Высматривая путь. Том II (СИ)

Труды эти и справочники, весьма специфические, писали сами же ведьмаки исходя из личного опыта, так сказать. Но воистину поразительно, что многие из их молодых собратьев пренебрегали ими, не считая их полезными. Да и для чего им надобно знать различия между ягой и гыргалицей, если они на деле встречаются не так часто. Вот только яга — это чудовище, которое имеет определенный ореол обитания и схожа по повадкам с диким животным, оттого и изловить ее проще, в отличии от гыргалицы, которая может поселиться в любом лесу и бродить по нему, пожирая все, что в рот влезет. К тому же, извести ее на порядок труднее, ибо когда она скрывается в зарослях — увидеть ее практически невозможно даже ведьмаку. И ко всему прочему, еще имеет весьма неприятную привычку — завлекать жертву диким воем. Потому, лучше прослыть дураком и не откликнуться на ее зов, чем пойти на источник в надежде узреть там что-то интересное или оказать помощь тому, кого там может и не оказаться вовсе. Конечно, в любом случае, против всякой напасти сгодится посеребренный меч, но Эскель, сколько себя помнит, считал, что знаний много не бывает. К тому же такие диковинные представители чудищ ему казались весьма интересными. Да и подтрунивания собратьев не притупили этот его интерес. Многие, и даже те, кого уже давно нет в живых, считали его чудаком и мнительным дурачком, но он, тем не менее, ночи на пролет при свете свечи перечитывал все новые и новые справочники и труды, которые ему услужливо подбрасывал старик Весемир в невероятных количествах. Один лишь Геральт, время от времени, интересовался у него, чего он там такого любопытного снова вычитал. Возможно, делал это просто для очистки совести, но россказни, тем не менее, слушал, а что-то и на ус мотал. Но, в целом, воспринимал это скорее, как сказку на ночь не более. Вот только, менее приятно Эскелю от этого не становилось.
Пошевелившаяся ночница, привлекла внимание ведьмака и выдернула его из собственных мыслей. Он успокаивающе погладил Деру по спине и внимательно осмотрел комнату. Бегло взглянул на стены, выискивая там особые обереги, а когда оных не обнаружилось, осторожно потянулся рукой к столу, чтобы схватить нож. Если ему не изменяет память, то бестию эту можно выдворить с помощью (помимо меча, конечно же) рябины, чертополоха или, хотя бы зверобоя. А еще помогали острые металлические предметы: нож, игла, вилка, да даже ключ, если у него есть острая рукоять. Но вся сложность была в том, что спрятать этот предмет нужно острием на выход и так, чтобы ночница не знала где он лежит. В итоге она должна его поискать, а коль не отыщет — то уйти. Не зря ведь их клали именно под подушки. Обычно туда эта напасть никогда не заглядывала. Сработает или нет, он наверняка не знал, но попробовать стоило бы. Авось поможет.
— Дера, — шепнул ведьмак, не отводя взгляда от нечисти, и сжал в ладони рукоять ножа, заводя его за спину. — Ты слышишь?
— Слышу, — шепнула она в ответ, но глаз не открыла.
— Ты должна сейчас кое-что сделать.
— Но…
— Успокойся и просто сделай то, что попрошу, — он склонил голову чуть в бок так, чтобы шептать очень тихо, но не терять уверенности в том, что травница его услышит.
Она тихо вздохнула и несколько раз сжала и разжала пальцы, не отпуская рубаху. А когда поняла, что выбора-то у нее особо и нет, коротко кивнула.
— Возьми за моей спиной нож. Зажми его крепко в руке, чтобы не выпал, и боком иди в сторону кровати. Тут три шага. А как ляжешь — спрячь его под подушку, острием на дверь.
— П-поняла, — сдавленно ответила она и с трудом разжав пальцы, осторожно принялась искать нож.
— Умница, — зашептал Эскель в ответ. — Главное сделай так, чтобы ночница ничего не увидела. А как ляжешь — закрой глаза и не шевелись до тех пор, пока я не скажу.
С трудом выдохнув, Фредерика слабо дернулась, нащупав пальцами острие. Она понимала, что сейчас от нее требуется решительность и полное, безоговорочное доверие. И если вторым она располагала, то первым — совершенно нет.
— Ты справишься, — шепот ведьмака снова донесся откуда-то сбоку. — Главное хорошо спрячь нож за подолом рубахи.
 
— Хорошо… — с придыханием ответила она. — Я… наверное, готова.
Эскель слабо кивнул и не теряя из виду ночницу, что переползала из угла в угол, держась тени и все выжидая момент, чтобы напасть, разжал руки и отпустил травницу. Нет, он определенно и точно доверял ей как себе, но все же индивидуальных особенностей умолять не стоит. И то, что Дера могла отчебучить что-то эдакое, исключать тоже не стал. Потому, на всякий случай, краем глаза нашел перевязь с мечами, что стояли у стены по правую сторону от дверей.
Фредерика, с дуру, крепко сжала рукой нож, но только не рукоять, а лезвие. И поняла это только тогда, когда почувствовала, как под ним разошлась кожа на ладони, а по пальцам потекла алая, горячая кровь. И нет чтобы опустить руку чуть пониже, чтобы выпутать рукоять из пальцев ведьмака. Да какой там, если страх так застит глаза. Но, другого от ведьмачьего снаряжения она и не ожидала, ведь у Эскеля все было заточено на совесть. Прижав руку к бедру, она краем глаза заметила что-то шевелящиеся в тени, но решила, для своего же блага, в ту сторону особо не смотреть. Еще и этот нескончаемый зубной скрежет не абы как действовал на, и без того, натянутые нервы. Медленно, шаг за шагом она, на негнущихся ногах, двигалась к кровати. Ведьмаку оставалось только напружиниться и чуть развести ноги для устойчивости, а еще пригнуться, чтобы в случае чего, либо быстрым рывком добираться до оружия, либо бросаться на ночницу голыми руками. Тут уж как сложатся обстоятельства. Но лучше, все же, в бой с ней не вступать. Опасная была, зараза и вертлявая. Поди попади еще по ней мечом. А коль улучит момент, то сразу ведь бросится в лицо. И мало того, если уж изрубить ее, то нет никакой гарантии что она так просто издохнет. Может ведь и вернуться, и тогда все закончится гораздо плачевней. Все-таки это не зверь какой, а магической природы создание. Потому с такими нужно быть вдвойне осторожней. Прежде он на практике ее никогда не борол, но тому справочнику, где это вычитал — охотно верил. Сама ночница, заинтересованно взглянула своими черными глазками на травницу и начала тихонько подвывать, медленно выползая из тени на свет. И когда Эскель увидел ее во всей красе, то едва не начал молиться какому-нибудь из богов. Ведь это было воистину мерзкое существо, особенно из-за своего сходства с человеком.
Дера, деланно не смотря в сторону чудовища, осторожно присела на край кровати и не отрывая от бедра нож, легла прямо на него. Лезвие с новой силой впилось в кожу, а покрывало под рукой взмокло от крови. Но она, не обращая на это никакого внимания, медленно засучила рукой, стараясь незаметно согнуть ее и приподнять повыше, чтобы добраться до подушки. А когда поняла, что так дело не пойдет, то уперлась свободной рукой в матрас, малость приподнялась, якобы устраиваясь поудобнее и предельно ненавязчиво подтянула руку с ножом к подушке, пряча ее под ней. Затем сдавленно выдохнула и плотно закрыла глаза, стараясь не шевелиться. Только лишь подравняла острие так, чтобы оно смотрело на дверь. Все как просил ведьмак.
Ночница тут же засуетилась, шумно втянула носом воздух, завыла и заметалась по комнате словно мышь, ловко перебирая когтистыми ручищами по полу. Эскель, только переступал с ноги на ногу и стараясь не наступить на нечисть, плавно двинулся в сторону мечей. Но до них он добраться не успел. Так как чудище поскреблось по комнате: залезло под кровать, на кровать, обогнуло дрожащую Деру, спустилось на пол, метнулось к сумкам, затем к шкафу и столику у окна, поднялось на дверь шкафа, отчего та скрипнула и открылась. Оно заползло внутрь, но через мгновение выползло и двинулось к центру комнаты.
 
Ведьмак отпрянул к стене и уставился на то, как бестия извивалась, металась из стороны в сторону и жалобно поскуливала. И когда желаемого не нашла, то юркнула к двери, ловко просунула когти в щель между полом и дверью, открывая ту и выбираясь наружу. А еще через секунду-другую, все снова стихло. Он с трудом выдохнул и бросился к кровати, на которой лежала и молча плакала Фредерика.