Высматривая путь. Том II (СИ)

— Я хочу, чтобы ты кое-что знал. Я не держу на тебя зла и хочу… хочу, чтобы все было как… ну… — она запнулась, опустив глаза.
— Как прежде? — не без улыбки предположил он.
— Да! Как прежде, — она сжала пальцами кружку и заскребла ногтями по гладкой поверхности.
То, что говорила в купели Кейра, тогда вызывало в ней одно лишь возмущение ну и, может, немного гнева. Но теперь, смотря в эти добрые глаза, видя в них уже что-то еще, кроме заботы и тепла, Дера начала всерьез задумываться о том, что, может быть, чародейка не так уж и не права насчет ее отношения к нему? Просто донесла эти мысли очень специфическим образом, но крупица истины в них определенно была. А когда ведьмак вытер руки о рубаху и, сделав шаг вперед, склонил голову и протянул одну Фредерике, та и вовсе обомлела. Что нужно было сделать сейчас? Молчать? Уйти? Или подать руку, как ее учили в детстве? Выбор пал на последнее. Оробев, она доверчиво вложила свою ладонь в его и незамедлительно ощутила легкое прикосновение губ к тыльной стороне. Учтивое, не выходящее за рамки, полное невысказанного почтения. Дера не ожидала такого от ведьмака. И это его каких-то полчаса назад чародейка называла неотесанным мужланом?
— Прости меня. За тот случай, — он оторвался от ее руки и посмотрел в глаза.
Дера зарделась и набрала в грудь воздуха, но сказать ничего не смогла. Только кивнула. А когда ее рука с легкостью выскользнула из руки Эскеля, то она с нескрываемым удивлением взглянула на нее, затем сжала в кулак, набралась смелости и, подойдя чуть ближе, оставила на его щеке легкий поцелуй.
— Спасибо, — шепнула она, опалив дыханием, и торопливо зашагала в сторону хаты, чуть ссутулившись и стараясь даже не оборачиваться.
Ведьмак так и стоял, как вкопанный, и молча смотрел ей в след. Определенно, общение с чародейкой шло ей на пользу. Но лучше всего хорошего — понемножку, чтобы не стало плохо. А то превратится еще в несносную мамзель.
— Молодец!
Это было первое, что услышала Фредерика переступив порог хаты. Кейра стояла в центре комнаты, а рядом на столе уже возвышалась стопка фолиантов и несколько свитков. Девушка смерила смущенным взглядом чародейку, потом вздохнула, заметив многочисленную литературу. Она уже и забыла, каково это — учиться. Помнится, еще будучи студенткой, могла сидеть ночи напролет за своими драгоценными ретортами и свитками. Алисья даже однажды пошутила, что ей с такими увлечениями и мужчина не нужен, а достаточно просто своих рук и какой-то продолговатой колбы. Дера тогда смутилась, как обычно, но все же призадумалась. Время шло, а подходящей партии на горизонте не возникало. Да и признаться, в такие моменты она и сама редко уделяла достаточно внимания своему внешнему виду. Так что ни о каких мужчинах не могло идти и речи. Если, конечно, не брать во внимание каких-то извращенцев, которых привлекают нечесаные волосы, пятна пота на дублете и постоянное кисловатое амбре от реагентов.
— Я думаю, лучше начать с основ. Быстренько введу тебя в курс дела, а там проведем несколько экспериментов. Я думала, что у меня совсем не осталось этого магического пергамента, но оказалось есть. Считай что это, в некотором роде, лакмусовая бумага для оценки твоего потенциала, — затараторила Кейра, не давая и секунды на обдумывание своих слов. — Он пропитан энергией особого рода. Когда-то я создала его, чтобы безошибочно определять магическую природу растений и животных. Но, думаю, и для тебя он тоже сгодится.
Дера молча подошла к столу и присела на стул, который ей отодвинула чародейка. И, поразительно, она это сделала не магией, а руками. Взяла за спинку и заскребла ножками по полу. Тут же дверь за спиной тихонько открылась, и на пороге появился ведьмак. Кейра мгновенно бросила на него хмурый взгляд и махнула рукой.
— Ты нам будешь мешать. Иди давай коням травы накоси. Не знаю, дров еще наруби.
— Да сколько можно рубить уже? — вклинилась Фредерика, за что получила легкий толчок в плечо.
Эскель приметил это, но ничего не сказал. Не обращая никакого внимания на возмущенное выражение лица чародейки, подошел к лавке, на которой обосновали лежанку для Деры, присел и, облокотившись спиной о стену, скрестил на груди руки.
 
— Ты не расслышал? — все не унималась Кейра.
— Я прикорну. Устал, — небрежно бросил ведьмак и нарочито спокойно устроился поудобнее, прикрывая глаза.
Кейра задохнулась немым возмущением. И пока она прикидывала, как телепортировать этого нахала куда-то подальше, Дера стащила с самого верха стопки фолиант и, с грохотом уложив его перед собой, раскрыла.
— Я же знаю, что он не спать сюда приперся! — чародейка уперлась руками в стол и склонилась над травницей, которая как ни в чем не бывало листала фолиант. — А контролировать меня удумал. Наглый, бесцеремонный мужлан с кислой мордой!
— Не думаю, — сдержанно дернула уголками губ Дера. — Мне он не мешает.
— Ненавижу, когда над душой стоят, пока я работаю, — фыркнула Кейра, с трудом успокаиваясь. — Но если хоть один звук от тебя услышу, телепортирую за поля.
— Основы. Вы говорили про основы, — подала голос Дера, отчего даже ведьмак приоткрыл глаза и уставился на нее.
— Основы. Точно, — выдохнула чародейка и присела на край стола.
Она достала из кипы свитков сложенный в несколько раз сероватый пергамент. Развернула его, провела ноготком по поверхности, сыпнув светлыми искрами, отсекла маленький кусочек и положила его перед Фредерикой. Выставила руку, пошевелила пальцами, и через мгновение в них блеснуло острие ножа, которым еще утром Дера нарезала хлеб и сыр.
— Ты должна это сделать сама.
Эскель, конечно не спавший все это время и даже не думавший ни о чем таком, напрягся. Он и сам не понял, как подался вперед, собираясь встать, как рука чародейки тут же взметнулась вверх, останавливая его. Дера взяла в руку нож, помня о том, что от остроты ведьмачьего меча он далек, сжала второй ладонью острие и резко дернула, поморщившись от боли. Алая кровь потекла по запястью, закапала на стол и пергамент. Кейра, сосредоточившись и не убирая руки, наклонилась еще ниже, всматриваясь в то, как алое пятно приобретает голубой оттенок и расползается по поверхности ее так называемой «лакмусовой бумаги».
— Что это значит? — неуверенно спросила девушка, разволновавшись из-за хмурого лица чародейки.
— Значит, что я была права. Видишь, цвет голубой. Это означает, что предрасположенность к магии в твоей крови есть, но очень слабая. Я не очень сведуща в вопросах генетики, но думаю, что твои слова насчет бабушки-колдуньи правдивы. Конечно, даже у корня мандрагоры будет оранжевый оттенок, но…
— Я слабее корня мандрагоры? — усмехнулась травница.
Отчего-то это сравнение показалось ей весьма забавным. Эскель, тем временем, оказался за ее спиной. Уперся руками в спинку стула и склонился, нависнув над макушкой. Фредерика напряглась и сжала кровоточащую руку в кулак. Кровь потекла с новой силой, пропитав рубаху и ноги. Ведьмак только потянул руку к ней, как Кейра бесцеремонно схватила запястье Деры, с силой сжала, и рана чудесным образом затянулась, образовав розоватый рубец.
— В каком-то роде. Но не слабее ласточкиной травы, — задумчиво отозвалась чародейка. — Она показала нейтральный результат. Есть спектр цветов, который я определила эмпирическим путем. Проще говоря, от светлого зеленого до яркого красного — ярко выраженный магический потенциал, от светлого зеленого до насыщенного синего — слабый. То есть светло-зеленый я определяла как нейтральный, такой себе абсолютный ноль. Корень мандрагоры показал желтый цвет с оттенком оранжевого, следовательно, его магический потенциал стремится к высокому. Твоя кровь — светло голубой с легким оттенком бирюзы, значит твой потенциал несущественный, близкий к нулевому, но, тем не менее, реально существующий. — Кейра на мгновение замолчала, вздохнула и продолжила, со всей серьезностью взглянув на Фредерику: — Но есть еще и фиолетовый оттенок. Он означает, что тестируемый объект может не только напитываться магической энергией, как все исследуемые мною образцы, а еще и производить свою собственную. Пока только одно растение показало такой результат.