Советская фантастика 80-х годов. Книга 2 (антология)
— А вы не думаете, что много будет значить еще и то, что по этому поводу скажет мадам Дэвисон?
Куотерлайф на полушаге остановился как вкопанный.
— Капитан, — сказал он помедлив, — да неужели же вы настолько слепы! Она своими руками потащит остров на место, если только прикажете вы. И… не только потому, что вы для нее авторитет. Это гораздо больше. Чтобы такая женщина, как Памела Дэвисон… Человек же вы! Неужели вы не понимаете…
— Алло! Капитан! Капитан! — загремел селектор. — Дэд Борроумли говорит! Вы меня слышите? Мы Кэйрда-младшего сгребли!
— Дэд, старик, как тебе удалось? — завопил Куотерлайф.
— Ангус, ты там? Слушай! Пока суд да дело, я отправил туда две пары наших посмотреть, как да что. Они в робах. Кто отличит? Том Программа и Кожаный пошли. Том доску прихватил для маскировки, а Кожаный — угольник. Проходят мимо туалета, глядь а он оттуда собственной персоной, и с ним два лба из его команды. Медвежья болезнь одолела. Ребята-то в курсе, я им все в красках описал. Кожаный с ходу угольником одного по каске, с другим сцепился, а Том ему, красавчику, в живот головой: положил, рот снегом набил, шарфом завязал, он и не очень рыпался. Тех двоих упаковали и в кабинку упрятали. А его к доске примотали и на плечах вынесли, никто ничего и не заметил. Сидит, что-то такое бормочет. Вроде бы он у всей этой компании был на крючке за старые дела, от одного их вида его тошнит. И от нашего тоже. Плачет от облегчения души. Похоже, так. Сейчас Дэвисон придет — выясним. Совет держать будем. Еще Дятел ходил и Регбист. Говорят, их там с десяток толчется возле трансформаторной и человек пять у вертолетов. Мы их мигом прихлопнем, не беспокойтесь.
— Благодарю вас, мистер Борроумли. Это замечательная новость, — сказал Спринглторп. — Но только я впредь попрошу вас: в разговоре со мной не упоминайте, пожалуйста, подпольных кличек, а называйте людей по именам.
— Слушаюсь, капитан, — радостно отозвалось из селектора.
— Ч-черт! — Куотерлайф ударил кулаком в ладонь — Капитан, вам не может так везти! Это какой-то цирк, фокусничество! Что же мне, верить в вас, как в Бога? Идиотизм!
— Почему вы считаете меня удачливым? — тихо спросил Спринглторп. — Я одинокий старый человек, я ко всем этим вещам не стремился. Если считать, что существует судьба, так это больше похоже на ее издевку К счастью, у меня не было времени раздумывать на эту тему. Когда выдается минута, я думаю о жене и сыне. Их нет значит, и меня нет До сих пор, Ангус, я не очень твердо знал, что я здесь делаю. Баунтон говорил, но я как-то не усвоил. Спасибо вам, теперь я, кажется, понял. Я живу, пожалуй, только для того, чтобы добры молодцы вроде вас не слишком увлекались экспериментами в новом доме. Я-то знаю: людям там должно быть удобно. Так что я снова инспектор по гражданскому строительству Имейте это в виду на будущее.
— Как хотите, — ответил Куотерлайф. — Строить, по-моему, более достойное занятие, чем инспектировать Впрочем, кому как.
7
Вдали над океаном грузно кренилась титаническая колонна желтоватого пара, подсвеченная снизу багровыми сполохами. Оттуда несся могучий, расслабляющий ноги рев. Вода за бортом была недвижна — вся в белых и черных разводах гуща из вулканического пепла. Светло-кремовая, только что отмытая надстройка танкера с алой надписью «Эльпидифорос» — «Надеждоносец», одно название чего стоит! — на глазах покрывалось безобразными черными потеками. Пепел был всюду: на зубах, на бровях, на одежде.
— А! Как работает! Как работает-то! — восхищенно приговаривал Левкович.
Он пританцовывал, размахивал руками, он места себе не находил, любуясь делом рук своих. Рук, сбитых в кровь, почерневших от возни с металлом. Такие руки здесь у всех, кроме господина Баркариса Хараламбоса совладельца и капитана танкера. По мере того, как белоснежная пластиковая капитанская роба с золотыми галунами покрывалась теми же потеками, господин Хараламбос начинал беспокойно и брезгливо оглядывать себя и наконец отлучался к помпе, откуда являлся сияющий великолепной белизной, нервно отряхиваясь, как холеный домашний кот, неожиданно угодивший в грязь. Отлучки капитана повторялись каждые четверть часа, и Спринглторп невольно следил за их регулярностью, ловя себя на мелком злорадстве, вовсе неуместном и потому огорчительном. Кот не кот, а из кошачьих. Этакий ягуарчик на. зыбких водах с великосветскими замашками.
Господина Хараламбоса указал старику Кэйрду тихий незаметный человек, на миг вынырнувший из кишащих толп эвакуируемых. Человек был из тех, кто считал, что всю эту катастрофу Господь Бог устроил только для того, чтобы покарать именно его, — ну, в крайнем случае, еще десяток ему подобных. У него погибли жена и калека дочь, ради благополучия которой он пускался в темные дела по всему свету. Какие именно, он не стал рассказывать. Он вручил Кэйрду чек на пять миллионов. «Мне самому не нужны деньги, мистер Кэйрд, — сказал он, — Слухом земля полнится: говорят, вам нужен хороший корабль. Завтра моя очередь эвакуироваться. Дайте мне ваш телефон. Думаю, смогу кое-что сделать. Есть один человек, он стоит больших денег, но на него можно рассчитывать».
Через десять суток «Эльпидифорос» сообщил, что находится на траверзе мыса Финистерре и готов принять людей и груз. Это обошлось в три с половиной миллиона. Погрузкой руководили Дэд Борроумли и Мартин Кэйрд-младший. «Этот парень на свободе гораздо полезнее, чем в тюрьме, которую нам заводить не ко времени», — сказал Спринглторп. «Хорошо, — ответил Куотерлайф. — Он и Борроумли». Пара выглядела причудливо, но распоряжалась напористо: в три дня на борту танкера был смонтирован перекупленный у норвежцев комплект электроники для подводного бурения и установлены сбрасыватель и стеллажи для термобомб.
Хараламбос на все это согласился, но поставил только одно условие: все работы ведутся островитянами, из них же формируется новая команда танкера, а прежняя, за исключением старшего механика и штурмана-радиста, совладельца корабля, снимается с борта. «У вас там уран. Нам троим наплевать, но наши моряки— это семейные и не очень знающие люди, мистер Кэйрд. Мы все земляки или родственники, иначе нам нельзя работать. И если кто-нибудь из них пострадает, вина ляжет на меня, и все очень осложнится. Мы отлично понимаем: когда кончим дело, прежнему конец, мы станем слишком заметны. Ну что ж. Когда-то надо кончать. И лучше так, чем иначе. Мы трое идем на это сознательно. Но наши люди — они здесь ни при чем».
Два десятка вертолетов кружились над Атлантикой, как пчелы. Чтобы сократить маршруты, Хараламбос прижался чуть ли не к самому трясущемуся наползающему берегу. Еще сутки, и двести тридцать тяжких вольфрамовых шаров, начиненных графитом и ураном, угнездились: в цистернах танкера, давным-давно
забывших, что такое нефть.
А что они помнят, эти цистерны? Спринглторп вздохнул. Отец Фергус пытался деликатным образом дознаться. Следы круто повели во тьму, где люди исчезают без следа. А господин Баркарис, спустившись вместе с Борроумли в недра корабля проверить крепление груза, с белозубой улыбкой неожиданно спросил, много ли еще у островитян не в меру любопытных мальчиков. «Очень мало, — ответил Борроумли. — Практически больше нет». — «Это утешительно, — кивнул Хараламбос и тут же переменил разговор. — Так вот это и есть атомные бомбы?» — спросил он. Шестиметровые серые шары мрачно казали сизые шрамы поспешной сварки. «Ах, это не бомбы. А переделать их в бомбы можно?» Узнав, что проще начать заново, капитан еще раз улыбнулся, повернулся на каблуках и начал педантично проверять трос за тросом. «Дело знает», — кратко отозвался о нем Борроумли, но каким это было сказано тоном!
В тот же вечер в кабинете Памелы Дэвисон состоялось последнее совещание перед вылетом Левковича на танкер.
— Мы наметили для перфорации пятнадцать точек. Вот здесь, здесь и здесь, — говорил Левкович, тыча в карту красным карандашом. — Слава аллаху, здесь, судя по стратиграммам, довольно близко к поверхности магматический очажок. Вам везет. Не бог весть что, но для нас хватит. И пилюль должно хватить. От точки до точки — двадцать миль, неполных полтора часа ходу. Начинаем здесь. Тут хорошая впадина в дне. Пойдем вот сюда, по дуге к южному краю скального плато. И назад по хорде на второй заход. Один круг — около полутора суток. Думаю, на двенадцатый день, где-то после седьмого круга, кое-что прорежется. Тогда и публикуйте сообщение.