Осколки наших грез (СИ)

В доме был только Назар…
Прохладный ветер студил кожу, где совсем недавно смыкались братские клешни. Авдей мог убить меня, если бы узнал о следующих «ошибках» и был бесконечно прав. Отчасти в моём вызове есть его вина.
Я подошла к полупрозрачной двери, надавила на ручку и замерла. На секунду показалось, что я поступаю неправильно, но очередной глоток вина заглушил всякие сомнения, погасил гордость и своевольно пригласил в дом.
Назар забрасывал лёд в бокал с виски, когда заметил меня. На его невозмутимом лице мелькнуло недоумение, но вскоре вернулась прежняя самоуверенность – красивая защитная маска, и только. Парень мог загадать сотню девиц на сегодняшний вечер, но только не меня. Мне понравилась его реакция.
– Решила ответь на звонок личным присутствием? – хохотнул он. – Что ж, я крайне удивлён. И безумно рад. И не говори, что заблудилась.
Поразительно, но я смогла искренне улыбнуться.
– Нет, я пришла именно к тебе.
Парень оглянулся по сторонам, словно ища подвох, и судорожно вздохнул. Его нервоз частично коснулся меня – по позвоночнику пробежалась волна мурашек.
– Сегодня полнолуние, – сказала я, сделав шаг.
– Это как-то связанно с твоим странным поведением? – с опаской спросил Назар. – Что такое, Снежана? Имеется ли хоть один вопрос, который следует задать мне в четверть ночи?
– Не вопрос, скорее предложение…
Оставляя бутылку в стороне, я украдкой наблюдала за ним. Сотников был растерян, быть может немного напуган. Он не мог найти объяснение ночному визиту и этой таинственной улыбке, что замерла на моих губах.
– Если ты решила мстить, то лучше начни с Матвея. Это он всё затеял.
Резинка слетела с волос, позволив локонам рассыпаться по груди.
– Эй, Снег, ты ведь не прячешь бомбу под плащом? – усмехнулся парень, уже с любопытством наблюдая за происходящим. – У тебя чистая голова? Похвально. Знаешь, эти девушки, что любят… Что ты делаешь?
Ремень ослаб от лёгкого касания пальцев и бездыханной змеёй упал на ковёр. Назар подорвался с дивана, а вместе с ним пальто слетело с плеч, продемонстрировав подростковое бельё, далёкое от соблазнительного.
– Это что ещё за жертва? – сглотнув, поморщился он.
Мне не нужно было отвечать, всё читалось во взгляде.
– Ох, я понял, – просиял Назар, направившись ко мне. – Злодей повержен, и ты решила приглядеться к принцу? Да только дверью ошиблась.
Смущение было таким же коротким, как и следующий вздох. Сотников встал позади, обжигая дыханием шею.
– Я ведь не стеснительный, возьму то, что предлагают, – его шепот пощекотал затылок. Каменная грудь коснулась лопаток. Жар его тело стёр грань между действительностью и неизбежным. – Дело в том, что пути назад нет.
Назар ювелирно перехватил главенство, и теперь потерялась я. Тело обуздала дрожь, когда он коснулся моих щиколоток. Это не походило на трепет, скорее на нелепое предвкушение, которое никак его не касалось.
– И если ты решила переспать со мной…
Глаза без спроса сомкнулись. На губах застыл фантомный поцелуй.
– …то для начала наберись мозгов!
Дрожь моментально пропала, так как я снова была одета, а талию перетянул острый ремень. Лишившись воздуха, я согнулась.
Теперь голос Назара обжигал ухо.
– Идиотка. Ещё одна такая выходка, и ты не допросишься прощения.
Он пинком толкнул меня на диван, лишив момента магии. Всё вернулось на круги своя. Безбашенная сестрица друга и парень, что бережёт её не словом, а делом. Пусть не самым обходительным.
Назар уволился рядом. Довольный и взлохмаченный, будто после пробежки.
– О, Снег, ты была просто изумительна. Повторим?
Стало смешно. Легко. Невероятно тепло.
– Еще одной такой пытки я не выдержу.
– Слабачка.
Назар не стал просить объяснения, парень всё понял без слов. Уже через несколько минут я сладко спала на его плече, позабыв обо всем на свете.
  
Глава#17
 
Меня пробудило тошнотворное пение щеглов. Открыв глаза, я обнаружила себя в объятьях Назара, что так крепко спал в неестественной позе, а следом вернулась память, разукрасив щёки в розовый цвет.
 
Liebe und Alkohol sollen verflucht sein!*
Картинки прошлого вечера врезались в память подобно боевым патронам; они взрывали голову и уничтожали хилую самооценку. Мне хотелось вскрикнуть от ужаса, ибо вечер мог закончиться иначе: секунды необдуманной близости, а после годы позора, жуткой депрессии и ненависти к самой себе.
Halte die Pferde fest, Snezhana, du wirst zu einer Hure!**
Убрав руки парня и на цыпочках пробравшись до двери, я мигом выпорхнула из «тёмного дворца», пообещав себе поблагодарить Назара за редкую нравственность, но только когда смогу отделить реальность от кошмара.
Оказавшись на улице, я обезумевшим зверем кинулась к фонтану. В горле пересохло настолько, что язык лип к зубам. Ещё вчера подобная ситуация была исключительной, но уже сегодня, в жутком сравнении, показалась невинной.
Сделав несколько жадных глотков, я почувствовала себя наполовину живой. Большее ощущение жизни подарил резкий захват на затылке. Послышался хруст волос, а после и шеи. Глядя на предрассветное небо, я никак не могла проанализировать случившиеся, пока не распознала отвратительный шепот:
– Решила охомутать моих сыновей, пигалица? – цедил старший Сотников, глотая слюну. – Ты никогда не станешь частью моей семьи.
И пусть боль была невыносимой, я нашла в себе рассмеяться:
– Что такое, Платон? Боитесь, что маленькая девочка лишит вас шаткого трона? Расслабься, старик. Я слишком брезглива, чтобы подметать твой песок.
Его холодные пальцы сжались крепче, до предела.
– Не смей ошиваться здесь, иначе твой отец пожалеет об этом.
– Отец? А как же я? Или ты, наконец, решил выбрать равного соперника?
Теперь рассмеялся Платон. Он расслабил хватку, позволив мне посмотреть в его чёрные, наполненные вязкой гнилью, глаза.
– Ты разве не знаешь, Снежана? – его резкая смена настроения стала поводом для беспокойства. –  Я взял обещание с Альберта, что его мелкая шлюха не прикоснётся к моим парням и не смешает кровь с грязью. Он согласился, за что получил крупную сумму.
Я пошатнулась, точно от пощёчины. Из его уст это звучало максимально гадко, хуже, чем бездушная речь немецкого фашиста.
– Твой поводок стоил мне слишком дорого, – добавил он, перед тем как уйти. – Не доводи до решения сделать его удавкой.
Мерзкий ублюдок.
К дому я подходила свободная, хорошенько прожевав сказанное и сделавшая определённые выводы. Платон решил, что смог сломить меня, но данная новость была лишь крохотным дополнением в глубокой шкатулке разочарований.
Альберт никогда не относился ко мне по-отцовски, скорее как к бракованной безделушке. И наверняка был рад получить прибыль за некачественный товар. Но о чём он только думал? Вероятность влюбиться в одного из Сотниковых была крайне мала, но она была. Хуже того, он заочно продал мои чувства.
Пусть горит в аду…
Силой толкнув дверь и запульнув обовью в стену, я дерзко ворвалась в гостиную, где завтракали подлые аристократы. Елена и Альберт – две лицемерные личности с пушистой фамилией и дырявой душой.
Заметив меня, отец выронил авокадо и нахмурился.
– Где ты была?! – кинул он в привычной, командирской манере. – Почему ты так одета?! Твоё счастье, если этот срам не увидели соседи!
– Ты ругаешь меня, папа? – притворным голоском пропела я. – Твоя дочь уже слишком большая, тебе следует лучше стараться.
Усевшись за мраморный стол, я закинула босые ноги на столешницу, нарочно задев салатницу. От таких резких манипуляций пальто распахнулось, рассекретив кружевное бельё и прелести женского тела.
Глаза Альберта поползли на лоб. Я хохотнула.
– Если ты провинилась, то необязательно усугублять ситуацию, – удивительно спокойным тоном сказала мать, прикрыв мою наготу полотенцем. Её лицо было каменным. – Как прошёл твой вечер, дорогая? Мы страшно переживали.