Кровавый дракон (СИ)

Дилль поёжился, вспомнив лапы Тринн. Этот Адогорд точно был сумасшедшим, если решился принимать роды у драконицы. Впрочем, сам-то он ничуть не лучше… в пасть залез.
«Ингрис подняла хвост и с глухим рёвом тужилась, пытаясь снести яйцо. Я уже увидел гладкую скорлупу, но тут силы оставили драконицу, и яйцо больше не двигалось. Я подполз и одной рукой пытался достать яйцо. И когда оно полностью появилось на свет, в меня ударило мутное облако. Это была квинтэссенция драконьей магии. Я был вышвырнут из своего тела и превратился в чистый разум. Моё сознание оказалось лабиринте миров, и я побывал в тысячах разных мест — красивых и ужасных. А дорогу в свой мир найти уже не мог. Сколько я там пробыл, не знаю. Мой уставший разум понемногу таял, и я окончательно попрощался с жизнью, надеясь, что прожил её не зря — по мере сил сражался с некромагами и даже помог родиться яйцу дракона. И в этот момент я увидел путь домой — туда, где это новорожденное яйцо находилось. Оно было моим маяком. Так я вернулся в своё тело.»
— Знакомая история, — Дилль перелистнул страницу. — Только в моём случае маяком была здоровенная, как гора, драконица.
«Ингрис была мертва, рядом со мной лежало яйцо, а я… я больше не был парализован. Ко мне вернулись силы, способность двигаться и управлять магией. Но теперь я чувствовал, как во мне вместо жалкого ручейка бушует огненная река. Драконья магия, которую воспринял мой организм, придала небывалые силы и открыла новые горизонты магии, о которых доселе не знал ни я, ни даже признанные мастера. Я чувствовал себя способным не просто защитить новорожденное яйцо от хищников, но и, если понадобится, сровнять этот холм с землёй. Сказать, что я обрадовался приобретённой мощи, значит не сказать ничего. Я ликовал, я вызвал в небе огненный дождь и вскипятил огромный участок реки — просто от избытка сил. Тогда я ещё не знал, какой „подарок“ я получил.»
В комнате стало темно — Дилль, увлёкшись чтением дневника Адогорда, забыл поддерживать световой шар. Восстановив заклинание, он подвесил шар над головой и продолжил читать.
"Я задумался, что делать с яйцом. Сначала я хотел увезти его и вырастить себе ручного дракона, но потом понял, что яйцо у меня отберут для экспериментов старшие маги. Бросить нерождённого детёныша я тоже не мог. Оставался только один выход — спрятать яйцо до тех пор, пока я не решу, как с ним поступить. Я спрятал его внутри холма. Теперь, обладая гигантским запасом сил и мощной магией, я сделал глубокий тоннель, спрятал под землёй яйцо, погрузив его в поле спокойствия. Теперь под прикрытием защитного поля детёныш мог ждать рождения сколь угодно долго. Я забросал вырытый ход, после чего вызвал небесный огонь. И сам холм, и окружающая его земля покрылись толстой оплавленной коркой — так я замаскировал ход к спрятанному яйцу. Разведчики, что были со мной в отряде, некромаги и даже мёртвая Ингрис — все они превратились в угли.
Я пешком отправился в расположение нашей армии, и на второй день пути мне встретились два дракона. Они летели мимо, но вдруг, словно почуяв что-то, резко изменили направление полёта и приземлились около меня. Сражаться против двух огнедышащих летающих ящеров — верная смерть, но ничего другого мне не оставалось. Однако, драконы не стали меня жечь с воздуха, на смяли ударами лап, а мирно приблизились. Один из них поприветствовал меня, назвав младшим братом. Получив драконий дар, я стал одним из драконов, пусть и в обличье человека."
— Оказывается, мы с Адогордом родственники, — усмехнулся Дилль.
"Эти двое владели эштигерским наречием гораздо лучше Ингрис. В короткой беседе с ними я выяснил, что они ищут свою королеву. Я рассказал о её гибели, и драконы горестно взревели. Но когда они узнали о том, что я спас нерождённого дракона, оживились и попросили вернуть им яйцо. Если бы в тот момент я это сделал, история нашего мира была бы иной. Но я не рассказал, где спрятано яйцо, как и отказался вернуть его драконам. Я всё ещё не оставлял мысли получить ручного дракона. Ни на их угрозы, ни на обещания любых благ я не поддался. Один из драконов взмыл в небо и улетел, второй остался со мной — то ли охранять от нападения врагов, то ли присматривать, чтобы я не убежал.
 
Бежать было бессмысленно, и я ждал, что преподнесёт мне судьба. Ночью я услышал хлопанье могучих крыльев, и рядом приземлились штук двадцать драконов. Это были матёрые самцы и самки, в основном чёрные, и ни одного золотого среди них не было. Они окружили меня и потребовали, чтобы я рассказал в мельчайших подробностях о гибели Ингрис. Затем они принялись допытываться, как выглядит яйцо и какие на его скорлупе пятна. Странно, но находясь в окружении громадных огнедышащих ящеров, я не испытывал ни малейшего опасения за свою жизнь. Я понял — по какой-то причине драконы очень дорожат этим яйцом, и пока я им владею, моей жизни среди них ничего не угрожает.
Убедившись, что я говорю правду, драконы вновь начали умолять меня вернуть им детёныша королевы. Это выглядело странно — огромные ящеры, могущие одним движением сломать меня, как былинку, униженно просили, распластав по земле крылья и склонив головы. Я уже почти решился отдать яйцо, когда один из них обронил фразу, что все драконы готовы помогать мне, если я выполню их просьбу. Заполучив таких грозных союзников, я мог стать императором. Но становиться главой Империи я тогда не желал, как не желаю трона и сейчас. Драконы так и не ответили мне, почему для них так важно это яйцо, но за обладание им они готовы даже на добровольное подчинение людям.
Я ответил, что верну яйцо лишь после того, как драконы поклянутся в верности Империи и станут помогать ей в мирное и военное время. Они долго бурчали и ворчали, обсуждая что-то на своём драконьем языке, и в конце концов принесли нужную мне клятву."
— Э-хе-хе, — протянул Дилль. — Вот и разгадка, почему драконы согласились на невыгодный для себя договор.
 Глава 11 
"Мы скрепили договор кровью. Драконы обязались быть верными помощниками Империи Гариаль, а я поклялся, что детёныш королевы останется в безопасности, и что верну я его драконам тогда, когда у Империи не останется могущественных врагов. Служение драконов людям началось в тот же час. Утром я приказал отвезти меня к форпосту, откуда вместе с разведчиками уехал в рейд. Солдаты, военачальники, старшие маги — все они превратились в изумлённые окаменевшие статуи, когда к стенам форпоста приземлился дракон, а с него на землю сошёл я. Когда я объявил, что отныне драконы наши союзники и будут помогать Империи в войне против кочевников, командир форпоста едва не сошёл с ума от невероятности происходящего. Но уже на следующий день, когда два больших отряда кочевников были рассеяны драконами на подступах к границе Империи, мне поверили.
Меня таскали на допросы военные, старшие маги всеми доступными способами доискивались правды, но я рассказал только то, что пытался помочь королеве драконов, в благодарность за что получил драконью магию и верность ящеров Империи. Я был отправлен в Мироттию, где мастера-маги вновь принялись обрабатывать меня. Они понимали, что я не говорю им всей правды, но никакими способами не могли на меня повлиять. Даже совместные астральные атаки мастеров не дали результата — для защиты я использовал заклинание надоедливости «хивапчичи», после чего даже гроссмейстеры отстали от меня."
— Хивапчичи? — поморщился Дилль. — Звучит так, словно кто-то чихнул. Хивапчичи. Надо будет спросить у старика Иггера — он, наверное, знаком с этим заклинанием. Хивапчичи. Хех!
"Огненная стихия уже была в моём арсенале, но только получив драконью ярость я познал истинную силу огня. Мои заклинания стали настолько сильными, что даже гроссмейстер Финимонд, воспринявший огненных секундусов, не мог повторить того, что делал я. Я развил зачатки магии земли и воздуха, а водная стихия, как противоположность огненной, мне, к сожалению, так и не далась.
Обладая драконьей магией, я уже через полгода сдал экзамены на ступень архимага и вновь был откомандирован в южную армию. За это время при помощи драконов армия уже не только отстояла южные границы Империи, но и расширила их. Кочевые племена, сжимаемые с одной стороны некромагами, с другой — нашими войсками, частично ушли на восток, а частично перешли под знамёна Империи. Угроза вторжения от кочевников исчезла, зато теперь имперские армии столкнулись с войсками некромагов напрямую.