Попаданцы. Мир Таларея. Книга 1

Олег и его сестра были единственными на Таларее, кто имели такую мощную целительскую магию, как когда-то считал граф ри Неров. Пока не познакомился с Викой, магиней Тень.
– Бельё пусть дура наша выстирает или отдадим трактирным прачкам? – спросила раскрасневшаяся Прила, отвесив лёгкий подзатыльник служанке. Утомившиеся от долгого пути граф и графиня позволили себе провести в мыльне больше часа времени. – У нас сколько денег при себе осталось?
– У меня в кошеле одиннадцать лигров. – Лешик не спеша надевал на себя свежие сменные нательные кальсоны и рубаху. – Так что выдай Солании из своих. Не обеднеем от десятка солигров. К тому же я завтра с самого утра в отделение винорского банка схожу, оно уже более полугода здесь работает. Вексель абонирую.
Отправив служанку с ворохом грязной одежды в прачечную и выделив ей дополнительные монеты на посещение чёрного зала, Лешик с Прилой, не заходя в свой номер, прошли сразу в едальню.
– Леш! Прила! Мы здесь! – помахал рукой от стола возле дальнего окна болтун Жотнир. – Идите к нам!
Он и их попутчики с «Любимой Геты» уже разместились на лавках и успели сделать заказ.
– Сейчас все мозги вынесет, – буркнул генерал безопасности слова, однажды услышанные от шефа, сказанные тем в адрес графа Армина, имперского министра финансов.
– Да ладно тебе, – толкнула Прила мужа в бок. – Толстячок очень милый и вежливый. Я даже передумала по прибытии в Растин организовать ему неприятности. Пошли?
 
Глава 2
 
Прила первой села на скамью рядом с женой одного из торговцев, а Лешик пристроился возле неё.
В их компании собрались люди не бедные, поэтому стол, рассчитанный на десять – двенадцать человек, был почти полностью заставлен едой, закусками, вином, сидром, элем, и даже имелся небольшой штоф знаменитого сфорцевского кальвадоса.
Ударять лицом в грязь Лешик не стал и заказал себе и супруге целого гуся, запечённого с черносливом, и дорогого синезийского вина. Граф покушать любил, да и его драгоценная половина, несмотря на свою стройную фигурку, в еде от мужа сильно не отставала. Этой её способности много есть и не полнеть давно удивлялась королева Клемения Винорская. И немного завидовала.
Хотя, чему там завидовать? – мысленно хмыкнул генерал. – Вкусы ведь разные. Тот же император, в отличие от своего начальника службы безопасности, чаще предпочитал девушек полнее. Прощелыга и интриганка Веда, ставшая аж герцогиней ре Вил во многом через постель государя, имела весьма аппетитные формы.
Лешик к этой хитрой и меркантильной фаворитке испытывал симпатию. Он относился к той немногочисленной части окружения императора, которая считала, что от бывшей рабыни, жены главного помощника Олега в вопросах торговли, много пользы, и не только в приведении государя в хорошее настроение, но и в практических делах.
Герцогиня ре Вил была очень активной, жёсткой и хваткой, с желанием бралась за любой участок работы и, часто совсем не разбираясь в сути, умела мотивировать подчинённых на качественное выполнение поставленных задач.
Лешик отвлёкся от своих мыслей и за поеданием жаркого из птицы стал слушать соседей по столу, кивая в нужных местах. Говорить что-то самому графу ри Нерову не приходилось, тут и так образовалась ёрзающая на скамьях от нетерпения очередь из желающих поведать своё мнение раньше других.
Растинцы посетили не только отделения банков и меняльных контор, но и попутно успели посмотреть ассортимент и цены в местных магазинах и лавках. Купцы всегда остаются купцами, даже когда они всего лишь останавливаются на отдых во время путешествий.
О здешней торговле в основном и шла речь, пока едоки отдавали должное трактирной кухне, оказавшейся очень достойной, как оценил её Лешик.
– Отец, а почему в конторе сказали, что рубль теперь до двух лигров поднялся? – влез в разговор сын одного из торговцев, тринадцатилетний пацан, смешно пытающийся говорить баском, но часто срывающийся на детский взвизг. – Золота же в монетах одинаковый вес и там и там?
 
Грузный папаша любопытного паренька отвлёкся от споров по оптовой цене на хадонский шёлк и положил руку сыну на плечо.
– Золота-то действительно такое же количество, – терпеливо пояснил он, – вот только сфорцевские товары при расчёте рублями идут с большими скидками. Да и капиталы теперь стараются в монетах императора Олега держать.
– Много людей в королевствах и других империях теряют доходы и разоряются, – хмуро сказал самый возрастной – далеко за пятьдесят – растинец с большой плешью посреди седых волос, за время плавания загоревшей под солнцем до черноты. – Наш новый император однажды может плохо кончить. Против него все объединяются.
– Ерунда, – отмахнулся отец пацана. – Пока всё же он объединяет, а не против него. Слышал, что сказал фларгийский меняла? Их король Дейрим собирается сам проситься в состав Пскова.
– Его там только и не хватало, – ещё больше посмурнел плешивый.
Растин и Фларгия, расположенные рядом республика и королевство, были давними врагами. А теперь, получается, могут стать провинциями одного государства.
Если это так, то в дополнение к Винору, Тарку, Глатору, Саарону и Бирману Фларгия станет шестым королевством, чей монарх даст вассальную клятву лешиковскому шефу. А ведь раздавивший республику в Синезии и вернувший себе корону старый козёл Джеб тоже вроде бы присылал гонцов к Олегу. Так что теперь с учётом имперского манора Сфорц и республики Растин под скипетром Олега вскоре будет девять стран.
Во время последней перед отправкой на Алернию беседы с шефом Лешик пошутил, что, вернувшись, может увидеть Псковскую империю занявшей весь континент.
Государь юмор тогда не оценил, погрустнел и поморщился с досадой. Ответил, что, дескать, суметь бы до конца жизни переварить уже проглоченное. Сказал, нужно проложить не рельсовые, а железные дороги, попробовать создать телеграф на других принципах, перевооружить армию на огненный бой и много ещё непонятного уху своего начальника службы безопасности.
Но Лешик больше доверял мнению королевы Гортензии, утверждавшей о невозможности длительного мира. Оросская и Кринская империи не станут терпеть усиления конкурента и начнут натравливать на Псков всех своих шавок, и лучше бы поставить соседей под жёсткий контроль, вплоть до полной оккупации.
Получается, что и Лешик ошибся в своих предположениях о расширении империи Олега до границ Тарпеции, но и государь оказался не прав. Последнее вслух говорить граф ри Неров, естественно, не собирался.
– Может, пойдём уже в номер? – незаметно шепнула Прила на ухо супругу. – Надоело этот глупый спор про бирманскую шерсть слушать.
– Тоже хотел это предложить. – Лешик прикоснулся ладонью к спине жены и громко сообщил: – Хорошего вам всем вечера, уважаемые. А мы решили вас покинуть.
– И зря, – жена торговца шерстью посмотрела на соседку. – Прила, хозяин обещал, что через склянку будут выступать барды со сфорцевскими песнями.
– Мы скоро певцов и музыкантов в самом Сфорце послушаем, – улыбнулась графиня. – Наш путь в Винор через имперскую столицу лежит. Задержимся там ненадолго.
– Могут и не разрешить там остановиться, – вновь мрачно сказал плешивый торговец.
Отвечать ему графская чета не стала. Они поднялись к себе в номер и легли спать пораньше.
Ночью прошёл небольшой дождь, и, полагая, что улицы Чёрного Церна стали ещё грязнее, Лешик за ранним завтраком вдвоём с супругой решил вновь заказать портшез, послав за ним трактирного служку, но Прила наотрез отказалась.
Их попутчики ещё видели сны, да и из других клиентов гостиницы в зале сидели только четверо похмельных наёмников – трое угрюмых мужчин и сонная, на что-то злая девица с нашивкой лейтенанта-мага.
– Побудем в номере или походим по городу, пока банки не откроются? – спросил граф мнение супруги.
– Второе, – улыбнулась она.
Расспросив стоявшего за барной стойкой пожилого раба о том, как пройти к центру и желательно при этом не перепачкавшись до пояса, супруги отправились на прогулку.