Кровавый дракон (СИ)
Гвинард удивился, почувствовав жжение в каждой части своего тела. Он полагал, что теперь осязание ему недоступно, но происходящее доказывало обратное. Или то, что он сейчас испытывал, не осязание, а какой-то другой способ соприкосновения с окружающим миром, который обычному человеку недоступен? Вскоре ощущение тепла пропало, а колдуньи закончили водить перед ним руками.
— Кажется, готово, — прошептала Гилиан и устало опустилась на пол рядом с трупом бездушного.
Тернлис, уставшая ещё больше, смогла только кивнуть. Прошло несколько часов, прежде чем хивашки смогли подняться на ноги, и всё это время Гвинард стоял не шевелясь, ведь он не получил команды.
— Ну что, старик, теперь ты готов выйти, так сказать, в свет, — усмехнулась Гилиан. — Теперь тебя мама родная не узнала бы. Кстати, Тернлис, сбрей ему эти патлы, а потом мы подумаем, куда его отправить. А ты сам чего бы хотел?
Первым делом он, конечно, желал бы уничтожить этих клятых хивашек. Но поскольку вопрос был не прямой, Гвинард имел возможность умолчать об этом.
— Я хочу отомстить всем ситгарцам. В первую очередь, Адельядо и королю.
Гилиан и Тернлис переглянулись.
— Нет, пожалуй, время ещё не настало. И королевский дворец, и Академия сильно защищены. Даже ты не сможешь справиться со всеми.
— Академия сейчас опустошена, — возразил Гвинард, и мысленно порадовался этому крошечному успеху — значит, у него всё-таки есть шансы сопротивляться. — Адельядо отправил всех боевых магов в армию, как это всегда бывает в случаях войны. В ней осталась только обслуга и наставники, да и то не все.
— А ты сможешь незаметно пробраться в Академию?
— Да, — уверенно ответил Гвинард.
— А провести нас?
— Нет. Вы не маги. Вы там погибнете.
Гилиан улыбнулась и сказала:
— Тогда иди, и пусть Академия станет обителью Великой Госпожи. Жизни магов для неё особенно ценны.
* * *
Ситгарская армия отступала к городу Морано — столице провинции клана Цапли. После битвы при Арьене, генерал Куберт пошёл на военную хитрость: глубокой ночью он отдал приказ сниматься и уходить, а в лагере оставить роту добровольцев, которые должны были до утра поддерживать костры, кричать и бить в барабаны. Наутро король Энмунд на месте ситгарской армии увидел только догорающие костры, и в дикой ярости приказал начать преследование.
Дороги, размокшие после полумесячного дождя, сильно затрудняли движение армейских колонн. Тяжёлые и неповоротливые катапульты генерал Куберт приказал разрушить и бросить ещё в лагере. Пехота выбивалась из сил, выталкивая застрявшие фургоны с провиантом, амуницией и ранеными. И только кавалерия чувствовала себя относительно комфортно.
Но если ситгарской армии было тяжело, то объединённым войскам Тилиса и его союзников приходилось ещё хуже — они были вынуждены преследовать отступающую ситгарскую армию по уже разбитым до непроходимости дорогам. Воодушевление, с которым тилисцы и их союзники начали погоню, к вечеру сошло на нет.
Генерал Куберт с периодичностью раз в час подъезжал к фургону, в котором ехал Эрстан и спрашивал о результатах воздушной разведки. Эрстан — бледный, с ввалившимися от усталости глазами, докладывал, что тилисцы в нескольких часах пути и расстояние медленно сокращается. Куберт смотрел на уставшего архимага, сочувственно кивал головой и обещал до вечера не беспокоить его. Но уже через час вновь приходил к фургону.
Несколько раз вдали появлялись конные разведчики тилисцев, а однажды они даже осмелились напасть на арьергард ситгарской армии. В разъезде тилисцев оказался маг, который успел сжечь шесть фургонов и убить пару десятков человек, прежде чем ситгарские кавалеристы пришли на помощь. После этого генерал Куберт распорядился отправить в хвост лучников и команду боевых магов. В этой команде оказались и Дилль с Тео.
И когда из перелеска вылетели тилисские всадники, их встретили стрелами и заклятьями. Потеряв несколько человек, тилисцы откатились и больше до самого вечера не появлялись. Когда ситгарская армия расположилась на ночлег, генерал Куберт пригласил к себе личного представителя короля Юловара с командиром её охраны. О чём генерал беседовал с Илонной и мастером клинка, осталось тайной, но этой же ночью одиннадцать всадников в тёмной одежде покинули ситгарский лагерь и уехали в сторону тилисцев.
А наутро генерал Куберт обнаружил, что из одиннадцати вампиров обратно вернулся только один — у него, смертельно раненого, хватило сил лишь на то, чтобы довезти до передовых постов ситгарцев известие о неудаче. Вампир, захлёбываясь кровью, сказал, что его соплеменников обнаружили, после короткого боя забросали железными сетями, и тех, кто выжил, поволокли на казнь. Куберт сквозь зубы выругался — он рассчитывал, что вампиры сумеют устранить кого-нибудь из высших офицеров тилисской армии, тем самым дав шанс ситгарцам оторваться от преследования. Эрстан, который в этот момент находился рядом, предложил отправить на разведку птицу.
Через час изрядно побледневший Эрстан рассказал Куберту, что с трёх вампиров содрали живьём кожу, после чего сожгли на костре под пение церковников. Вся армия Тилиса и союзников наблюдала за казнью, которая длилась не меньше трёх часов. Вот так вампиры ценой собственной жизни всё же задержали преследователей. Ещё пятерых тилисцы, видимо, оставили на вечер.
— Мне очень жаль, но все они солдаты и знали, на что шли. Мир их праху, — генерал Куберт отдал покойным честь и тут же выбросил их из головы — у него главной заботой было побыстрее довести армию до Морано, где можно закрепиться и дожидаться подхода подкреплений.
Эрстан, который часто видел Мейса, сопровождавшего вампиршу, счёл нужным сообщить ему обо всём. Мейс сильно побледнел, попросил рассказать все подробности и угрюмо замолк. Больше Эрстан не добился от него ни слова — Мейс, казалось, впал в ступор и не отреагировал даже на приказ мастера Криана заняться тяжело раненым. Эрстан коротко объяснил Криану, что случилось, и тот от Мейса временно отстал.
Мастер Криан, в свою очередь, вечером нашёл Тео и рассказал ему о печальной участи соплеменников — всё-таки, они были из одного клана. Дилль, сидевший рядом, почувствовал, что дыхание его остановилось. Илонна в плену и, быть может, в эту самую минуту её заживо жгут на костре. Ярость в нём вспыхнула вулканом, Дилль вскочил на коня и помчался искать фургон Эрстана. Тео бросился вдогонку за другом, а Криан остался глядеть им вслед, не понимая, куда они так заторопились.
Транспорт Эрстана обнаружился неподалёку от штабного фургона, и вход в него охраняли два здоровенных кирасира.
— Куда прёшь? — один из них непочтительно толкнул Дилля, намеревавшегося залезть в фургон. — Сюда нельзя без личного разрешения генерала Куберта.
Ярко вспыхнувший световой шар на мгновенье ослепил стражников, но несмотря на это они обнажили мечи, готовясь порубить наглеца. Дилль выхватил посох, а сзади подоспел Тео, тоже вытаскивая на ходу оружие. Неизвестно, какими увечьями отделались бы стражники, если бы не Руди. Он откинул полог фургона и радостно вскрикнул.
— О, Дилль, Тео! Парни, пропустите их — это те самые маги, которые василиска разделали.
Стражники, услышав про василиска, тут же спрятали мечи в ножны.
— Так бы сразу и сказали, что свои, — буркнул один из них. — Но за световой шарик кое-кто в следующий раз может и в глаз получить.
Дилль, не слушая воркотню стражника, рванулся в фургон. Эрстан спал, положив голову на согнутую руку.
— Эрстан, проснись же! — Дилль затормошил его. — Проклятье, я тебя сейчас огненным шаром разбужу, если ты не откроешь глаза!
Архимаг послушно открыл глаза, но явно ничего не соображал. Дилль огляделся, увидел кружку с водой и выплеснул на голову Эрстана. Тот выругался и затряс головой так, что во все стороны полетели брызги.
— Дилль, я тебя прибью! Руди, а ты куда смотришь?
— На тебя и смотрю, — ухмыльнулся Руди. — Надо будет взять этот способ на вооружение.