Люди и нелюди (СИ)

— Есть продолжать снижение.
Собственно, в том и заключалась работа капитана — пока все идет, как надо, он тут просто присутствует, не мешая и не отвлекая от работы. Бездельничает, можно сказать. Но если что-то случится, принимать решения, выполнять их и нести ответственность должен он.
Внезапно Каверин вспомнил свой последний полет в качестве старшего помощника. Старый капитан — это был его восьмой вылет в этом звании, Александр Черногоров, внезапно почувствовал себя плохо. Просто шел по коридору, и вдруг покачнулся, приваливаясь к стене и хватаясь за сердце. «Давай, Владик», — только и прошептал он, серея лицом. И Владигор заставил себя перешагнуть через протянувшиеся поперек коридора ноги начальника и, на ходу вызывая врача, ухитриться самостоятельно провести стыковку с орбитальной станцией и ничего не перепутать.
Через несколько недель, уже после того, как Черногорова увезли в орбитальный госпиталь, а сам Владигор радировал на Землю, доложив о результатах экспедиции к планете, названной Радугой, ему позвонил сам капитан и поздравил с новым званием. Сердечный приступ был Черногоровым частично инсценирован — посоветовавшись с врачом и командным центром, он в то утро нарочно принял пару капсул седативного препарата, чтобы проверить, готов ли «в дело» его помощник. «Принимай «Мол Северный», капитан Каверин!» — сказал на прощание бывший начальник.
Подумав об этом — и о своих чувствах в тот момент — Каверин покосился на своего старшего помощника. Грем Сименс, конечно, толковый, но рановато ему устраивать такие экзамены. Слабоват. Не потянет. Ну, что ж, бывает. Иной до старости в старпомах летает, и ничего. Нашел, значит, человек свое место.
— Угол двенадцать и три, — привлек его внимание голос первого пилота.
— Торможение минус одиннадцать и одна, — тут же откликнулся второй пилот.
«Мол Северный» сбрасывал скорость, постепенно снижаясь.
— Высота двадцать тысяч.
— Так держать! — распорядился Грем Сименс и покосился на капитана. Каверин кивнул. Все шло хорошо. Не хотелось думать о плохом. Плохого в их профессии и так более чем достаточно.
Описывая один из последних кругов, «Мол Северный» догнал заходящее за горизонт местное светило.
«Солнце, — мысленно поправил Каверин. — Здешние поселенцы будут называть его солнцем».
Ярко-оранжевый диск, чей спектр несколько отличался от привычного солнечного, завис чуть ли не прямо по курсу корабля. С некоторым опозданием среагировала автоматика — сработало затемнение, чтобы яркий свет не слепил людям глаза. Впрочем, ненадолго — корабль продолжил движение, и вот уже яркий диск сместился чуть правее.
Каверин бросил взгляд на боковой информационный экран. Да, садиться придется в закат. Ничего. Справятся. Надо только взять немного пониже, чтобы солнечные лучи падали под другим углом.
— Угол плюс десять, — приказал он.
Если кто-то из пилотов и удивился, не подал вида. На то он и капитан, чтобы приказывать. Лишь старший помощник удивленно приподнял брови, и то ничего не сказал.
Повинуясь приказу, «Мол Северный» резко пошел вниз, «ныряя под свет». Тут же поступили сигналы об увеличении перегрузок, изменении давления и температуры реакторов, но показатели были в пределах нормы. Пилоты резко сбросили скорость, компенсируя их. Каверин посмотрел на боковой экран с цифрами. Расчетное время сократится на восемь с половиной минут. Ровно на столько раньше они ступят на планету.
— Запись включена? — вспомнил он.
— Так точно, шеф, — откликнулся Грэм, — как только вошли в атмосферу…
В голосе старшего помощника слышалось злорадство. Мол, как же ты, капитан, это прошляпил! Каверин сделал пометку в памяти поговорить с Сименсом с глазу на глаз. Весь полет они как-то находили общий язык, но это была и самая легкая часть пути. На планете будет с разы сложнее. Они должны быть единым целым и максимально доверять друг другу!
Натужный рев двигателей спешащего на снижение корабля, конечно, не был слышен здесь — звукоизоляция рубки была отменной — но Каверину все равно казалось, что корабль ревет и рычит, стремясь к земле. На экранах бегущей строкой сменяли друг друга показатели. Два пилота и помощник еле успевали отслеживать перемены.
 
— Черт!
Яркий свет затопил экраны. Оба пилота непроизвольно вскинули руки, закрывая глаза. Помощник пилотов просто зажмурился.
— М-мать…
— Что за…
Каверин и Грэм оба подались вперед, щуря глаза от яркого света. Но корабль уже пронесся дальше, и яркое пятно осталось позади. Всего секунду или две люди ничего не видели, да и потом не сразу пришли в себя от яркого света, но этого было достаточно, чтобы управляемый полет превратился в свободное падение. Лишенный управления и контроля, «Мол Северный» ринулся к земле, как подбитый.
Заголосила сирена, оповещая о внештатной ситуации. Перегрузки вдавили тела людей в кресла. По внутренней связи, перекрывая друг друга, раздалось несколько входящих звонков — машинное отделение и некоторые другие отсеки спешили доложить о возникших проблемах или поинтересоваться, что произошло.
Каверин резко выпрямился, опираясь на руки, как на костыли, преодолевая растущую силу тяжести.
— Спокойно, — ему показалось, что он говорит нормально, но голос выходил из горла с тихим шипением. — Всем оставаться на местах. Ян, штурвал на себя. Грэм, свяжитесь с аналитиками — пусть работают. Хаксли, — окликнул он навигатора, — новую траекторию, быстро. Скорость не сбрасывать. Маневр «вираж» с выходом на «горку». Как понял?
— Есть «вираж» с выходом на «горку», — откликнулся первый пилот Ян Макарский.
— Выполнять. Остальные страхуют… Сименс! Что аналитики? Есть результат по вспышке?
— Работают, — медленно произнес он.
— Долго.
— Так никто не был готов…
— Найти запись, просмотреть в замедленном темпе, уточнить время и место!
— Работают, — повторил старший помощник.
Повинуясь пилотам, «Мол Северный» медленно, нехотя пошел на «вираж», отрываясь от земли. Вот тебе и минус восемь с половиной минут!.. Как бы в плюс не ушло! Но эта вспышка… на неизведанной планете может произойти все, что угодно. Ни капитана, ни экипаж никто ни в чем не обвинит. Тем более, если выяснится, что планета все равно пригодна для жизни. А вспышка…ну, луч солнца упал на гладкую поверхность ледника или там выходит на поверхность «чистый» металл… На некоторых планетах такое бывало. Правда, это были в основном безжизненные глыбы металла и камня, лишенные не только жизни, но и атмосферы. А это…
Послышался еще один звонок. Аналитики.
— Капитан, — послышался звонкий голосок Маши Топильской, — мы тут кое-что проанализировали… похоже, это какой-то природный локальный феномен. Мы зафиксировали поток мощного излучения неизвестной природы.
— Неизвестной природы?
— Ну, пока неизвестной… Нужны дополнительные анализы…однозначно выводы делать рано… Но зато мы попробовали установить примерные координаты. Потом можно будет выслать туда разведывательный зонд и как следует изучить проблему.
— Вас понял. Каково состояние сейчас?
— Вы про излучение? На данный момент оно отсутствует. Скорее всего, сопровождало вспышку, но сейчас мы в любом случае ушли из зоны поражения и…
— Достаточно, — перебил Каверин. — Включите этот пункт в план исследований, разработайте первичный маршрут и позже представьте мне для ознакомления.
— Задание поняли, — откликнулась Маша. — Конец связи?
— Конец связи.
На какое-то время капитан словно отключился от происходящего. «Зона поражения». Это словосочетание будило в нем недобрые предчувствия. Мало ли, что это за зона, что там за источник излучения и что он поражает. Но исследовать его он обязан. И, если что, с мечтой о новой планете придется распрощаться. Он еще может пожертвовать жизнями своего экипажа и будущих колонистов, но людьми родной планеты рисковать не обязан.
 
Тем временем пилотам удалось справиться с кораблем, и «Мол Севеный» все-таки заложил вираж, круто уходя вверх. На миг перегрузки опять возросли настолько, что взвыли сирены тревоги, но потом корабль выровнялся и снова пошел на снижение.