Ацтекский вопрос (СИ)

— Какая потребуется помощь, если мы захотим увидеть вашу силу сейчас?
И вновь заговорил Икстли, в то время как Китлали лишь своим видом показывал полное согласие с соплеменником.
— Выманивание большей части науа за пределы стен города или же открытие ворот в Куйушкиуи. Иначе… Наше оружие способно проламывать стены, разрушать всё вокруг места падения снаряда, а также поджигать даже то, что по мнению многих гореть не может. Вы должны были слышать об этом.
— Мы слышали, — тут уже произнёс Китлали, видимо, по причине большей учёности и понимания возможностей доселе им не виданного оружия. — Куйушкиуи наш родной город, мы не хотим, чтобы стены были разрушены, а наши родные и близкие оказались под угрозой вашего оружия. Но и ждать неразумно. Могут найтись те, кто предаст, польстившись на обещания Яотла Эхелтику щедро награждать за любые подтвердившиеся слова о несущем угрозу империи. Мы попробуем выманить часть науа за стены города. Вами! Рассказом о том, что на берег высадились люди с «бледными лицами», что приплыли из неведомых земель и стали врагами великого тлатоани. Мы слышали о полученных многими науа приказах по возможности захватывать пленников. И доходили слухи, что они нужны не как жертвы для алтарей Уицилопочтли, Шипе-Тотека и других божеств, а для другого. Пленников было больше, чем жертв. Заметно больше. Удалось узнать.
— Я услышал тебя, мудрый Китлали, — немного польстил тотонаку Фиорентино. — Благодарен за сказанное сейчас, оно должно оказаться полезным. Понимаю и принятое решение. Ты прав, могут найтись те, кто готовы предать, они часто находятся, в самых разных местах, народах.
— Время, когда получится выманить науа,- напомнил о важном ди Ларго. — И открывшиеся ворота. Кто-то из наших общих врагов останется в городе и мы должны будем оказаться внутри.
— Мы откроем ворота, как только вы подадите знак, что с вышедшим за стены отрядом покончено, — не стал возражать Икстли. — И будете близко, чтобы успеть. Науа не должны ни суметь уйти, ни выместить напоследок свой гнев на тех, кто мало чем сможет им ответить.
Основное прозвучало. Договориться же о деталях — с этим у Фиорентино проблем возникнуть не должно было. Примерное время, предпочтительное место, где лучше всего встретить выманенный из Куйушкиуи отряд науа, оговоренное с да Васко использования огня с суши и клипера. Про высадку с «Гордого» тех, кого только можно, для усиления ударного кулака и вовсе упоминать не стоило.
В целом же пока всё шло так, как и можно было не рассчитывать, но надеяться. Даже прихваченные с Пуэрто-Рико таино не пригодились. Пока не пригодились, поскольку Икстли и особенно Китлали выразили желание поговорить с теми, кто более длительное время был знаком с «людьми из далёких земель». Только не сейчас, а после, когда в Куйушкиуи не станет так ненавистных тотонакам науа.
И вот неожиданность…. Не неприятная, скорее полезная. Китлали Орматичли сам предложил остаться тут, с тамплиерами, тем самым показывая, что со стороны тотонаков не стоит ожидать какого-либо коварства. Серьёзный жест, который нельзя было не учитывать. Настораживающий жест, поскольку после истребления гарнизона империи Теночк тотонаки могли потребовать об ответной услуге, а именно оставить представителей тамплиеров в Куйушкиуи.
Орден Храма своих не бросает — это верно и никогда не нарушалось. Однако если тотонаки окажутся связаны с тамплиерами совместно пролитой кровью общих врагов, то присутствие не заложников, а представителей, этаких временных послов в отвоёванном у науа очередном прибрежном городе — это уже другое.
— Смена гарнизона, — шепнул Диего ди Ларго своему брату по Храму. — Не пять, не десять, а с полсотни или больше. И орудия на стенах города — как с лодок, так и снятые с «Гордого». Треть или половина, тут как удастся договориться с да Васко. Я сам готов остаться. Хочу схватить фортуну за её длинные, но очень скользкие волосы!
— Тогда пусть останутся лишь те, кто скажет это сам, по доброй воле.
— Ты думаешь, таких будет меньше половины, Джузеппе? — откровенно усмехнулся Диего. — Они чуют возможности, аромат славы и возможность сделать шаг наверх, ближе к… вершине Храма. Или может напротив, в самую его глубину.
 
Фиорентино кивнул, понимая и соглашаясь с тем, кого успел узнать ещё там, в Старом Свете. Намёк насчёт «глубины» также не оказался пропущен мимо ушей. Особо проницательные тамплиеры любили зарываться в прошлое и сравнивать его с настоящим, прокладывать дорожки от прежнего Ордена к обновлённому, возродившемуся из пепла и в то же самое время… Орден Храма и Храм Бездны. Некоторые, в число которых входили и Джузеппе с Диего, считали, что это не просто случайное частичное совпадение. Дескать, Храмы бывают разные и никак не может быть Орден связан с теми, кто… А с кем, собственно? С теми, кто выслеживал и уничтожал, словно бешеных собак, инквизиторов и их последышей, а также особо яростных фанатиков из числа теперь уже авиньонцев? С теми, чьи священные книги не явно, но всё же пересекались с не уставом, но стремлением тамплиеров к движению вперёд наук, получения самых разных знаний, уважению и всяческой поддержке свободы духа и воли человека?
Впрочем, слухи, они слухи и есть, равно как и разговоры между собой некоторых орденцев. Тихие, ни в коем случае не выносимые за пределы Храма, где бы он ни находился. Ведь где он, там и тайны, что посторонним знать запрещено. Пока же… Есть Куйушкиуи, есть готовые помочь в истреблении гарнизона и проникновении внутрь городских стен тотонаки. А ещё желание одержать очередную, важную для Ордена и самих себя победу. Вот именно этим они сейчас и собирались заняться. Остальное подождёт.
* * *
Желание коменданта Куйушкиуи отличиться было явно недооценено тамплиерами. Ну или вернувшийся в город Икстли — не сам, разумеется, а посредством кого-то более подходящего — правильным образом донес до Яотла Эхелтику сведения о нахождении совсем рядом небольшой группы «бледнолицых пришельцев». Той, которую гарнизон даже в не полном составе способен разбить и захватить пленных, столь важных для тлатоани, за которых отличившимся в захвате полагается должная награда.
Фиорентино и ди Ларго могли пока лишь гадать, что за слова прозвучали внутри городских стен. Зато явственно наблюдали, как довольно быстро, с нескольких направлений к месту их как бы укрытия приближаются науа, разделившиеся на несколько отрядов.
Хорошо вооруженные, закованные в броню воины империи Теночк не делали никаких глупостей. Их расчёт на внезапный удар с трёх сторон — две с суши и одна с воды, с целью захватить или просто пробить днища у лодок — отсекающий противника от возможности отступить был разумен. И об осторожности они не позабыли. Ведь с воды воины науа должны были появиться не на своих лодках, а вплавь, большую часть пути стараясь держаться под водой для большей незаметности. Да, у этой их части не было брони и из оружия лишь то, что не мешало незаметно плыть, но расчёт то был как раз на внезапность, а там должны были ударить два других отряда.
Хороший план, умный, Фиорентино на месте Яотла тоже мог сделать именно так.Однако… Когда готовишься отражать нападение и знаешь от оставшегося с тамплиерами тотонака не из простых, как именно предпочитает действовать твой противник, то и подготовиться куда как легче. Вот потому часть наблюдателей с подзорными трубами в руках наблюдали не только за сушей, но и за водной гладью, где и удалось, пусть с трудом, обнаружить науа, решивших притвориться морскими жителями. А замеченный враг в некоторых случаях даже не половина, лишь треть врага.
— Аркебузирам приготовиться стрелять по появляющимся из воды, — начал раздавать команды ди Ларго, как более подкованный в делах именно воинских. — Не залпом, распределяя цели, по готовности. Артиллеристы — картечь по отрядам науа с суши, подпустив на дистанцию уверенного поражения. Полузалпами!
Фиорентино, слушая команды собрата-тамплиера, ограничивался наблюдением.Яотл вывел из города сотню или чуть больше воинов, значит, внутри Куйушкиуи осталось менее половины гарнизона. Первая часть сражения сомнений не вызывала. Что такое сотня пусть и умелых воинов, но без огнестрельного оружия, без орудий, с одними арбалетами, да ещё рассчитывающая на бой с парой-тройкой десятков? Всё верно, шансы даже не на победу, а на то, чтобы отступить с тяжелыми потерями стремились к ничтожно малым.