Крушение империи (СИ)

Короче, к моменту приезда Аленки я был уже на грани. Потому что гормоны никуда не делись. А дров поблизости не наблюдалось. Хотя я и пытался изнурять организм всеми возможными способами. Ну кроме пьянок. Потому что выпей я хоть чуть-чуть в той компании, которая буквально на мне висела — и-и-и… кто его знает, чем бы… кхм… да хрен там — я ТОЧНО знаю, чем бы это закончилось. И, скорее всего, даже не с одной. Зато физнагрузки у меня были — мама не горюй! Я каждый день пробегал по десять километров минимум, а по выходным доходило и до двадцати пяти.
Так что буквально в первый же вечер по приезду я по-быстрому провел ликбез с моей любимой после чего… Так, без деталей! Это наше личное дело, которое никого больше не касается… Короче, нам было хорошо. И это «хорошо» было все остальные дни до ее отъезда. А так же почти две недели после него. Во всяком случае в эти две недели все попытки меня соблазнить я отбивал легко и с шутками. А вот потом гормоны опять начали брать свое. И кружившие вокруг меня «охотницы» это заметили. Вот и Бирницкая, сволочь такая… явно же не просто так влетела в меня своей грудью. А еще староста, блин!
— Ну чего еще?
— Тебя в деканат вызывают! — этак призывно-злорадно хлопая глазками с модными густо-синими тенями на веках, сообщила мне Танька. После чего снова прижалась грудью к моей руке.
— В смысле?
— А я знаю? Мне из секретариата сообщили, что срочно хотят тебя видеть. Я тебя уже полчаса по всему факультету ищу!
— Так я лабу сдавал! — сообщил я, мягко, но решительно освобождая руку из весьма м-м-м… приятного плена. Но чур, меня, чур… Танька фыркнула и махнула рукой.
— Короче давай — лети мухой!
Пока поднимался по лестнице в деканат, поглядывал в окно. Стылая и дождливая ленинградская зима два дня назад, наконец-то, сменилась настоящей русской. Ну не совсем — влажность в воздухе чувствовалась, но зато выпал снежок, укрыв все нарядным белым покрывалом. И хорошо! А то до Нового года всего три дня осталось. Ну а до приезда моей Аленки вообще один. Даже меньше! Сегодня вечером ее брат должен посадить мою любовь в поезд, а завтра утром я встречу ее на Московском вокзале.
В приемной декана его секретарша окинула меня крайне любопытным взглядом, после чего кивнула подбородком в сторону мощных двустворчатых дверей кабинета.
— Проходите!
— Разрешите? — я замер. Поскольку декан был не один. Рядом с ним за большим столом для совещаний сидело еще трое каких-то мужиков. Причем, сам декан сидел именно с ними, а не на своем месте — в кресле за большим двухтумбовым столом.
— О, Роман! — он вскочил на ноги и с радушной улыбкой двинулся ко мне. Я слегка напрягся. Потому как хоть он действительно меня знал, столь уж близкими и теплыми наши с ним отношения точно не были. Ну вот сто процентов!
— Проходи! Вот, знакомься, товарищи специально подъехали с тобой пообщаться.
И вот тут мне реально поплохело…
Всю последнюю неделю я находился в некотором напряжении. Потому что двадцать пятого декабря наши войска так и не вошли в Афганистан. Ну, или, об этом пока просто не было объявлено. Хотя это было бы странно. А сегодня уже двадцать восьмое — и до сих пор никаких следов… Ну, не то, чтобы совсем. Проскальзывает в новостях об «оказании всемерной помощи народу Афганистана», но вот о том, что эта помощь военная — никакой информации. Это что же — у меня получилось?! Был бы рад… До сего момента. А вот появление этой «делегации» в кабинете декана нашего факультета сильно напрягло. Неужели меня вычислили?!!
Я сглотнул и попытался взять себя в руки. Нет, не могли они меня вычислить — ну точно нет же! Если бы вычислили — пришли бы раньше. Да и вряд ли меня в этом случае стали бы…
— Добрый день, Роман, вам привет от Бориса Николаевича! — поднялся из-за стола один из гостей — достаточно молодой и такой… улыбчивый мужик. — Я — Голованов Василий. Секретарь Ленинградского областного комитета ВЛКСМ по…
Я медленно выдохнул. Точно не вычислили! Потому что на хрен бы тогда КГБшникам нужен был бы «комсомолец»? Так что причина для вызова другая. Поэтому нужно быстренько успокоиться и выслушать товарищей… Уф, как сердце-то колотиться. Едва из груди не выскакивает… так — успокоиться, я сказал!
 
— М-м-м… спасибо большое. Ему тоже большой привет, — я несколько деревянно дошел до стола и, повинуясь жесту еще одного из гостей — прилизанного мужика вполне среднестатистически-чиновьичего вида, присел на стул. — Всем добрый день.
Объяснение того, что от меня хотят, заняло не очень много времени. И повергло в полное недоумение.
— Эм-м-м… а я-то тут при чем? — обалдело поинтересовался я после того как мне изложили вопрос.
— Ну как же? — вскинулся тот самый «прилизанный» который, похоже, был главным из этой тройки. — Во-первых, вы уже участвовали в подобном мероприятии. В Кошице…
— Ага, после чего меня даже на презентацию моей книги, которая вышла в Чехословакии, не пустили, — несколько сварливо отозвался я.
Главный слегка нахмурился.
— Этот вопрос мы решим…
— Да не в этом дело, — отмахнулся я. — Кто я такой-то? Я ж никто. Не именитый спортсмен, не какая-нибудь известная личность — обычный студент. Зачем я вам там?
— Неправильная позиция, — наставительно вскинув палец произнес главный. — Вы — представитель молодого поколения советских людей, строителей коммунизма. Комсомолец! Общественный активист! Вы же были инициатором Забега Победы? Ну вот… Опять же — отличник! Школу окончили с золотой медалью… К тому же почему это вы не спортсмен? Во-первых, вы выиграли марафон в том же Кошице. Во-вторых, ваша серебряная медаль на Спартакиаде.
— Две! — влез третий. Он, похоже, представлял спорткомитет. А главный продолжил идеологическую накачку:
— Сейчас в мире складывается очень непростая…
Короче, как выяснилось, в Афганистан мы, все-таки, влезли. Но, типа, совсем не так, как в прошлой истории. Уж не знаю, мое ли письмо послужило причиной, или какие-то внутренние процессы сработали как-то слегка не так, как в моей прошлой реальности, но на этот раз, вместо того чтобы ввести в страну сороковую армию СССР ввел туда части спецназа и воздушно-десантных войск. В очень ограниченном количестве… Насколько ограниченном мне, естественно, никто не сказал, но уж точно не восемьдесят и, даже, не сорок тысяч человек. Намного меньше! Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы США начали поднимать бучу по всему миру. Ну и разговоры о бойкоте Олимпиады так же начались. Вследствие чего, в «верхах» озаботились планами противодействия этому. И вот, в одну из тех самых голов, которые эти планы и разрабатывали, пришла идея наряду со всем прочим отправить советских спортсменов поучаствовать в различных любительских и полупрофессиональных соревнованиях по всему миру. Именно любительских! То есть не включенных в официальные календари спортивных ассоциаций, а то и вообще проводящихся по тем видам спорта, которые были не включены в олимпийский перечень. Ну, типа, тех же триатлона (если, конечно, он уже был) или любительских марафонов… Причем, туда было решено отправить не ключевых спортсменов, которые были сейчас загружены подготовкой к Олимпиаде, а не включенных в предолимпийский тренировочный цикл. Ну чтобы не сбивать с панталыку «костяк» советского спорта и не отвлекать его от подготовки к Олимпиаде… И вот по этим показателям я в данный пул спортсменов подходил практически идеально! Причем, меня, как выяснилось, собирались отправить «представлять страну» на Парижский международный марафон, который должен состояться в апреле.
 
Я задумался. В принципе, мне этот марафон на хрен не сдался. Нет побывать в Париже и посмотреть, как он выглядеть сейчас, пока в нем еще не было толп мигрантов и гор мусора на Монмартре, было бы неплохо… Но я точно знал, что чуть позже на все это точно налюбуюсь. Причем, в том составе и столько по времени, сколько захочу сам. Так что, в отличие от большинства сегодняшних советских людей, способных руку отдать за саму возможность хоть одним глазком глянуть на эту самую сказочную «заграницу», меня подобная возможность манила не сильно. Тем более, что и особенно прибарахлиться не получиться. Судя по опыту с Чехословакией, денег мне поменяют минимум, плюс приставят «дядьку» и, вот сто процентов, Аленку со мной тоже точно не отпустят…