Мир для его сиятельства. Пограничник (том 2) (СИ)
А это уже из Устава. Который ночью таки приняли.
Дальше пошёл конвейер.
Вольдемар — первый легат. Он принял присягу, подсказывая её текст, четверым будущим старшим офицерам, командирам пока батальонов, а после до комполка (когорты) дорастут. Кандидатуры были им лично тщательно отобраны.
Один парень — из людей Ворона. Добровольно примкнул после игр под Феррейросом, что я провёл для дядюшки Алехандро. Помню, как у него горели глаза, когда просился у меня и отпрашивался у Эммануэля. Второй — из бывших наёмников с фронтира, случайно оказавшихся в Пуэбло. Приехал с Лимеса, где прожил с семьёй последний год после контракта и ДМБ по ранению. Приехал, чтоб устроиться во ФСИН нашего претора юстиции Эстебана, зеков охранять. Ибо получил в бою ранение, не позволявшее гарцевать на лошади, как прежде, а что это за рыцарь без лошади? Зеков охранять за плату малую много желающих приехало. А тут бац — под боком новое вооружённое формирование создают, легендарный легион! Пешкодралом он ходить может, решил рискнуть и повысить статус до пусть и пешего, но полноценного воина, и, учитывая его опыт и какие-то свои критерии, Вольдемар его отобрал на самый высокий пост. Третий — сынок моего барона из предгорий Холмов. Не мальчик, наших лет двадцать пять, по местным меркам корокоживущего века это солидно, и боевого опыта вьюноше не занимать. Он приехал сюда с четырьмя воинами отца, делать карьеру на новом месте, пока нет конкурентов. Оказался парнем толковым, иначе бы Вольдемар на него не согласился. Плохо, что баронет — придётся сословную дурь выколачивать. Но даже мне отсюда видно, что парень с маслом в черепной коробке. Таких, как он, баронетов, много, и им ничего в жизни не светит — титул отойдёт старшему брату. Пусть лучше к нам, нам люди всякие нужны.
Кстати, после первых побед подобных баронетов множество приедет. Надо бы придумать механизм обламывания их благородных рогов. Что в командиры только за личные качества, и начинать все будут одинаково, со статуса солдата, кем бы ты ни был. Ох, тяжко наставнику придётся!
Четвёртый, только он один, из замковой сотни. Усатый седой десятник. Перешучивались с ним всю дорогу до Кордобы и обратно, из компании Тита Весёлого. С одной стороны, куда с сединой в пехоту? Но с другой он комбат, а будет полканом — может оно и к лучшему.
После присяги уже Вольдемар, как комрад команданте, произвёл их в комрады майоры. Моё присутствие требовалось только как зрителя.
Затем новоиспечённые комрады майоры по очереди приняли присягу у своих командиров рот, сделав тех комрадами третьими лейтенантами. Пока всех вышеперечисленных было по одному человеку — легион пока слишком мал для большого количества офицеров.
А вот сержантов, то бишь пока капралов, уже приняли много, больше двух десятков. Вижу, будут ещё капралы, но позже — среди рядовых зольдаттен полно лиц, сидевших в обеденной замка на лекции по политологии и военной стратегии. Но они станут сержантами, когда новое пополнение примет присягу до солдат. Всё закономерно, в рамках алгоритма, и Вольдемаром продумано.
Рядовой состав принимал присягу уже не на сцене, а на земле. Каждый из лейтенантов по очереди зачитывал текст для своей роты, и рота, в унисон, в один голос голосила текст на всю округу. Рот было много, на всех нужно было время, а потому народец вокруг начал скучать.
А потом, когда последняя по счёту рота дружно превратилась из «отребья штатского» в «товарищей солдат», попросил комсостав вновь подняться на сцену. В массовке снова воцарилась предвкушающая тишина.
— Как вы понимаете сеньоры, комрады бойцы, это не всё! — обратился я к присутствующим. — Также, сегодня, мы создадим то, что в будущем превратится в пример для подражания. А именно, сегодня мы разобьём легион на когорты. Пока каждая когорта будет состоять из одного батальона, но, надеюсь, когда-то каждый из батальонов превратится в полноценную когорту, а после — полноправный отдельный легион. Но сейчас, пока ещё воины когорт не заслужили на поле боя авторитета, и я, от имени народа Пуэбло, даю вам его авансом, и присваиваю каждой из когорт имя великого полководца прошлого. Чтобы мы знали, чем гордиться и на кого ровняться! — Руку вверх. Поддерживающий гул.
Итак, командиры когорт выстроились фронтально перед залом. Зал притих, как и легионеры (полноправные и пока ещё не принявшие присягу «душары»). Мальчишки принесли первое знамя. Я развернул.
Алое полотнище с вышитой белой башней на фоне орла и огромной римской цифрой I над оным. И также вышитым золотыми латинскими буквами ниже — именем полководца.
— Первой когорте присваивается имя Октавиана Божественного. Первого полноправного императора Древней Империи. Похлопаем!
Радостные выкрики — знамя красивое, а люди любят всё красивое. Замковые швеи постарались. Им тоже не давал долго праздновать, но они, женщины, и не стремились. Эти дни, пока пропадал в мастерской, а консульство корпело над Уставом, и у них кипела своя работа.
— Октавиан сокрушил всех врагов на пути к трону, и во время его правления ни один враг не смел бросить серьёзный вызов Империи! — пояснил я. — И потомки за его благодатное, но сильное правление, прозвали «счастливым».
Второй когорте присваивается имя… — Мальчишки подали второе знамя. Алое, башня, орёл, но орнамент немного иной. Все орнаменты немного, но отличались. — Присваивается имя… — Протянул знамя командиру второго батальона. — …Полководца Гая Мария. Создавшего в своё время профессиональную армию.
Теперь хлопки и восторженный гул без подсказок. И гордая цифра II в круге на месте, где на гербе России императорская корона.
— Третьей когорте присваивается имя величайшего полководца древности, именем которого нарицательно назывался сам титул императора. А именно, имя Гая Юлия Цезаря!
А теперь аплодисменты покруче — Цезаря тут помнят хорошо. Уникальная личность этот Цезарь. И что удивительно, он собственно императором никогда и не был. Так, пожизненный диктаторишка (это ирония если что). И знамя, с цифрой III. Не только орнамент, но и орёл немного иной. Швеи работали бригадами, и, похоже, соревновались в вычурности в пределах техзадания.
— Четвёртой когорте присваивается имя человека, который пытался спасти Империю в момент её самых тяжёлых, последних лет. Он не смог сделать этого, потому, что божья воля сильнее любой людской, разбитое зеркало невозможно склеить. Но этот человек совершил невозможное — на два поколения удержал свою огромную страну от распада, разя всех её врагов. Четвёртой когорте присваивается имя… Флавия Аэция!
Аплодисменты, но не на имя сагрились, а на представление полководца. Мир романтики и рыцарства, а я дал исчерпывающую характеристику парню. Четвёртая когорта тоже достойна уважения.
Отступил на шаг. Дождался тишины. Осмотрел будущих легатов, массовку, и высокопарно заявил:
— Ваши когорты названы именами великих полководцев. Надеюсь, вы не подведёте в бою и не оскверните их имена малодушием и трусостью. Несите имена эти с достоинством, присущим настоящим воинам! И знамёна сии станут залогом вашей смелости и отваги.
Потом говорил что-то ещё высокодуховное. Что — не помню. Я как бы не готовил речь, играл на импровизации, но народ оценил порыв, мою искренность, хотя я периодически и сбивался, глотал слова, терял мысль. Но, как уже говорил, люди здесь простые, поголовно романтики, и это лучше скучного заунывного речитатива типа наших депутатов перед камерами. Главком а-ля Брежнев тут никогда уважаем не будет. «Пусть лучше граф слова теряет, но зато он свой парень!» — как-то так.
А затем… Все снова пошли праздновать, допивая остатки недопитого.
Глава 24. Шоковая терапия или экзамен на профпригодность
…Дороги сплелисьВ тугой клубок влюбленных змей,И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло…