Что нас не убивает (СИ)

— Зачем им Ильич?
— А я знаю? — спросил Федор. — Некоторые слишком любят цепляться за прошлое. Понятно, что вернуть на Землю системного рейд-босса в новых условиях они не могут, но, я так понимаю, хотят наладить связи и сотрудничество, так пусть попробуют.
— Пусть, — согласился я. — А как там Гарри?
— Как только возобновилось авиасообщение между странами, улетел домой, — сказал Федор. — Заявил, что раз уж в следующие сто лет покидать Землю он не собирается, то намерен заняться садоводством. Или огородничеством. Можешь себе представить Бордена, выращивающего помидоры? Ну, или что у них там в Англии принято выращивать.
— Не знаю, что там с помидорами, но сорнякам и вредителям там явно не поздоровится.
— Артур тоже свалил в неизвестном направлении, если тебе интересно, — сказал Федор. — Пообещал, что возьмет трубку, если позвонят, но предпочел бы, чтобы не звонили.
Ну, это на Джокера очень похоже.
— А как с китайцами порешали?
— Пока никак, — сказал Федор. — Но определенные работы в этом направлении ведутся. Сейчас гуманитарную помощь им с самолетов сбрасывают, чтоб они друг друга жрать не начали. Виталик говорит, есть шанс откатить их до нормального состояния.
— Отличная новость, — сказал я. — Отток большой?
— Сейчас где-то на уровне десяти процентов, — сказал Федор. — И постепенно снижается. Честно говоря, мы думали, что будет хуже. Ну, я лично думал, что будет хуже, но очень многие захотели остаться. Пример Бордена и Джокера, действия Виталика и его окружения… Тебе, кстати, памятник хотят на Красной площади поставить.
— А мне-то за что?
— Вот и я им это говорил, — сказал Федор. — А они все равно хотят.
— А как в целом?
— Ну, в целом пока катастрофы нет ни здесь, ни там, — сказал Федор. — Однако, черт знает, что из всего этого выйдет в итоге. Взаимодействие двух Систем… Результат всего этого предсказать сложно.
— Рабочая ситуация, — сказал я.
— Как думаешь, Рейден именно этого хотел?
— Я не думаю, что у него был какой-то конкретный план, — сказал я. — Скорее, он и группа осевших на Земле Архитекторов поняли, что их Система зашла в тупик, а сами они, в силу каких-то причин, ничего изменить не могли. Вот они и постарались создать поколение потенциальных героев, чтобы эту ситуацию переломить.
— Это он тебе сказал или ты сам домыслил?
— А какая теперь разница?
— И то верно, — сказал Федор. — А сами они ничего сделать не могли, потому что…
— Не знаю, — сказал я. — Они слишком хорошо понимали, как тут все устроено, ведь они сами это и устроили. Может быть, для того, чтобы выйти за предел возможностей, нужно просто не знать, что такой предел существует. Такая у меня теория.
— И, судя по твоим вопросам, сам ты на Землю не собираешься?
— Нет, — сказал я.
— Почему?
— Я боюсь, — сказал я. — Все стало слишком хрупкое, а я даже не как слон в посудной лавке, а как тиранозавр на фабрике фарфора. Одно неловкое движение…
— Один щелчок пальцами?
— Типа того.
— И что ты теперь будешь делать? Есть план?
— Для начала, я допью это пиво, — сказал я. — Потом попрощаюсь с тобой, выйду на улицу…
— То есть, счет придется оплачивать мне?
— Не прибедняйся, ты можешь себе это позволить, — сказал я.
— А потом?
— Фиг знает, — сказал я. — Может быть, пришло время узнать, есть ли жизнь вне Системы.
— Есть, — сказал Федор. — И она называется Множество.
— Я имел в виду, какую-то другую жизнь, — сказал я. — О которой мы еще не знаем.
— То есть? — не понял Федор. — Что ты имеешь в виду?
— Глубокую разведку, — сказал я.
— А у тебя что, есть космический корабль? А, ну да… ты теперь сам себе космический корабль. Ты ведь не шутил тогда насчет того, как вернулся в Систему?
— Нет, — сказал я. — И знаешь, то время, что я провел там, в одиночестве среди звезд, рассекая пространство и чувствуя это каждой молекулой своего тела, пожалуй, было очень неплохим временем. Прости за невольный пафос.
— Значит, ты собираешься свалить? На самом деле?
— По крайней мере, на какое-то время, — сказал я. — Потом-то я все равно вернусь, чтобы узнать, как у вас дела.
 
— Значит, это конец истории?
— Это конец только этой истории, — сказал я. — Но в нашей жизни будут и другие.
— Наверняка, — согласился он.
Я допил пиво.
— Уже уходишь? — спросил Федор.
— Да, — сказал я. — Бывай, архимаг.
— Удачи тебе в твоих путешествиях, физрук.
Что-то определенно заканчивалось, и это было грустно. Но что-то и определенно начиналось, и это внушало надежду.
И кроме того, мы победили.
Опять.
Видно, судьба у нас такая.
На улице было ранняя осень, накрапывал мелкий дождь и горожане кутались в плащи. Я натянул капюшон и сунул руки в карманы куртки.
Я еще не определился, куда я двину. Куда-нибудь за пределы Системы, это понятно. И явно не в том направлении, куда ускакало Множество. Лучше бы нам какое-то время не встречаться, а то ведь они наверняка на меня затаили, и попробуют прыгнуть, а следующий раунд переговоров может оказаться для них фатальным.
А мне хотелось хоть немного передохнуть от вот этого вот всего.
— Чапай, постой! — Федор нагнал меня уже в следующем квартале.
Я остановился, изумленно задрал бровь.
— Все-таки, один вопрос так и не дает мне покоя, — сказал Федор. — Мы до сих пор не знаем, откуда взялся шприц.
— Какой шприц? — не понял я.
— Шприц, благодаря которому Артур получил свои способности, — сказал Федор. — Благодаря которым он на втором витке всех спас и удержал мир от катастрофы.
— А, вот это способности, — сказал я.
— Сам Магистр заявил, что никогда не слышал о таком артефакте, — сказал Федор. — И я так и не нашел ни одного упоминания о чем-то подобном. Но ведь откуда-то же он взялся, и это продолжает меня беспокоить.
— А, этот шприц, — сказал я.
— Ты сейчас издеваешься, да?
— Нет, — сказал я.
Я вытащил руку из кармана и засунул ее куда-то, недолго там поискал, а потом вручил Федору небольшую светящуюся шкатулку.
Недоверчиво глядя на меня, архимаг открыл шкатулку и извлек оттуда золотой шприц. На одной стороне его было написано “избранный”.
А на другой была инструкция по применению, основную идею которой сформулировал когда-то Кэролл.
Вколи меня.
— Такой шприц, да?
— Э… да, наверное, — сказал Федор. — Где ты его взял?
— Можешь считать, что я его сотворил.
— И что мне с ним теперь делать?
— Используй его по назначению, — сказал я. — Сделай так, чтобы Артур его вовремя получил.
— Но он же его уже получил?
— Как это может быть, если ты держишь его в руках?
— Вот черт, — сказал Федор. — И как я должен это устроить? Отправиться в прошлое и каким-то образом засунуть этот шприц в того зомби, которого он пришибет первым?
Я пожал плечами.
— Ты — архимаг, Федор, — сказал я. — И у тебя целая жизнь впереди. А самое приятное в машине времени то, что когда бы ты ее не изобрел, это не может случится слишком поздно. Мысль в том, что если у тебя есть машина времени, ты уже никуда не можешь опоздать.
— Потрясающе, — выдохнул Федор. — Значит, ты предлагаешь мне изобрести машину времени? Вот так запросто?
— Я не настаиваю, — сказал я. — Ты можешь найти какой-нибудь другой способ.
— Только игровые способы на Земле больше не работают, — сказал Федор. — А что, если у меня не получится?
— Тогда возникнет темпоральный парадокс, пространственно-временной континуум схлопнется в черную дыру, вселенной придет конец, и ты будешь во всем этом виноват, — сказал я.
— Вот и началась новая история, — сказал Федор.
— Подойди к этому вопросу творчески, — посоветовал я.
— Угу, — мрачно сказал он, почесывая затылок.
Но если вы думаете, что это история о том, как архимаг Сумкин устроил темпоральный парадокс, в результате которого пространственно-временной континуум схлопнулся в черную дыру, а вселенной пришел конец, то черта с два вы угадали.