Главная роль (СИ)

Чудовищные суммы! Но модниц в Империи много, шляпки с перьями покупать будут.
— Чучела птиц тропических, також для украшения шляпок, на тысячу рублёв.
Эта мода еще в ходу? Вот умора!
— Опосля Кирил Петрович разохотились купить поделок слоновой кости, но услышали из проулка плачь с молитвою, и велели этого в дерюге к вам волочь. В гостиницу долго не пущали…
При том, что слуги через черный ход ходят.
— … Пришлось швейцару на лапу дать, два рубля.
— Молодец, — похвалил я лакея-шпиона.
— Рад стараться, Ваше Императорское Высочество! — вытянулся он во фрунт.
А рожа-то какая довольная! Надо будет озаботиться личными подарками для слуг — с меня не убудет, а лояльности добавит. Впрочем, есть ли куда «добавлять»? Они и так преданнее некуда — должность такая, что надо быть полнейшим кретином, чтобы подставляться ради мутных схем. При Дворе служили их деды, их отцы. И будут служить их дети с внуками — таким ради сиюминутного барыша жертвовать не будут.
— Ступай, братец, — отпустил я Карла.
Через двадцать минут, которые я провел за дневником изначального Георгия, заучивая манеру даже не речи, а мышления — речь к ней приложится автоматически, в номер приперлись старообрядцы — Евпатий в нормальном костюме, чистый и подстриженный начал выглядеть прямо по-купечески — в компании объявившего их Андреича.
— Евпатий и есть, Христом-Богом клянусь, Ваше Императорское Высочество! — рухнув на колени, перекрестился матрос.
Тремя перстами крестится — не из диаспоры, значит. Что ж, в эти времена людям верить проще. Первое — матрос сильно рискует, ручаясь за Евпатия. Второе — не настолько Кирил распробовал новую должность и прилагающиеся к ней привилегии, чтобы «мутить» за моей спиной.
— Встань, братец. Как звать тебя? — спросил я матроса.
— Федором, Ваше Императорское Высочество, — ответил он, поднявшись на ноги.
— Расскажи, Федор, откуда и как хорошо ты знаешь Евпатия?
— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество. Я в Екатеринбурге родился, там и жил, пока на флот не завербовался. У Евпатия там лавка была, у бати моего, кузнеца, Евпатий подковы, гвозди да лопаты по честной цене брал.
— Отец — кузнец, а ты на флот?
— Четвертый я, Ваше Императорское Высочество, — потупившись, развел руками матрос. — Кузня не наша, артельная. Братьёв моих вместила, на меня места не осталось.
— Жалеешь?
Матрос просто не мог ответить иначе:
— Никоим образом, Ваше Императорское Величество!
— Купеческое семейство Мухиных — важные люди в Риге, — как бы себе под нос заметил Андреич.
Я посмотрел на Евпатия.
— Так то другие Мухины, поболее нас, — развел он руками. — Фамилия общая, но боле ничем с теми Мухиными не связан. От Урала до Риги путь не близкий, никогда там не бывал, куда уж мне с самими Мухиными знаться?
«Важные» из уст Андреича и «поболее нас» из купеческих значат, что Рижские Мухины олигархи или вроде того. Надо будет поузнавать, и, если будет толк, попробовать навести связи.
— Андреич, выдай Федору пять рублей за честность и готовность поручится за православного соотечественника.
— Рад стараться, Ваше Императорское Высочество! — проорал матрос.
— Ступай, братец, — отпустил я его.
Щелкнув каблуками и козырнув, матрос с поклоном принял из рук камердинера ассигнацию и ушел. На ассигнации, кстати, имеются подписи управляющего Государственного банка, ответственного кассира и приписка о том, что при предъявлении ассигнацию можно поменять на золотые или серебряные монеты. Не совсем «золотой стандарт» — курс пока плавает. Золотого стандарта допускать нельзя — прямой путь во внешнедолговое рабство. Монетарная масса растет и будет расти дальше, и золота Родине, несмотря на богатейшие недра, не хватит физически — технологии совсем не те, чтобы забуриваться на километры под землю. Технологиям я помогу — в универе учился на совесть, и многие «нефтяные» наработки годятся для геологии в принципе. Помимо недостатка собственного золотого запаса, есть и издержки — монеты портятся, теряют в весе, закапываются бережливыми гражданами в землицу, и их нужно отливать заново. Проблема хранения и обслуживания запаса тоже влетает в копеечку. Импортерам, инвесторам и экспортерам, спору нет, очень выгодно, но стабилизировать валюту и привлекать инвестиции можно и более рациональными способами. Александру, Никки и прочим имеющим право на решения в масштабах страны будут петь о том, насколько это хорошо и престижно, и они поведутся. Моя задача — собрать лобби противников «золотого стандарта» и прогнуть монархов на привязку рубля, например, к золото-серебряно-валютным резервам.
 
За размышлениями я успел добраться до стола и написать Никки записку:
«Купец Евпатий не лгал. Собираюсь вести его в полицию в компании сэра Уолласа. Уверен, наш добрый английский друг разберется и сам, но я считаю это хорошим поводом для прогулки. Не каждый день (и слава Богу!) доводится встретить настоящего плантатора-лиходея. Не желаешь ли отправиться с нами? Твой верный брат Жоржи».
— Андреич, Его Императорскому Высочеству, — отдал записку. — И кликни сэра Уолласа.
— Сию секунду, Георгий Александрович, — поклонился камердинер и пошел выполнять приказ.
— Дорогу до плантации помнишь? — спросил я Евпатия.
— Помню, Ваше Императорское Высочество!
— «Императорское» можешь опускать, — великодушно махнул я на него рукой. — Имя плантатора?
— Томсон, Ваше Высочество. Джордж.
— Значит сейчас поедем к нему, спрашивать как так вышло, — пообещал я. — Федор, переодеться!
Оставив гостей сидеть в гостиной, я сходил до спальни, где слуги меня переодели. Просто жесть — к завтраку одна одежда, к прогулкам — другая, к важным приемам — третья, к обеду — четвертая. Будь я на самообслуживании, я бы растерялся и впал в ничтожество от таких сложностей, а так просто немного раздражает. Но одежда замечательная — сидит как влетая, все ткани дышат и приятны телу, в зеркало на себя смотрю и невольно ухмыляюсь тому, насколько я стильный.
Сначала прибыл посыльный от Никки: «С радостью разделю с тобой это маленькое приключение, милый Жоржи. Встретимся у лифта через тридцать минут. Велю взять побольше фонарей. С надеждой на увлекательную прогулку, твой верный брат Никки».
Отлично, Высочайший «таран» с нами! Ах да, рейткнехт простаивает, а не должен:
— Юрка, готовь выезд.
— Сию секунду, Георгий Александрович! — отозвался рейткнехт и пошел заниматься делом.
— Его Императорское Высочество возмущен таким отношением к его подданному, — порадовал я новостью опасливо сидящего на краешке кресла — а ну как испачкает или порвет, и я расстроюсь? — Евпатия.
Кирил ко мне привык, поэтому в своем кресле сидит нормально.
Купец внезапно бухнулся на пол, завыл и пополз ко мне на коленях. Потерял все, планировал помереть в грязной канаве, а тут аж два принца «вписываются» — не чудо ли? Но сапоги мне целовать не надо.
— Встань! — велел я.
Мужик моментально выполнил приказ.
— Кирил говорил — ты в средствах не стеснен?
— Так, Ваше Императорское Высочество, — не переставая плакать от радости, подтвердил купец. — Последнюю рубаху…
— На кой мне твоя рубаха? — перебил я. — Ты лучше вот что — когда домой вернешься, на свои средства две школы для крестьянских и мещанских детей построй да учителей найми. Читать, писать да считать пусть учатся — это дело для всей нашей Империи полезное и богоугодное.
— Господом клянусь, Ваше Высочество, — перекрестился он. — В лучшем виде сделаю!
Самоконтроль вернулся, и просьба опускать «императорское» вспомнилась. Ну а мне по возвращении в Питер нужно идти на ковер к «любезной матушке» — Императрица у нас традиционно рулит образованием, благотворительностью и частью медицины. Массовое образование — это штука в XX веке жизненно необходимая. Здесь мы упираемся в недостаток учителей, поэтому нужно начать с разворачивания педагогических училищ. Быстро «Макаренок» они мне не вырастят, но мне и не надо — достаточно научить народ читать, писать и считать, построить хотя бы в крупных городах библиотеки, добавить профессиональное образование, и страна начнет расцветать как на дрожжах. Неграмотные граждане — это невообразимого потенциала ресурс, и именно эти люди и их потомки при СССР первыми запустили человека в космос. Мне — гораздо проще, чем товарищу Сталину. Ему кадры приходилось выращивать, а у меня есть целый пласт уже готовых мудрецов, управленцев, командиров и прочих нужных стране людей. Очистить этот пласт от дармоедов и идиотов, и мне будет на кого опереться. Школы пока возьмем трехлетние — за три года минимальный набор навыков человек усвоит. Так же нужно увеличивать количество вечерних школ — некоторые заводчики их уже применяют — и воровать у большевиков кампанию по ликвидации безграмотности, отправляя часть обученных грамоте людей заниматься с крестьянами и рабочими.