Крушение империи (СИ)
— А теперь давай нашу… — ну а еще им очень зашел «Орел шестого легиона».
Между тем закончился не только апрель, но и май и уже вовсю шел июнь, а о моем дембеле по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Причем, на все мои вопросы ближестоящие командиры только пожимали плечами и поднимали очи горе. Мол, сверху что-то мутят, а что и как — мы и сами не знаем. Так что я набрался наглости и приперся на прием к начпо, который как раз в это время объявился в ППД, ненадолго вернувшись из Афгана… Тот сначала выгнал меня, велев, отчего-то, прийти к нему в парадке, а когда я сделал как приказали — окинул меня придирчивым взглядом и сообщил:
— В Москву на награждение поедешь. И уволят тебя тоже прямо там же. После награждения. Чтоб не сильно обижался на то, что задержали. Понятно?
— Так точно!
— Тогда иди и готовься. Очень надеюсь, что справишься с честью, товарищ молодой коммунист.
Ну это он загнул, конечно — пока еще только кандидат, но чего уж там… Нет, что меня собираются наградить — я знал. И, втайне, мечтал о медали «За отвагу» — по общему мнению самой ценной и почетной медали среди всех… Но прошел март, потом апрель, затем май — а о награждении даже кукушка не куковала. Ну я и решил, что пролетаю. Слегка расстроился, конечно, но как-то не особенно. Куда больше меня расстраивало то, что рухнули все мои планы и надежды на скорый дембель. А тут вон оно значит, как повернулось… Интересно, а шанс на «Отвагу» еще есть?
— Да, и передай командиру роты — чтобы тебе срочно выдали новую парадную форму. А то в этой как клоун выглядишь! Руки из рукавов чуть не по локоть торчат, да и брюки на тебе выглядят будто ты подстреленный…
Ну да, старую-то форму мне шили ажно два года назад. Потому как на складах моего размера не нашлось. Уже тогда крупноват оказался. А за это время я еще чутка поменялся фигурой…
— Товарищ полковник — на складах моего размера нет. Мне и эту два года назад шить пришлось, — доложился я.
— Ну значит пусть пошьет, — нахмурился начальник политотдела. — Неделя вам на все — потом сам проверю!
В Москву мы с начпо прибыли в понедельник, двадцать седьмого июня. Оказалось, что он тоже прибыл на награждение. То есть его должны были наградить одновременно со мной. За что — уж не знаю, вроде как по совокупности… Ой не потому ли меня не только до сих пор не отпустили на дембель, но еще и так усиленно тянули в партию? Впрочем, даже если и так — никакой обиды у меня на полковника не было. Так уж все в жизни устроено. Те, кто ниже — ресурс тех, кто выше. А если не ресурс, то никому не интересные пустые отвалы, способные только брюзжать на кухне и «срать» в комментах… А уж если он мне еще и «За отвагу» сподобился сделать — так и вообще спасибо скажу!
Само награждение состоялось на следующий день в Георгиевском зале Кремля. Награжденных в нем собралось довольно много. Навскидку человек пятьдесят. Причем, из «срочников» я там был только один.
Нас быстро завели внутрь и выстроили вдоль ковровых дорожек. Я оказался в самом конце строя, сразу за двумя прапорщиками с инженерными эмблемами. Вот только на каких-нибудь саперов они ну вот совсем не походили. А вот на элитных «убивцев» — вполне. Прапора окинули меня несколько покровительственными взглядами, после чего один из них лениво поинтересовался:
— Из Афгана?
— Так точно! — коротко отозвался я. Вот не нужно мне здесь, в Кремле, никаких проблем с докапыванием из-за субординации… Но, слава богу, мужики оказались нормальными.
— Да ты не тянись, старшина, — улыбнулся второй. — Мы ж видим, что ты уже дембель. К тому же и сами «из-за речки». За что награждать-то будут?
— За то что струсил правильно, — усмехнулся я уже более вольно.
— В смысле?
— Ну, когда перессал до ужаса, то не побежал, а начал отстреливаться куда-то в сторону противника, — сообщил я наиболее точную, по моему мнению, версию событий. Прапора переглянулись и тихонько рассмеялись. Но продолжить разговор нам не дали. Дальний конец строя суетливо зашевелился, а потом вдоль него разнеслась громкая команда.
Пока до меня дошла очередь я успел немного заскучать. Само награждение проводил какой-то довольно рослый генерал армии. А когда я тихонько поинтересовался у соседей кто это такой — они шепотом просветили меня, что это начальник Генерального штаба Огарков. Я задумался, вспоминая что я про него читал. Мужик, вроде как, был правильный и толковый. И фронтовик. Впрочем, среди высшего военного руководства страны таких пока много. Не легендарных маршалов, конечно, скорее бывших взводных и ротных, но эти люди знают войну не понаслышке, а с переднего края… Кстати, он, вроде как, был категорическим противников ввода войск в Афганистан!
Очередь до меня дошла где-то через час. Я уже даже стоять измучился. Но, как бы там ни было — она до меня таки дошла. После того как моим соседям-прапорам, вручили по «Красной звезде» остановились уже напротив меня, медалиста… Сколько, кстати, их уже у меня уже имеется? Четыре вроде как — школьная золотая, со Спартакиады две штуки, да плюс олимпийская… С этой будет пять. А что — вполне достойно для двадцати лет. Ну так я ж вселенец/попаданец! Им априори рояли да плюшки положены!
Огарков окинул меня придирчивым взглядом и улыбнулся.
— Десантник…
— Старшина Марков, товарищ генерал армии! — гаркнул я, вытаращи глаза. Все как положено — лихой и придурковатый…
— Когда в Афганистан попал?
— В ноябре восемьдесят первого, товарищ генерал армии!
— Ну и что думаешь? Справится Советская армия с мужиками в широких штанах? — поинтересовался он, с усмешкой. А я слегка разозлился. Юродивого что ли нашли, устами которого боженька вещает. Ну тогда — держите, не унесете.
— Никак нет, товарищ генерал армии!
В зале мгновенно повисла ошеломленная тишина. Вся свита Огаркова обалдело уставилась на меня. Да и не только она. Весь строй, который генерал армии уже прошел, вытянув шеи пялился на молодого наглеца, ляпнувшего сущую ересь!
— Да как ты… — зарычал какой-то полковник, стоявший за левым плечом Огаркова, но тот резко вскинул руку, останавливая его, а затем уточнил:
— Уверен?
— Так точно, товарищ генерал армии, — если честно, я уже опомнился и сейчас страшно жалел, что не удержал свой поганый язык. Но, с другой стороны, а вдруг, то, что я сейчас наговорю, как-то сможет повлиять на ситуацию в лучшую сторону. Какой она будет, эта лучшая сторона, я пока не представлял. Может пораньше выйдем. Или, наоборот, сильнее поддержим Наджибулу… хотя там пока у власти «товарищ Бабрак Кармаль». Говорят, горькая пьянь. Ладно сказал «а» — нужно говорить и «б»…
— Это будет наш Вьетнам. Мы потеряем десятки тысяч людей и миллиарды рублей, а потом все равно нам придется уйти. Только после этого вместо спокойного и сонного Афганистана, каким он был раньше, на нашей границе окажется страна, переполненная оружием и людьми, которые, благодаря нам, очень хорошо научатся с ним обращаться. Причем, руководить этими людьми будут вожди, завоевавшие славу и авторитет в войне с нами.
— Старшина! Закрой свой рот, а то… — снова взревел тот же самый полковник, но генерал Огарков резко развернулся и полоснул по нему гневным взглядом. Отчего тот осекся и замер будто скорченный судорогой. Я же продолжал стоять и есть генерала глазами. Все, что мог — я уже сделал. И умного, и глупого. Дальше от меня ничего не зависит…
Огарков снова повернулся ко мне, окинул задумчивым взглядом, после чего не глядя протянул руку в сторону. И тот самый полковник вложил ему в руки красную папку. Генерал раскрыл ее, но не стал сразу читать, а сначала произнес:
— Спасибо за честность, старшина, — после чего начал:- Указом Президиума Верховного совета от двадцать второго июня тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, старшине Маркову Роману Валерьевичу за образцовое выполнение воинского долга и проявленный героизм…
А я стоял и клял себя. Блин, что-то я совсем оборзел… ну вот на хрена было язык распускать? Что, мне больше всех надо… э-э-э… ну да, пожалуй, действительно надо мне больше многих. Но для этого язык распускать совершенно не требуется! Наоборот! Чем больше я его буду держать за зубами — тем мне будет лучше! Ну вот в кого я такой идиот?