Стальная Крыса

Человек пристально вгляделся в мои покрасневшие глаза и презрительно скривил губы.
— По вам видно, что ночью вы повеселились на славу, лейтенант Хулья, — ровным голосом произнес он, устремив взгляд на шкалу детектора лжи.
— Так точно, сэр, понимаете… опрокинули с ребятами по паре рюмок напоследок.
Это я произнес вслух.
Про себя же вопил что было мочи: «Они пристрелят меня сразу, прямо в сердце!»
Я даже мысленно представил, как из дырявого моего сердца кровь толчками выплескивается на пыльный пол.
— Я вижу, вас недавно понизили в звании. Где вы храните шпионские принадлежности? Отвечайте, Пас Ратунков!
«Как я устал… в гамаке бы сейчас покачаться», — думал я.
— Принадлежности, сэр?
Я мигнул распухшими веками и потянулся, чтобы почесать голову, но, коснувшись повязки, передумал.
Его глаза впились в меня. Серые такие глаза, почти под цвет формы. В спокойном взгляде читались сила и уверенность.
— Где это вы голову поранили? Странно, по описанию у шпиона точно такая же рана.
— Упал, сэр. С грузовика. Кто-то меня толкнул. Спасибо, солдаты перевязали. Вот! Можете сами у них спросить…
— Уже спросили. Напился как свинья, упал. Уронил честь и достоинство офицера. Идите и приведите себя в порядок, смотреть противно. Следующего позовите.
Я с трудом поднялся, стараясь не смотреть в холодные серые глаза, и поплелся прочь. Якобы забыв про зажатый в руке серебристый аппарат. Потом, спохватившись, вернулся и положил его на стол. Человек в сером даже не поднял головы от своих бумаг. Сквозь жидкие волосы на голове виднелся тонкий шрам. Я вышел.
Чтобы надуть полиграф, необходимо долго и упорно тренироваться. В свое время я такую тренировку прошел. Правда, необходимы некоторые дополнительные условия. А они сегодня были налицо. Допрос проводился без всяких предварительных тестов. Поэтому я в самом начале искусно разыграл панику — еще до того, как были заданы настоящие вопросы. Детектор все добросовестно записал. Всю мою дутую паническую реакцию. Я боялся. Действительно боялся этого человека, боялся детектора, всего боялся. Но когда он задал настоящий вопрос, на раскрытие шпиона, я уже был к этому готов и постарался максимально расслабиться. Детектор и это записал. Для обычного человека такой вопрос не имел никакого смысла, потому что предназначался исключительно для шпиона. Как только человек в сером увидел мою реакцию, то сразу прекратил допрос. Работы у него и так было невпроворот.
Когда я вернулся, Остров сидел вытянувшись в струнку. От страха глаза его были как блюдца. Трезвый как стеклышко.
— Чего он от тебя хотел? — испуганным шепотом спросил он.
— Понятия не имею. Спрашивал что-то, спрашивал — я даже и не понял о чем, а потом отстал.
— Хоть бы меня не потянули.
— А кто он такой?
— Ты что, не знаешь? — Изумлению Острова не было предела.
Я устало пожал плечами, чтобы скрыть неловкость.
— Ты же знаешь, я здесь недавно…
— Все знают, кто такой Край.
— Так это он? — притворно изумился я, пытаясь изобразить испуг.
Мне это, похоже, удалось — Остров быстро и нервно оглянулся по сторонам. Чтобы прервать этот тяжелый и непонятный для меня разговор, я встал и кинулся в сортир. Сами понимаете, шутка ли — с самим Краем говорил.
А и вправду интересно, что это за Край такой?
  
Глава 11
 
Погрузка всем принесла облегчение: лучше уж добрая лихая война, чем подозрения и ползучие страхи, захлестнувшие Глупост в последние дни. Бесконечные допросы, проверки, а по ночам зловещий грохот сапог марширующего патруля. Я был бы по-настоящему горд, что учинил такой переполох, если бы сам не оказался жертвой режима. Машина уже слишком раскрутилась, менять планы было поздно, поэтому все шло по заранее утвержденному расписанию. Все бары закрылись на двое суток до наступления дня «В», чтобы воины успели протрезветь. Несколько упрямцев, включая и меня с Островом, конечно, имели кое-что про черный день, но вскоре истощились и эти запасы. Наши чемоданы были отправлены на склад, для временного хранения. Взамен мы получили стандартные вещкомплекты военного образца. У меня была небольшая баночка порошкового алкоголя, замаскированная под зубной порошок, так, на всякий случай. Такой случай возникал всякий раз при одной только мысли о предстоящих сухих неделях. В общем, мы с Островом прикончили и этот порошок за сутки до наступления дня «В». Наконец после очередной полночной переклички нас построили и повели на стартовую площадку. Черные ряды громадных кораблей в ожидании старта высились за воротами. Нас опять вызывали по одному и рассылали по местам.
 
Мне сначала это показалось страшно глупым — так начинать вторжение. Никаких тебе планов, никаких карт, ни учений, ни маневров — совсем ничего. Но потом до меня дошло — ведь это идеальный способ сохранить секретность операции. Пилоты все опытные. Войска рвутся в бой. Боеприпасы получены. Где-то наверху, в секретных сейфах, лежат готовые планы, маршрутные карты и ленты. Нам их не покажут, пока не выйдем в подпространство, а там связь с внешним миром принципиально невозможна.
Я с особенным удовольствием узнал, что назначен старшим пилотом на транспортный корабль, и надеялся с честью исполнить свой долг. Видимо, меня не случайно поселили вместе с Островом, потому что он появился в рубке буквально через несколько минут после меня и сообщил, что назначен вторым пилотом.
— Прекрасно, — обрадовался я. — Сколько ты налетал на таком типе кораблей?
Он виновато сообщил, что очень немного, но я ободряюще похлопал его по плечу:
— Тебе повезло. Старина Васька не такой, как другие, у меня нет большого самолюбия. Для старого собутыльника мне ничего не жаль. Я, пожалуй, доверю тебе взлет, а если все пойдет нормально, то и посадку доверю. А теперь подай мне бортовое расписание.
Остров так расчувствовался, что в знак благодарности вытащил наливную ручку, заправленную чистым двухсотградусным спиртом, и мы с удовольствием выпили. С чувством огромного удовлетворения и с обожженными глотками мы наблюдали за погрузкой войск. Спустя несколько минут в рубке появился седой бородатый полковник в полевой форме.
— Пассажирам вход воспрещен! — грозно рявкнул я.
— Заткнитесь, лейтенант! Я принес пленки с записью курса.
— Так давайте их.
— Или вы с ума сошли, или просто шутки у вас дурацкие. Да я вас под расстрел отдам!
— Извините, полковник, я сейчас плохо соображаю. Не выспался, знаете ли.
— Вижу. — Он слегка смягчился. — Некоторые послабления необходимы. Я так думаю. Но все уже позади. Слава Клианде!
— Слава Клианде! — дружно рявкнули мы в ответ.
Да, последние два дня были не из легких. Полковник озабоченно взглянул на часы.
— Время. Включить систему управления! — приказал он.
Я сделал знак Острову, он быстро нажал нужную кнопку. На экране появилась надпись: «ЖДИТЕ». Мы подождали. Экран мигнул, и выскочила следующая команда: «ЗАДАЙТЕ КУРС». Полковник вынул из сумки кассету с лентой. Нам пришлось расписаться в том, что кассету мы получили целой, в упаковке и с печатью. Остров вставил ее в бортовой компьютер. Покончив с делами, полковник удовлетворенно хмыкнул и вышел. Напоследок рявкнул вместо прощания:
— И смотрите у меня: если на старте перегрузка дойдет до десяти g — отдам под трибунал!
— Пошел к черту! — дерзко парировал я, когда дверь за ним закрылась.
Но даже эта жалкая выходка сильно подняла мой авторитет в глазах Острова.
Бестолковая спешка и томительное ожидание — вещи вполне обычные в любой армии. Теперь пришла очередь ожидания.
Наконец проверка готовности закончилась, и мы увидели, как корабли один за другим уходят ввысь. Транспортники всегда стартуют последними. И вот на экране вспыхнула зеленая надпись: «СТАРТ». Мы отправились в путь. К безымянной планете, у неизвестной звезды, — вот и все, что нам было известно. Компьютер сам считывал курс с ленты, информировать нас у него приказа не было.