Путешествие туда, не знаю куда (СИ)

— Зора, это воют здешние волки, можно тебя попросить не убивать их? У меня есть брат — большой волк, а это его сородичи.
— А как мне их узнать?
— Ну, они похожи на собак эскимосов, только серые и покрупнее будут.
К нам подключилась Варвара.
— Я сейчас покажу ей, как волки выглядят.
— Варечка, солнышко, спасибо. Будь добра, покажи ей еще моего Серого, не дай бог, где пересекутся.
Некоторое время Зора молчала, затем посмотрела на меня расширившимися глазами:
— Змей, этот огромный волк — твой брат?! О-оо…
Я кивнул. Легкая грусть прикоснулась к груди. Серый, братья, где вы сейчас? Где Старый? Как вы там? Надеюсь, у вас все хорошо.
— Я поняла. Они похожи на песчаных шакалов Лугурунды, только те серо-желтые и совсем тощие. Но, если все же твои волки подойдут слишком близко? Шакалы нападают большой стаей и у одинокой девы практически нет шансов на спасение. Если, конечно, у нее нет наконечника Мерцающих, — Зора вынула дротик и любовно погладила синеватый металл.
— Если они подойдут слишком близко, я попрошу их найти себе другую добычу.
Негритянка недоверчиво посмотрела на меня, но ничего не сказала.
До деревни Пыни добрались без особых приключений. Все тот же дед встречал наш отряд, в двух избах курились приветливые дымки. Отвлекаться от задания императора больше не на что, поэтому настало время для некоторых решений.
— Янис, садись, разговор есть.
В малюсенькое оконце свет еле проникал, чадящая печь, сложенная из валунов, щедро наполняла избу едким дымом, но это было все же лучше, чем сидеть на холодной улице.
— Завтра нам придется расстаться.
Янис горестно опустил голову.
— Я так и знал, господин магистр. А может…
— Нет, Янис, не может. В этом мешке ровно пятнадцать килограммов золота, кто-то должен сопроводить его в столицу. Я не хочу проверять на прочность моральную устойчивость обозников. В столице сдашь это золото в казну, затем найдешь парня, племянника погибшего караванщика, проследишь, чтобы с ним рассчитались по полной. Другого выхода я не вижу. А мы с тобой, дружище, обязательно встретимся через год. Или два. Да, и не забудь, пожалуйста, заехать в тюрьму, отдай им мешок с браслетами, как-никак казенное имущество.
На следующее утро обоз ушел в сторону Горска, увозя с собой золото и моего друга Илиниуса. Как небезызвестный мушкетер, я остался один… Правда, судьба-злодейка подсунула мне Пятницу, тоже чернокожую, кстати. Ой, чувствую, хлебну я еще с ней.
По рассказам охотников в нескольких днях пути на запад находится небольшая деревенька Лесная, тамошние жители занимаются добычей особо ценной пушнины. Еще дальше на запад вроде как была еще одна деревня, но уж лет как двадцать оттуда ушли последние жители. Почему, неизвестно, но людей там совсем не осталось, дорога туда заросла вконец. Это все, что удалось узнать у местных.
И то хлеб. До нормального компаса этот мир еще не дожил, но про намагниченную стрелку уже знали и активно ею пользовались. На небольшой кусок коры укладывалась намагниченная иголка и кора опускалась в плошку с водой. Таким образом определялся север, а там уж и все остальное.
Моя гениальная мысль состояла в том, чтобы максимально далеко уйти на запад, отслеживая все возможные дороги, поворачивающие на север. По словам Сан Саныча, «Скальная» находится примерно на равном расстоянии между Срединными горами и Западным морем. Плюс-минус сотня-две километров. И вроде бы крепость закрывала единственный проход в горном массиве, отсекающим северные территории от остального материка. Но, насколько это точно, Саныч не знает.
Мысль уходить на запад замечательная, вот только дорог здесь практически нет. А те, что есть, петляют, как … хотят. Пытался заставить Аю показать карту местности, но, как и ожидалось, получил фигу и требование пароля.
До Лесной за один серебряк нас согласился проводить местный охотник. Когда-то дорога на Лесную была проезжей, но теперь основательно подзаросла, и приходилось долго и муторно расчищать путь для наших повозок. Ровно через неделю ближе к вечеру измученный отряд вышел к Лесной. Если эта заросшая колея считалась здесь дорогой, значит к дальней деревне дороги нет в принципе.
 
В пути каждые два часа я доставал иголку и сверял направление. По мере возможности старался учитывать все повороты дороги, чтобы понимать, насколько мы отклоняемся в ту или иную сторону. Ориентироваться по солнцу не представлялось возможным. Небо все время было затянуто свинцовыми тучами, из которых то и дело начинал сыпать мелкий снежок. Спасибо Светозарному, что пока мелкий.
По моим прикидкам, нам удалось пройти около ста километров, может чуть меньше. До предполагаемого поворота на «Скальную» осталось километров семьсот-восемьсот. Мне стало нехорошо, только сейчас я понял, в какую авантюру мы ввязались. Скорее всего, в те годы, когда крепость строилась, к ней ходили напрямую из крайних поселков третьей провинции.
Мне предстоит решить непростую задачу: либо пробиваться дальше по бездорожью совершенно непонятное количество времени, либо, как ни прискорбно, уходить обратно к Пыне и спускаться к Горску. Дерьмо. И вперед идти невозможно, и возвращаться в Горск совершенно неприемлемо. Все, приехали.
Единственный выход, который приходит в голову, это идти к крепости одному. К весне дойду не торопясь. Людей надо оставлять в Пыне, устроить там небольшой форт, охраняющий стратегическую развязку. Как назвать форт? Ну, скажем, «Крайний», кто когда-нибудь бывал на Байконуре, поймет, о чем это я.
Кстати, при наличии форта всем следующим караванщикам будет легче, появится возможность безопасно и с относительным комфортом переночевать. Да, и надо отправить одного местного в Горск, чтобы оттуда прислали обоз с продуктами для парней, деньги есть, расплатятся без вопросов.
Ночевать все равно пришлось в палатке, в заброшенной избе, любезно предоставленной нам местными, печи не было совсем, только очаг в углу. Топить избу по-черному то еще удовольствие, тепла не шибко много, а дым весь твой, лучше уж в палатке.
Можно было бы обойтись только инструктажем Клеменса, но бросать отряд, не попрощавшись, мне показалось неправильным. Сколько мы уже вместе? Если считать с момента знакомства в тюрьме, то уже более трех месяцев. Ну, и что, что каторжники? Да, есть среди них пара человек, к которым не стоит поворачиваться спиной, а остальные вполне нормальные мужики, которые когда-то оступились. Будем считать, что свои грехи они уже почти искупили, через год вернутся в столицу свободными людьми.
— Бойцы! — я обратился к отряду, построенному в две шеренги. — Парни! Дальше идти всем отрядом не вижу смысла, замерзнем к дьяволу в этих диких лесах. Поэтому, господин Клеменс, слушай мою команду! Вернуться в предыдущую деревню, организовать небольшую крепость, охранять тамошний важный перекресток. Ровно через десять месяцев уведете отряд обратно в столицу. Все, кто с вами дойдут до городских ворот, получат прощение своей вины.
Люди молча переглядывались, не веря своим ушам. Никто их не погонит в ту самую «Скальную» на верную смерть, не придется сквозь снег и морозы ломиться в неизвестность. Практически бывшие каторжники в этот момент получили вольную, отсроченную на десять месяцев.
Распустив людей собирать лагерь, я обратился к девушке:
— Зора, ты свободный человек, я не буду тебя ни уговаривать, ни отговаривать, выбор за тобой. У меня же выбора нет, я обещал нашему главному самцу, императору, сделать одну вещь. Поэтому мне вон туда, — я мотнул в сторону стены глухого леса, окружающего деревню. — Может ты пойдешь с отрядом? Через год, а может и раньше я вернусь, и мы пойдем искать твою Лугурунду. Хорошо?
 
Девушка улыбнулась.
— Змей, ты отдал мне свою накидку, поэтому мы теперь вместе навсегда. Куда ты, туда и я.
Сказано это было так спокойно и уверенно, что все мои предыдущие слова просто потеряли смысл. Вот только что скажет жена? Ладно, пока это не очень актуально, а там видно будет.