Мир для его сиятельства. Пограничник (том 2) (СИ)

— Понял, граф. Сделаем, — подвёл отрок для себя какие-то итоги. — Пошли что ли?
Разговор произошёл у конюшни, где мы «курили», обсуждая последние приготовления к операции «шоковая терапия», которую я откладывал, откладывал, самого себя убеждая, что Илона ничего на самом деле, справится. Что есть в ней проблески силы и характера. Но нет, характер там в зачаточном состоянии. Права Астра, человека надо или с детства воспитывать, как свободного, или не допускать бывшего раба до поста, где рабам не место. В принципе не допускать. Рома совершил ошибку, и теперь мне нужно вновь включить Рому, чтобы оную ошибку исправить. Это косяк не Рикардо, о чём сожалею — этот средневековый тип всё совсем иначе видит и воспринимает. Ричи разрубит Гордиев узел, а его надо именно что развязать.
В кабинет на пятом этаже поднимались всей блудней — восемь человек, вся моя охрана. Включая Тита. Вошли, расселись. Ещё от входа в башню послал первую попавшуюся служанку за управляющей — будем ждать.
Кабинет маленький, места мало, и, оглядевшись, приказал идти вниз — в Малую обеденную, на второй. Парни завозмущались — они были в кольчугах: представьте в десятке килограмм железа подниматься на седьмой-восьмой, а то и девятый по уровню этаж. Но кнут, который держал в руке, будет иметь слишком большой вылет — заденет стены при замахе. За оным кнутом и ходил на конюшню.
Управляющая вошла, опасливо заглянув в дверь. Я расселся на крепком стуле ближе к графскому столу — остальные столы были сдвинуты к стенам. На то она и малая обеденная, что как правило здесь едят только семья и приближённые, а мы поместимся и за одним большим столом. Но передо мной было достаточно места для махания кнутами. Парни по команде Сигизмунда заняли места вокруг, вдоль стен. Причём предупредил, это — семейное дело, не вмешиваться, даже если она на меня набросится. Всяко не убьёт, женщина же. Да ещё сестра. «Да ещё рабыня» — попытался сказать мой внутренний скептик, но я удержался — всё же мысленно давал ей право на шанс.
— Илона, закрой дверь и встань тут, — кнутом указал на центр комнаты. Она так и сделала, зашла в этакий условный круг — центр башни — и было видно, как тряслись ноги. Провела недоумённым испуганным взглядом по ребятам, бросила умоляющий на Тита. Но, наконец, собралась и посмотрела мне в глаза.
— Да, брат? Что случилось?
— Случилось? — я под нос усмехнулся. — Случилось то, что всему приходит конец, Илон. И любая чаша терпения рано или поздно переполняется. Скажи, я давал тебе шанс?
Она покраснела и уткнулась глазами в землю.
— Я привёз тебя сюда. Сделал ВТОРЫМ человеком после меня. Вторым, сестрёнка! — повысил голос, подавшись вперёд. — Астрид замужем! Да, она меня прикрывает — я её попросил, и муж не против. Потому что у них пока нет детей, а Пуэбло больше, богаче, и тут веселее, чем дома. Но, мать твою, Илона, она НЕ ХОЗЯЙКА этого замка! Потому, что она часть семьи Кастильяна! И её дети будут баронами Кастильяна! Понятно тебе?
Илона начала всхлипывать, но я только начал.
— Кухарки судачат о тебе, никого не стесняясь и ничего не смущаясь. На тебя приходят жалобы ОТ СЛУГ!!! Слуг, мать твою! — снова вспылил я. — А знаешь, почему? Потому, то они понимают, что им МОЖНО!!! Почему бы нет? Потому, что настоящая хозяйка с твёрдой рукой бы их выпорола за любое нерадение, даже за попытки помыслить, что у них плохая начальница. Что значит «заставляет мыть горшки, когда мы этого не делаем и никогда не делали, это делают Мария и Хуана с Дальнего Выселка?» — процитировал я часть одной из последних кляуз. — Как понять такое? Мне делать больше нечего, кроме как вникать, кто должен чистить горшки?
А твои распоряжения? Как долго выполняются твои распоряжения, не продублированные Астрид, Вермундом или Прокопием, который по старой памяти всё ещё незримо тут рулит, когда бывает в замке?
— Р-рикардо… Пр-рости! — заплакала она.
— Неправильная постановка проблемы, Илон, — покачал я головой, успокоился и откинулся на спинку, ощущая прилив холода. — Простить можно служанку. Рабыню. Подчинённую. Но вот госпожу простить нельзя. Госпожа не просит прощения. Признать ошибки — да, признаёт. И ИНФОРМИРУЕТ, что да, накосячила и больше не будет. Но вот прощения просить… — покачал головой.
 
— Что ты решил со мной сделать? — завертела она головой, оглядывая отроков. Совершенно трезвых отроков, стоящих в пугающем молчании.
— Ничего. Ты сама всё сделаешь. Примешь решение и сделаешь, — «успокоил» я. — Но вначале я дам тебе последний шанс. И Илона, это не шутки. Шанс и правда последний.
Скупой кивок. Понимает, в какие игры играем.
— Парни здесь — как свидетели. Я не хочу выносить семейный сор из избы, но мне нужно, чтобы самые близкие люди видели, как было дело, и почему в итоге было принято то или иное решение. Я доверяю им своё тело, у меня нет никого ближе. Они мне как семья. А потому допущу их к тайне, но только их.
Её взяла дрожь. Наверное, подумала, что убью её, а свидетели — подтвердят, что за дело убил. Так бывает.
— Сегодня днём, после присяги, я случайно оказался в людской, где все слуги лётали, обслуживая праздник, — признался я. — Все были полупьяны, и мне удалось затеряться. И, знаешь, их речи и беседы, а они обсуждали тебя, стали откровением! Астрид и Анабель мне не рассказывали ВСЕГО. Покрывали тебя. Я и не знал, как всё запущено. А после вошла ты и отдала приказ, что куда нести, и я вот этими глазами видел, как быстро они это сделали и как тебя с новой силой обсуждали за глаза. В лицах. Знаешь, большего позора этот замок не видел. И мне бы не хотелось, чтобы это продолжалось хоть день.
— Что ты сделаешь? — В голосе обречённость. То есть она себя похоронила и не будет бороться?
— Если ты не убедишь меня, что достойна — завтра с утра тебя отвезут в монастырь, — решил я резать по живому. — Поскольку ближайший у нас в Бетисе, дорога не близкая, будь готова. Или сама выбери какой — прикажу, отвезут. Там ты отречёшься от мира и примешь постриг. Но! Даже пока будешь послушницей, ты исчезаешь с горизонта человечества, сидишь в стенах монастыря как мышка и не отсвечиваешь. Тебя нет! Всё поняла?
Робкий кивок. Боковым зрением посмотрел на поникшего Тита. То есть он не ломанётся спасать любимую и бежать с нею в дальние края? Примет решение как есть? Что ж, это его выбор.
— Племянников оставляю себе. Воспитаю из них настоящих мужчин, достойных воинов. Возможно, они станут баронами. А если повезёт — графами — у меня громадные планы на будущее. Не мешай им, не позорь. По-хорошему сегодня простись, и не ломай им будущее. Они не ты, в них есть стержень, я общался с ними.
Кивок.
— Но всё же, сестрёнка, хоть я и принял решение, что делать если не справишься… Хочу дать тебе шанс. И что-то внутри меня шепчет, что ты справишься. Да, ты та ещё дура, но в тебе хорошая кровь, ты МОЖЕШЬ! Ибо и Мари — та ещё штучка, и наш папочка — затейник был тот. Ты СПОСОБНА. Понимаешь?
Молчание, лишь глазки в пол.
— Знаешь, чья кровь в нас? — Я немного, для театрального эффекта, усмехнулся, поёрзав на стуле. — Не знаешь, нет? — Пауза. — Кровь Серториев! — огорошил её. Ну как огорошил, это не тайна, нашу родословную тут все знают. Но кичиться дальним родством с королём — наживать себе неприятности, особенно учитывая нереальную мощь моего графства. — В нас с тобой королевская кровь сестрёнка, — придавил её взглядом. — Причём, о, откровение, в тебе её столько же, сколько и во мне! Прикольно, правда?
Ноль реакции. Лишь также сверлит глазами пол.
— Теперь обо мне. Раньше я был… Просто Рикардо, — сформулировал я. — Но боги, бог, пресвятая богородица — вот не знаю, они мне не представлялись — кто-то из них меня к себе забрал. Не надолго, на два десятка местных лет примерно. Я прожил жизнь за гранью, научившись тому, чего никогда бы не узнал бы здесь. Меня подготовили к чему-то сестрёнка. И высшим силам плевать, хочу я этого или нет. Они просто убили меня, вложив в руку лекарки силу одарения куда большую, чем она способна выдать, а после вернули в тот же миг. Наверное ты не глупая сеньора и можешь предположить, для чего они это сделали?