Кровавый дракон (СИ)

Они находились в магическом резерве — так распорядился мастер Криан. Когда Криан узнал о том, что адепты выжили при падении форта Ролин, он, как показалось Диллю, даже слегка прослезился. Зато мастер Мернаэль поздравил адептов с успешным началом военной карьеры и назначил по три штрафа каждому за утерю походных мантий. Ни Дилль, ни Тео оправдываться не стали — во-первых, это бесполезно, а во-вторых, унизительно. Тем более, что ввиду начинающейся битвы все штрафы сами собой отложились «на потом».
Дилль и Тео продолжили носить куртки, особенно когда Криан узнал, что сшиты они из шкуры василиска, честно добытого адептами. Мастер изумлённо выслушал их рассказ об охоте на этого мерзкого зверя и письменно разрешил им не носить положенные по уставу мантии. На возмущение Мернаэля Криан только и ответил, что не каждому магу удаётся лично добыть василиска — дескать, пусть это послужит славе магической Академии. После этого старик Мернаэль не только перестал брюзжать по поводу неуставной одежды адептов, но и при каждом удобном случае упоминал об этой необычной охоте в присутствии военных.
Разумеется, Дилль и Тео выделялись из общей массы магов. И, разумеется, Мейс при встрече не смог не отметить одежду адептов, сшитую из странной потёртой кожи.
— О, вернулись, — приветствовал он их, когда Дилль и Тео появились в лагере магов. — Ну и одёжка у вас. Пугалами на огороде работали?
— Мейс, тебе в жизни такую куртку не заиметь, так что успокойся, — сказал Тео.
— Действительно, к чему мне такое рваньё? А тебе, недовампир, оно вполне к лицу.
— Недовампир? — Тео искренне удивился. — Мейс, что с тобой случилось? Ты ведь меня кроме как недочеловеком не называл. Заговариваться начал?
— Просто с некоторых пор к настоящим вампирам я отношусь с уважением и даже любовью. И это, между прочим, взаимно. А ты — существо никчёмное: не человек и не вампир.
Ноздри Тео начали угрожающе раздуваться, и Диллю пришлось встать между ним и Мейсом. Водник издевательски улыбнулся и сказал:
— Мне некогда озвучивать твои природные недостатки. Меня ждут.
И помчался к воротам. Дилль поглядел ему вслед и увидел Илонну. Вампирша стояла на улице и сквозь распахнутые створки ворот смотрела на него. Или на Тео. Подбежавший к ней Мейс расшаркался, Илонна улыбнулась воднику и, позволив приобнять себя за талию, удалилась вместе с ним. Кровь в висках Дилля застучала бешеным молотом.
— Вот же мерзавец, — шипел Тео. — Я ему точно голову проломлю. Недовампир! Ты слышал это?
— К настоящим вампирам он относится с любовью, — медленно сказал Дилль. — И это взаимно.
Тео только негромко выругался — а что ещё он мог сказать? Он тоже видел, как Илонна ушла в обнимку с Мейсом.
С тех пор Дилль не встречал ни Мейса, ни Илонну. Зато они с Тео встретили Эрстана, который, оказывается, получил степень архимага. Эрстан искренне обрадовался встрече, забросал их вопросами и пообещал прийти вечером к ним. С собой он принёс пару бутылок хорошего эштигерского вина, но Дилль и Тео только пригубили, чему архимаг весьма удивился. Когда ему рассказали, что пьянка довела Дилля до охоты на василиска, Эрстан заразительно рассмеялся. Выслушав их рассказ о жизни в форте, его гибели и схватке с тилисцами, Эрстан покачал головой.
— Вы молодцы. Не думал, что за такой короткий срок вы превратитесь в настоящих боевых магов. Мернаэль и Криан приходили к Куберту и говорили, что необычный затяжной дождь явно вызван магией. Видимо, из-за дождя маяк оповещения и не сработал — водники Тилиса перекрыли его сигнал. Да и магические способы обнаружения своих войск они этим дождём свели на нет. Зато теперь у нас есть другие способы наблюдения.
И Эрстан рассказал им, что при помощи кристаллов Руадо — да, да, тех самых, что были когда-то в их амулетах, он теперь может управлять некоторыми птицами. Точнее теми, которые выживают после внедрения в их мозг кристаллов Руадо.
— Я не просто ими управляю, я чувствую всё. Вы не представляете, что это за ощущение, — взахлёб рассказывал Эрстан. — Я лечу, как птица. Нет, в это время я и есть птица. Сверху я вижу всё, что находится на земле. Дома, деревья. И расположение вражеских войск, — он подмигнул. — Поэтому я в один день стал стоить больше, чем целая рота разведчиков. Правда, из-за этого меня теперь почти не выпускают из штаба. Охраняют, как великую реликвию. Был бы у меня личный охранник, было бы полегче, а так приходится таскать за собой хвост из трёх-четырёх человек. Чуть ли не в сортир за мной ходят.
 
— Руди, — сказал Дилль. — Ему Руди нужен.
— Точно, Эрстан, с нами был парень с границы. Он и как телохранитель хорош, и как товарищ тоже. Во всяком случае, в сортир за тобой не потащится. Если он не согласится, скажи ему, что мы просим.
— Руди? Хорошо, я обращусь к генералу Куберту. Кстати, он передал через меня, что скорбит о гибели мастера Орхама и помнит тебя, Тео, и тебя, Дилль-драконоборец.
— Ну, тогда и ты ему от нас привет передай, — сказал Дилль.
В тот вечер они засиделись допоздна, и до самого утра предстоящей битвы Эрстана они не видели. А в это утро, когда Дилль уже был готов в настоящем деле испытать своё мастерство, вдруг началась какая-то непонятная заваруха. Над полем вился утренний туман, смешиваясь с чёрным дымом костров, на которых грели смолу для катапульт. Полки начали выдвигаться на окончательные позиции, когда правый фланг ситгарской армии стал рассыпаться.
Из штаба тут же помчались курьеры с наказом узнать, что там происходит. Сигнальщики замахали флагами и начали гудеть в горны. Офицеры забегали, солдаты заволновались. Среди магов началось шушуканье, что, возможно, тилисские маги применили какое-то заклятье — что-нибудь вроде заклинания временного сумасшествия. Но свести с ума такое количество народа, у тилисцев не хватит сил. Значит, происходит что-то другое.
Вскоре стало ясно, что два полка пехоты и один конный попросту бегут с поля боя. Флажки и знамёна, вьющиеся над дезертирами, говорили, что это войска клана Василиска. Ругательства генерала Куберта Дилль слышал, даже находясь с сотне шагов от шатра командующего. Поглядев в этот момент на шатёр, Дилль увидел рядом с ним группу фигур в чёрной одежде и с закутанными лицами. Вампиры. На таком расстоянии Дилль не сумел узнать Илонну, может, её и не было среди сородичей.
Как оказалось, дезертиры не просто покинули поле боя — они направились прямиком в Арьен, где уже засел герцог Эйн — глава клана Василиска, со своей гвардией. Что происходило в городе, Дилль, конечно, не знал, зато хорошо слышал, как маги-наблюдатели сообщили, что флаги с Красным львом сброшены со всех городских шпилей, а вверх взвились зелёные знамёна с желтой ящерицей. Арьен был потерян быстро и глупо.
Даже Диллю стало ясно, что если сейчас начнётся битва, Ситгар проиграет. Открытая измена тех, на кого ещё вчера солдаты надеялись, как на верных товарищей, подорвала их моральный дух. Вступать в схватку, рискуя получить удар в спину от клана Василиска, нельзя. Генерал Куберт, без сомнения, всё это понимал, поэтому тотчас отдал приказ о перестроении. Ситгарские войска начали перемещаться таким образом, чтобы ни атака тилисцев, ни возможный удар из Арьена не оказались неожиданностью и не привели к развалу всего войска. Генерал Куберт пытался спасти то, что спасти ещё можно — не выиграть сражение, но сохранить армию.
Тилисские генералы тоже не ели свой хлеб даром — они поняли, что сейчас самый удачный момент для атаки. Или, что более вероятно, знали о грядущем предательстве клана Василиска. Затрубили боевые горны, взвились в небо сигнальные магические шары, и тилисская армия пришла в движение.
Над ситгарскими войсками тоже замелькали разноцветные вспышки сигналов. Что каждый из них обозначает, Дилль не знал, зато знали командиры на местах. Ряды пехоты уплотнились, ощетинившись копьями — пехотинцы готовились принять удар тилисской конницы. Левый фланг ситгарских войск из-за передвижения оказался гораздо глубже, чем был при запланированном построении, правый фланг был перемешан, и пехотные полки центра оказались чем-то вроде острия клина.