Больной, вернитесь! (СИ)
— Надеюсь, не с вашей стороны? — улыбнулся Николай Захарович. — Держи друзей рядом, а врагов ещё ближе…
Какое-то время мужчина молчал, а потом вдруг предложил невероятное:
— Знаете, Роман, я уверен, что вам жизненно необходимо поговорить с этой дамой! Постойте, не спешите возмущаться, — предвосхитил он мои возражения. — Мы сообщим женщине, что у вас ретроградная амнезия. Это позволит вам, “закосив под дурачка”, выяснить у гостьи истинную, или не очень, цель её визита. Вы же умный человек.
Теперь задумался уже я. А ведь врач, похоже, прав.
— Я не хотел бы, чтобы у этого разговора…
— И не будет. Беседа только в присутствии лечащего врача, здесь, в кабинете, — перебил меня Николай Захарович. — Ну так что?
— Я согласен.
— Превосходно! — а далее уже сам с собой. — Так, где у меня диктофон?! Настя не простит, если я для неё не запишу… — бормотал себе под нос старик.
А он не так прост, как показался мне вначале.
— Что здесь за шум? — вышел в коридор заведующий отделением, предварительно включив записывающую аппаратуру.
Хитрый старый лис. Да они с Андреем составили бы прекрасную пару. Кстати, о нём.
“Ольга явилась в больницу. Буду инсценировать потерю памяти”, — едва успел набрать я.
“Понял. Принял. Обработал”, — пришло в ответ практически сразу же.
А тем временем в кабинет вплыла ОНА.
Эта тварь с годами становилась только красивее. Роскошные волосы спускались мягкими волнами на плечи, фигура притягивала взгляд и заставляла шевелиться всё низменное. Грудь, обтянутая полупрозрачной блузкой, кокетливо выглядывала из довольно глубокого декольте и призывно манила прикоснуться к выступающим холмикам — я до сих пор помню, сколько стоили эти импланты. Ольга чуть раздалась в бёдрах, которыми призывно качала при ходьбе. Свои весомые достоинства она, не стесняясь, подчеркнула узкой юбкой-карандаш. Подобная одежда всегда была её слабостью, как и высоченные шпильки.
— Милый, что с тобой? — изобразила тревогу на красивом холёном личике эта лживая стерва.
— Оля? Как я рад тебя видеть, — этот момент мы специально обсудили с врачом. — Почему тебя так долго не было? Ты совсем забыла своего Ромочку?!
Надеюсь, не переигрываю.
— Милый, ну ты же знаешь, дела… де-ла, — продолжила ломать комедию эта хищница. — Я была в Италии, а потом во Франции, по делам фирмы.
Ну да, как же… Моталась на недели высокой моды в Милан и Париж, тут я больше поверю. Знать бы ещё, кого она теперь доит. Прав Мешников, нужно больше интересоваться делами врагов…
— А что, мы и с ними уже подписали контракты?! Не помню… Как же болит голова…
Сердце у меня болит, за Настеньку… А голова трещит от сложной работы мозга.
— Я как раз этим и занималась! — проворковала эта падаль.
Вот же дрянь! Врёт и не краснеет.
— Как здорово!
— Что здорово? — прищурилась Ольга.
— Что ты у меня такая умница. Повезло мне с супругой.
— Похоже, врач не соврал. Этот придурок действительно ничего не помнит о нашем разводе. Это даже хорошо. Надо будет Ярика поблагодарить, что не добил Ромашку. Сейчас мы быстренько его окрутим, заставим подписать нужные мне бумаги… ЗАГС я куплю. А когда он всё вспомнит, будет уже поздно.
Ярик? Это кто, интересно? И когда он меня не добил?!
— Скажите, а когда Романа выпишут? — обратилась моя бывшая к врачу.
Я начал жестикулировать, проводя пальцем по горлу и намекая, что нельзя ей дату называть.
— Пока сложно ответить, — с серьёзным видом сообщил тот. — Вот рентген сделаем, анализы… Недельку ещё точно продержим вашего мужа.
— Понятно, — Ольга протянула врачу визитку. — Вот, возьмите. Буду ждать от вас звонка.
Моя бывшая развернулась на высоких каблуках и вышла из кабинета.
— Ещё неделю? — не смог промолчать я.
— Нет, конечно, сегодня вечером тебя заберёт машина. Далее продолжишь лечение дома под наблюдением ваших врачей. Ты вполне транспортабелен. Пойми меня правильно. Сдерживать натиск Екатерины Георгиевны становится всё сложнее.
— Хорошо, — вздохнул я. — А Анастасия Алексеевна…
— Я могу передать ей от тебя записку. Сомневаюсь, что Настя приедет раньше субботы.
Ну вот и всё… Даже нормально попрощаться не выйдет. Разумом я понимал, что так будет даже лучше, а вот сердцем…
Как же тошно. С того вечера мы так и не поговорили. Сначала у Настеньки оказался отсыпной, затем было воскресенье… а после, как выяснилось, её вообще не было в городе. Глупо надеяться, что девушка простит мне такую дерзость. Особенно, если вспомнить, что ей пришлось пережить в недавнем прошлом. Какой же я кретин!
Я напишу ей письмо, в котором извинюсь и попрошу прощения. Да, так и сделаю!
— Что это он делает? — услышал я голос Андрея.
Поднял голову и с ужасом осознал, что наступил вечер. Вокруг кровати, на кровати, на тумбочке — везде валялись мои попытки написать девушке записку. Скомканные, порванные… не удавшиеся.
— Бумагу переводит, — фыркнул старик от окна.
Отношения с ним у нас не заладились с первого дня. Классовая непримиримость.
— Денег много, вот и мается дурью. Богатый золотой мальчик, что с него взять. Не знает ничему цены…
— Понятно, — буркнул Андрей. — Роман Витальевич, вы готовы ехать?
Я посмотрел на друга с недоумением. Правда, комментировать ничего не стал.
— Да. Готов. Наверное…
— Тогда одевайтесь. Вот ваши вещи. Сумку я заберу. Жду в машине, если моя помощь не нужна.
— Хорошо. Скоро буду, — рассеянно ответил я, рассматривая мусор.
А ведь мне так ничего и не удалось придумать.
Глава 21
Анастасия Алексеевна Ожегина
Я уже практически собрала все вещи, когда по квартире прокатилась трель звонка.
— Кто там? — подошла к двери.
Заглянула в глазок и упёрлась взглядом в чей-то бюст. Ко мне, что странно, пришла какая-то женщина.
— Ожегина здесь живёт? — послышалось из-за двери.
— Да, — открыла я гостье. — Слушаю вас.
— Так вот ты какая, разлучница! Дай пройти!
Дамочка бесцеремонно оттолкнула меня и вошла в квартиру.
— М-да, не хоромы. И чем ты его только купила? Сама из себя ничего не представляешь. Ни кожи, ни рожи… И за душой ни копейки, как я посмотрю.
Высокие кожаные сапожки оставляли грязные следы на полу. А ведь я всё вымыла до блеска. Вот кикимора!
— Вы кто такая?! — повысила я голос и схватила женщину за руку.
Холёная, ухоженная, слегка накачанная, где необходимо, не знавшая тяжёлой работы — жертва косметологов в чистом виде. Вещи, хоть и дорогие, выглядели достаточно вульгарно. И это несмотря на то, что весь образ сочетался по цвету. Такое ощущение, что чувства вкуса у этой хамки не было. Стилисты гардероб подобрали, а научить им пользоваться забыли.
— Я — жена Романа Ворожбина! — громко заявила незваная гостья и надменно заломила бровь.
— Бывшая, насколько я помню, — прошипела я.
И откуда только в моём голосе взялся яд?!
— Настоящая! Ромашка-дурашка память потерял! Так что настоящая… Вот смотри…
Эта крашеная, перекачанная силиконом барби ткнула мне в лицо свидетельство о браке. От него ещё пахло типографскими чернилами. Свеженькое.
В детстве мы ездили на экскурсию в типографию. Нам показывали этапы изготовления свежего номера газеты. Было очень интересно, но запах… Запомнился на всю жизнь.
— Статья триста двадцать семь УК РФ. “Подделка, изготовление или оборот поддельных документов”. До двух лет лишения свободы, — прошипела я ей в ответ, выхватила липовую бумагу из наманикюренных пальчиков и разорвала на мелкие кусочки. — Считай, что я тебя сейчас спасла от тюремного срока. А теперь выметайся из моей квартиры!
Сама от себя не ожидала подобной агрессии.
— Ты ещё об этом пожалеешь, деревенская выскочка! — дамочка старательно сопротивлялась, но на моей стороне были знания и опыт. — Ромка всё равно будет со мной! Наш развод был ошибкой! Он мой и больше ничей, поняла? Я его тебе не отдам!