Кровавый дракон (СИ)

— О чём ты сейчас думал? — немедленно спросил старик, никак не прокомментировав успех ученика.
— О том, чтобы создать щит, — честно ответил Дилль.
— Ага. Хех. И ты был уверен, что сумеешь отразить моё заклятье?
— Ну-у, — протянул Дилль, — не то, чтобы уверен. Впрочем, да. А что?
— Скажи-ка, а ты уверен в успехе, когда пытаешься сделать то же самое при защите посохом?
Дилль задумался и честно ответил.
— Скорее нет, чем да. Всё-таки, поверхность магической «подушки» не очень велика. Да и само название какое-то… мягкое, что ли.
— Поздравляют тебя, ученик, ты — балбес, — торжественно сказал старик. — Твои проблемы не в магии, они у тебя вот тут.
И больно стукнул костяшкой пальца по макушке Дилля.
— Ему, видите-ли, не нравится название. Скажи, тебе было бы легче, если бы на кончике посоха ты формировал не «подушку», а, к примеру, «легендарный щит абсолютной неуязвимости»?
— Это звучит лучше, — осторожно заметил Дилль.
Старик закрыл глаза и опять надолго замолк.
— Ты хорошо фехтуешь? — неожиданно спросил он.
— Нет, но я знаю каршарца, который умеет это лучше других.
— Меня не интересуют, хех, каршарцы. То есть, фехтовальщик из тебя никудышный? — получив молчаливый кивок в ответ, старик удовлетворённо крякнул. — Тогда я тебя понимаю. Я и сам никогда не умел обращаться с железом. Магам это не особенно нужно.
— Мастер Оквальд другого мнения, — возразил Дилль, ожидая, что старик опять рассердится.
— В чём-то он, безусловно прав, хе-хе, — Иггер не рассердился. — А именно: ты должен рассматривать работу с посохом, как с оружием. Ты ведь легко создаёшь стандартный щит, потому что уверен, что сможешь отразить им вражеское заклинание. Ты чувствуешь себя, как в броне. А когда ты остаёшься один на один с атакующим заклинанием и не прикрыт ничем, кроме замагиченной деревяшки, ты впадаешь в ступор.
— Никуда я не впадаю, — буркнул Дилль.
— Хе-хе, скажи это кому-нибудь другому, — усмехнулся старик. — С тобой всё ясно. Значит так: передай Оквальду, чтобы он больше не приставал к тебе с отработкой защиты посохом. Я сам займусь этим, когда сочту нужным. Зато можешь сказать ему, что я прошу гонять некоего адепта Диллитона до седьмого пота на занятиях по владению шестом. Пусть бьёт по-настоящему. Хотя, не надо, я передам эту просьбу через гроссмейстера.
— Нет! — воскликнул Дилль, вспомнив, как Оквальд отдубасил Тео во время инициации посоха. — Он же меня совсем прибьёт.
— Тогда тебя позднее убьёт какой-нибудь враждебный маг, — жёстко сказал старик. — Ты должен понять, что здесь тебя учат не странным вещам, а навыкам, необходимым для выживания. Хех! Ты когда-нибудь убивал?
Дилль вспомнил пятерых хиваши, сожжённых им в Неонине, вспомнил Леклера, превращённого им в кучу гниющих кишок, и кивнул.
— Тогда тебе будет легче принять то, что должен делать настоящий боевой маг. Он должен уничтожать, понимаешь? Не демонстрировать красоты огненных фейерверков, не поражать воображение дам магическими фокусами, не создавать тонкие артефакты, не возвращать людям здоровье или сочинять музыку. То есть, ты должен сделать всё, чтобы твой противник завершил свой жизненный путь в возможно кратчайшие сроки. И желательно при этом сохранить собственную шкуру в неприкосновенности.
— Я это понимаю, — серьёзно сказал Дилль. — Мне совсем не нравится, когда мою шкуру дырявят.
— Дилль, — тихо проговорил мастер Иггер, — возможно, ты почти готов понять меня. Но пока ты не побывал в настоящем бою, ты будешь представлять магические поединки в виде наших тренировок. Мол, это больно и неприятно, но есть врачеватели, которые подлатают переломы и ожоги. Я тебе вот что скажу: ничего хорошего в войне нет. Я участвовал в Величайшей битве, а до того прошёл несколько военных кампаний, в том числе и на море. Хе-хе. Да и после Величайшей битвы мне пришлось повоевать. Я лил кровь врагов, проливал и свою. Однажды я валялся в госпитале полгода в виде обожжённой мумии. Война — это кровь, грязь и боль. Но!
Старик излюбленным жестом поднял указательный палец кверху.
 
— Запомни одну вещь: в бою есть только ты и враг. Или ты его, или он тебя. И твоя задача не погибнуть во имя страны, короля, возлюбленной или какого-нибудь вымышленного идеала, а победить. Победить любой ценой. И ты не должен смотреть на то, что перед тобой человек, который имеет множество достоинств. Противник может быть образованным, благородным, искусным магом музыки и творцом замечательных и прекрасных заклинаний. Он — враг, и этим всё сказано. Хех! Рядом с тобой может стоять грязный, вонючий, заросший бородой до бровей пехотинец, который не умеет складывать два и два. И как бы он ни был тебе несимпатичен, но этот пехотинец будет защищать твою спину. Вот к чему ты должен быть готов.
Дилль кивнул, не понимая, зачем старик ему это рассказывает.
— Я, собственно, это к чему? — Иггер слегка улыбнулся. — Если бы ты был заядлым дуэлянтом, тебе было бы знакомо чувство, когда ты должен победить, не обращая внимания на любые достоинства противника. Но, поскольку ты не фехтовальщик, вот тебе мой совет: используй драконью ярость, которой ты так успешно разбиваешь мои астральные атаки. Она позволит тебе оставить в стороне все моральные предрассудки и стать тем, кем тебе быть предназначено — боевым магом, искусным как в нападении, так и в защите.
Дилль криво усмехнулся. Ещё вчера он бы всеми силами принялся выполнять указание старого мастера. Но сегодня, зная, к чему привела неконтролируемая драконья ярость Адогорда, он уже не спешил.
— Спасибо, мастер, но я пока не буду использовать драконью ярость для защиты посохом.
— Почему? — удивился Иггер. — Мне казалось, у тебя неплохо получается.
Дилль помолчал, раздумывая, как объяснить старику свою позицию, не рассказывая про дневник Адогорда.
— Видите ли, я использую ярость, но знаю, что могу её контролировать. Она помогает мне избавиться от оков разума. Но если я полностью отдамся на волю драконьей магии, я перестану контролировать себя и натворю бед. А использование драконьей магии под моим контролем к успешной защите не приводит — это я уже испробовал.
— Хех, — усмехнулся Иггер. — Значит, ты боишься драконьей магии? Наверное, это правильно — штука-то совершенно неизученная. В таком случае, тебе остаётся заняться самосовершенствованием. Как я тебе уже сказал, твоя беда не в магии, а в голове. Когда ты поймёшь, что посох — часть тебя, когда почувствуешь, что способен отвести вражеское заклятье посохом, когда ты доверишься этому чувству, тогда и придёт успех. А пока даже не пробуй. Займись с Оквальдом поединками. Старайся бить его так, чтобы кости трещали. Его, конечно, твои кости и так затрещат. Хе-хе.
— Между прочим, когда мы с Тео соединяем щиты, нам не страшна ни магическая, ни физическая атака, — сообщил Дилль. — Даже Оквальд это признал. Он сказал, что мы можем составить боевую связку.
— Это хорошо, — кивнул старик. — Давненько я не слышал о таких связках.
— Вот только Тео не может противостоять астральным атакам.
— Это плохо, — покачал головой старик. — Грош цена вашей связке, если любой астральный маг может разрушить её.
— Но я подумал, что могу защитить его. Вот только не знаю, как скажется на нём драконья ярость.
Старик в задумчивости пожевал тонкими губами.
— Стандартная защита прикрывает только объект нападения. Даже само название «оковы разума» говорит об этом. Твой способ эффективнее и быстрее стандартного, но можно ли им прикрыть разум другого мага, не знаю. Какова у тебя видимость в астрале?
— Шагов пять-шесть, — подумав, ответил Дилль. — На стоящего рядом Тео хватит.
— Мастер-маг может продлить горизонт атаки до сотни шагов. Но и пять шагов для едва начавшего обучение — это неплохо. Давай проведём эксперимент — я буду имитировать атаку на несуществующий разум, а ты будешь её отражать. По-хорошему, нужен реальный объект, но пока сойдёт и так.
Дилль без слов перенёсся в астрал. Ярко-жёлтая аура наставника появилась около него мгновенно. Дилль в очередной раз удивился, что времени в астрале нет.