Обмани меня еще раз (СИ)

Я снова закрыла глаза и лежала, прислушиваясь к тишине. Мне нечего было ей ответить. И сама не знала, почему себя так повела. Хотя, есть ли разница для кого я старалась? Я врач, я клятку давала, что буду спасать человеческие жизни. И себе обещала, что буду делать все возможное и невозможное, но от меня зависящее. Сегодня с Лесми был как раз такой случай, когда ее жизнь была в моих руках. И это просто совпадение, что наши группы крови были одинаковы. Но я благодарна судьбе за это. Иначе трудно представить, как бы закончилась операция.
‒ Ева, поговори с ним. Отведи ты, наконец, свою душу. Так и будешь ведь мучиться. Он уедет, а ты останешься здесь, но облегчение все равно не наступит. Тебе надо выговориться, ему. Высказать все, что у тебя накопилось в сердце за все это время. Обида в тебе будет только расти, увеличиваясь в размерах и вытесняя все хорошее. Подумай, ведь еще не поздно что-то изменить. Прошлое не вернуть и не исправить, но настоящее у тебя в руках. Своим поступком ты выдала то, чего боишься признаться и самой себе. Что бы между вами не было, ты первая кинешься ему на помощь, случись с ним что-нибудь. Может, и помиритесь… ‒ Лена подбирала слова, чтобы достучаться до меня. ‒ Ведь я наблюдала за тобой за то время, когда мы с тобой вместе и разговор между нами заходит о нем. У тебя сразу меняются глаза, в них появляются смешанные чувства: и злость, и грусть, и тоска, и печаль. Но, главное, они оживают. Это говорит лишь о том, что у тебя к нему остались еще чувства. Постарайся их сберечь, а не сжечь.
Я отвернулась к окну и слушала Лену, не перебивала. По моей щеке прокатилась одинокая слеза.
Что я ему скажу? Что он лишил меня самого главного в жизни, передав мне конверт с деньгами и визитку подпольного врача, а я в ответ на это сегодня спасла ему дочь? Равносильный бартер, не так ли? Лена права, я что-то да и испытывала к нему. Мы напрочь лишаемся головы, когда в борьбу вступают чувства. И никакие оправдания тут не помогут. Лена не учла только одного, что у Чернова есть семья. Я не вхожу в число женщин, что готовы на все ради своего счастья. Да и счастье ли это, наблюдать за тем, как твой любимый человек будет разрываться между прошлым и настоящим? Ведь у него останется ребенок, он будет к нему ездить, помогать ему, тратить на него время, а ты в это время будешь ждать его и терзаться в сомнениях. Разбивать семью я ни за что на свете не буду. Ребенку нужны оба родителя, какими бы они не были. Свои чувства можно спрятать, запереть глубоко в себе. Я же делала это все эти годы, только забыла вовремя сменить замки. Старые заржавели и сломались под малым натиском. Встреча с прошлым напрочь снесла не только замки, но и двери. Мне оставалось заново собрать свои чувства и снова запереть их, и не забыть купить новые замки…
‒ Чернов уже в прошлом. Не стоит ворошить то, что давно забыто…
Но в душе я не согласна с этим. Ничего не забыто. Стоило мне закрыть глаза и все наше прошлое тут же оживало, превращаясь в своего рода фильм. И где-то там между дешущипательными сценами мелькал двадцать пятый кадр, каждый раз напоминая мне об одном. И видела его только я.
‒ Лен, езжай к нам домой, отдохни, а вечером заберешь меня отсюда. Я прокапаюсь, посплю немного и буду в порядке. Папе передай, что я задержалась на работе с бумагами. Он поймет.
Подруга не ответила, но я услышала отдаляющиеся шаги. И выдохнула. Все эти разговоры, связанные с Черновым, выбывали почву из под моих ног. Будет лучше и для него, и для меня, если он уедет, а я останусь здесь и продолжу жить, как и раньше, до его приезда. У меня есть папа, скоро рядом будут близнецы. И большего мне не надо.
С такими мыслями я начала проваливаться в сон, но перед этим в палату кто-то зашел и присел на стул рядом с кроватью. Значит, она так и не уехала. Вот ведь упрямая! Приду в себя и всыплю ей по первое число. Только мои угрозы были лишними. Ведь в это самое время Лена выходила из больницы…
Глава 23
Ева
…Антон обхватил меня руками и прижал к своему худому телу, и мне сразу стало спокойно и тепло. Мы не виделись пару дней, и я успела соскучиться по нему. Я вдохнула его запах, такой родной и успокаивающий мои нервы, но не успела им насладиться в полной мере. Антон немного отстранился от меня и взглянул в глаза. В них я увидела целую бурю эмоций. Он тоже сильно тосковал в ожидании нашей с ним встречи. Но что-то изменилось, его глаза как-то странно сияли и поблескивали. Не успела я ни о чем подумать, как его губы накрыли мои. Я не стала противиться его напору. Мои руки спустили замок его спортивки, залезли ему под футболку и коснулись его обнаженного тела. Он вздрогнул и еще сильнее прижал меня к себе, словно хотел, чтобы мы растворились друг в друге. Только длилось этот момент совсем недолго.
 
‒ У меня для тебя сюрприз. Только для этого я завяжу тебе глаза, ‒ и он повернул меня спиной к себе и накрыл лицо каким-то платком. Наверное, стащил у своей бабушки. ‒ И слушайся меня.
На последних словах его голос стал ласковым и нежным. Его руки при этом напряжены и крепко держат мою. Я довольно улыбалась. Для парня, который вырос во дворе и держит всех в страхе вместе со своей компанией, это необычно. В школе он носил форму, получал хорошие оценки, участвовал в соревнованиях, после носил спортивный костюм. Не хватало, наверное, только кастета. Может, он и есть, просто мне его не показывали.
Антон взял меня за руку и куда-то повел. Я услышала пиликанье двери, значит, зашли в подъезд. Он подсказывал мне почти каждый мой шаг. Я без страха шла за ним вся в предвкушении. Мы поднялись на несколько пролетов вверх, звякнули ключи и скрип открываемой двери. Антон слегка подтолкнул меня вперед, и я послушно шагнула. Мы зашли внутрь, и я вздрогнула от громкого звука захлопывающей двери.
‒Не бойся, я с тобой. И мы уже пришли, ‒ он снова подтолкнул меня вперед.
Антон остановил меня через несколько шагов и снова сам встал за спиной. Аккуратно снял повязку на моих глазах, и я с осторожностью открыла их. Перед моим взором возникла картина, от которой хотелось расплакаться.
Свечи хаотично были расставлены по всей комнате. Свет от них создавал романтическую атмосферу, полумрак заставлял скромность отступать. И пахло цветами. Везде были рассыпаны лепестки роз. Я аккуратно ступила на два маленьких шага вперед. Посередине комнаты стоял маленький столик, на нем столовые приборы и длинные ажурные свечи. Всё, как в фильмах о любви.
Я обернулась к Антону выразить слова благодарности за такой неожиданный и приятный поступок для меня. Он стоял, облокотившись на косяк двери, и в руках держал охапку моих любимых роз — белых. Как бы банально это не звучало, но из всех цветов я любила именно эти. Как правило, белые розы дарят в честь чистой и искренней любви. Они являются полной противоположностью красных роз, символизирующих страсть и желание. И в данную секунду мне хотелось верить, что он преподносит мне эти цветы в дар и заодно в знак признания в своих сильнейших чувствах ко мне, которые доныне еще не тронула страсть.
Я залюбовалась своим парнем. Он не сводил с меня своих глаз, но заодно и нервничал. Его пальцы постукивали по длинным стебелькам роз. Я сама сделала первый шаг к нему. Сколько мы целовались, я не знаю, первым остановился Антон.
‒ Я приготовил для нас ужин, ‒ он прерывисто дышал.
Дальше он усадил меня за столик и принялся накрывать на стол. И я понимала, что будет потом. Возможно, я хотела этого, но страх всегда стоял на страже за моей спиной. Сегодня же его не было рядом. И я понимала, что после ужина все и случится. Я томилась в ожидании весь ужин…
Я не поняла, в какой момент сон закончился, и меня выкинуло в реальность. Но я все также продолжала лежать с закрытыми глазами и боялась шевельнуться, дабы не растерять эти греющие душу и сердце воспоминания. На моем лице играла легкая улыбка, словно первый нежный лучик весеннего солнышка. Я была рада, что мне приснилось именно это воспоминание. Только и улыбка, и радость пропали сразу, как только я почувствовала, что мою затекшую руку, которая было зафиксирована повязкой, чтобы я случайно не задела иглу от системы, кто-то нежно гладил. И это не Лена. Она не поощряла такие нежности и не позволяла себе такие вольности. Да и чувствовалось, что руки были не женские.