Что нас не убивает (СИ)

Я, естественно, зашел. А потом за мной зашла Морриган.
— Кто это с тобой?
— Морриган, — сказал я.
— Можно просто Мор, — сказала Морриган.
— Очень приятно, — сказал Виталик. — Я…
— Я знаю, кто ты, — сказала Морриган, подошла к окну и устроилась на широком подоконнике с видом на внутренний двор. Поскольку одета она была… ну, довольно неофициально и явно неподобающе для столь серьезной обстановки, взгляды местных оказались прикованы к ее фигуре.
— Есть разговор, — сказал я.
— Серьезный?
— Ну так, на троечку, — сказал я.
— Понимаю, — сказал Виталик и обратился к присутствующим. — Получасовый перерыв.
На столе у Виталика лежала брошюра за авторством А. Ф. Сумкина. На обложке была изображена мрачная тощая долговязая фигура в черном плаще и с накинутом на голову капюшоне, из-под которого сверкали два ярких, как точки лазерных прицелов, глава. Очередное творение пропагандистского гения называлось “Смерть действительно существует и он родом с Земли”.
Вместо косы смерть держала в руках два пистолета, в очертаниях которых легко угадывались “вальтеры ппк”.
— Он никогда так не одевается, — сказал я, ткнув в обложку пальцем.
— В данном случае это не принципиально, — сказал Виталик.
И хотя права на изображения лица Бордена явно не принадлежали никакой третьей стороне, я прекрасно понимал, почему на картинке его нет.
Задачей А.Ф. Сумкина было максимально напугать всех обитателей Системы, а неизвестное пугает с куда большей эффективностью.
— Твоя девушка? — поинтересовался Виталик, скосив глаза на Морриган.
— Ну да, — сказал я.
— А чем закончилась твоя миссия?
— Ну, скажем так, она была довольно успешна, — сказал я. — И изрядно познавательна. В ближайшие пару тысяч лет с той стороны к нам точно не прилетит.
— Хорошо, что хоть оттуда не прилетит, — сказал он.
Видимо, на Земле все было непросто и А.Ф.Сумкин клепал свою макулатуру не просто так.
— Как ситуация? — спросил я.
— Как бы сказал ты, на троечку, — вздохнул Виталик, валясь в кожаное кресло. — Нам удалось достичь хрупкой стабильности, но нет никаких гарантий, что мы сможем удержать это все на краю и не свалиться в пропасть. Все-таки, у нас всего одна планета против сам знаешь, скольки.
— Прорывы?
— Пока только мелочь, — сказал Виталик. — Несколько сотен одиночек, три попытки клановых рейда, из них только один — на нашей территории. Один отбили американцы, третьему удалось закрепиться в Австралии, и они держались, наверное, дня три, прежде чем туда подоспели наши силы быстрого реагирования. Австралия — слишком далеко, мы не сразу узнали, что происходит.
— Наши? — уточнил я.
— Земные, — сказал Виталик. — Поскольку ОСССР оказался самым эффективным в деле противостояния пришельцам государством, мы координируем действия остальных и проводим консультации. В общем, куча лишнего геморроя на мою… скажем, голову. Но это все ерунда, ты же понимаешь. Когда Система поймет, что так нас не интегрируешь, она наверняка попытается устроить нам какой-нибудь крупный ивент, и нам придется отбиваться не от рейдов, а от массированных атак и ковровых бомбардировок. Мы подготовились, но этого недостаточно, мы можем дать Системе бой, может быть, даже несколько боев, но победить в этой войне у нас не получится.
— Я как раз по этому поводу, — сказал я.
— Ты что-то знаешь о том, что случится в ближайшее время?
— Нет, — сказал я. — Но у меня есть план.
Он потер ладонью заросшие щетиной щеки.
— Мне должно стать страшно, Чапай?
— Он довольно рискованный, — сказал я.
— Мне уже страшно.
— Но другого выхода я не вижу, — сказал я. — Если мы интегрируемся в Систему, как она этого хочет…
— Мы потеряем нашу цивилизацию, — сказал Виталик. — Растворимся в тысячах миров.
— Но и вернуть все, как было, мы тоже не в состоянии, — сказал я.
— Этот поезд ушел так давно, что мы даже не успели помахать ему вслед, — согласился Виталик. — Хотим мы того или нет, мы уже в игре.
— И нам придется в нее сыграть, — сказал я. — Поэтому я предлагаю изменить правила.
 
— Я слушаю, — сказал Виталик.
И я ему рассказал.
Много времени это не заняло, поскольку я изложил только сам план, временно оставив за кадром те размышления, которые меня к нему привели, и те выводы, которые я сделал из истории последних лет. И последних витков.
— Выглядит довольно просто, — сказал Виталик, когда я закончил.
— Ну, проблемы обычно вылезают на стадии исполнения, — сказал я.
— Мы столкнемся с противодействием среды.
— Наверняка.
— И в долгосрочной перспективе все это может привести к непредсказуемым последствиям.
— С планами, которые выглядят просто, это обычное дело.
— Но лучшего предложения у меня все равно нет, — вздохнул Виталик. — Я с тобой. Кто еще в курсе?
— Ты первый, — сказал я.
— Нам понадобится Борден, — сказал он. — Или уже нет?
— Все еще да, — сказал я.
— И было бы просто отлично, если бы нам не понадобился Джокер, — сказал он.
— Да, это было бы отлично, — сказал я. — Но никаких гарантий, как ты понимаешь, я дать не могу.
— Да какие уж тут гарантии, — сказал Виталик. — Как мы это сделаем? В смысле, я уже понимаю, как. Я имею в виду, когда.
— Наши на островной даче Кевина, — сказал я. — По крайней мере, время от времени туда возвращаются.
— Я не могу покинуть Землю в такой момент, — сказал Виталик. — По крайней мере, надолго.
— Понимаю, — сказал я. — Я отправлюсь туда, дождусь команду и заберу тебя, когда все соберутся. Или мне просто притащить всех сюда?
— Нет, — сказал он. — Давай сначала обсудим все это в более спокойной обстановке. Может быть, у кого-то все-таки найдется идея получше.
— Ты на самом деле в такое веришь?
— Конечно же, нет, — сказал Виталик. — На самом деле, идеального решения тут все равно нет, и хотя твои способы всегда отличаются некоторой…э… радикальностью, я с тобой, Чапай.
— Как в старые добрые времена, — сказал я.
— Как в старые добрые времена, — согласился он. — Пива хочешь?
  
Интермедия. Магистр
 
Это было опасное место, которое посещали только очень опасные люди, и Первый Игрок был одним из них.
На входе ему пришлось предъявить жетон, без которого в этом заведение делать было нечего. Впрочем, наличие жетона гарантировало только то, что предъявивший его человек может войти.
То, что он сможет выйти, не мог гарантировать никто.
В зале было немноголюдно, человек шесть, и все они, включая бармена, одновременно подняли глаза для оценки новоприбывшего.
Бармен, впрочем, тут же взгляд опустил и вернулся к протиранию грязного стакана не слишком чистой тряпкой. Из сидевших за столиком Магистра должны были узнать, по меньшей мере, трое, и предупредить остальных, что связываться не стоит, так что Первый Игрок не стал тратить время на создание грозного вида и метания зловещих взглядов, а сразу прошел в отдельный кабинет, где его уже ждали.
— Должен сказать, из всех странных мест, где проходили наши встречи, сейчас ты выбрал самое странное, Генрих, — сказал Магистр, усаживаясь в кресло.
Стол перед бароном был уставлен пустыми бутылками, и сам имперец выглядел довольно расслабленным, но обманываться не стоило. Ведь он тоже был одним из самых опасных людей в Системе.
Сам по себе, а не потому что был лучшим другом императора.
— Во всех мирах существует весьма ограниченное количество людей, которые могут называть меня по имени так, чтобы я не впадал при этом в ярость, — сказал барон. — С чего ты решил, что входишь в этот список?
— Ну, я даже не знаю, — сказал Магистр. — Может быть, потому что мы с тобой знакомы без малого уже почти пятьсот лет? Может быть, потому что мы союзники?
— Мы не союзники, — сказал барон. — Мы — партнеры. Это исключительно деловой подход, и он не означает, что в какой-то момент наши пути не могут разойтись.