В Восточном экспрессе без перемен
И вдруг меня тряхнуло — я вспомнил, что к завтрашнему утру мне сдавать словесность! Последний час я принимал ванну, и это у меня совершенно вылетело из головы! Теперь нужно бегом возвращаться во флигель и все делать, а только потом идти развеиваться. Задание, похоже, заняло у меня дольше обычного, и в результате в паб я вышел едва ли не в десять — к этому времени в большом сарае было совершенно темно. Во «Вьючной лошади» я увидел, что Кеннет сидит на своем обычном табурете в конце стойки. Он поздоровался, но о своем визите к мистеру Паркеру не упомянул, не стал о нем упоминать и я.
Наутро меня вновь разбудил ритмичный грохот. Выглянув из-за шторок, я увидел, что мистер Паркер уже встал и хлопочет. Он широко открыл двери сарая и выволок бетономешалку на погрузочную рампу. Она стояла там, двигатель работал, барабан крутился. Немного погодя я заметил, как он взглянул на часы, затем посмотрел на флигель. Я это принял за знак, что мне пора вставать, и выбрался из постели. Что-то подсказывало мне, что с лодками сегодня я не очень продвинусь, но свои планы он огласил, только когда мы сели завтракать.
— Пора бы нам сделать новый швартовный якорь для лодок, — объявил он. — Если еще протянем, на озере станет слишком неспокойно.
— Зимой штормит, что ли? — спросил я.
— Бывает, — сказал он. — А до весны откладывать работу нет смысла.
— Да, наверное, нет.
— Вы же умеете швартовный якорь делать, нет?
— Общее представление есть, ну.
— Это хорошо. У меня все для вас готово. Есть колесо от грузовика, длинная цепь и много бетона.
— Ага.
— Вам только надо все замесить.
— Ладно.
Прошло несколько мгновений. На другой стороне двора не смолкал ритмичный грохот.
— А вы ту домашнюю работу сделали? — спросила Гейл.
— О да, — ответил я. — Забыл принести. Все готово, можете забрать, когда хотите.
— Спасибо, — сказала она. — Кстати, ваше сочинение выиграло приз.
— Правда?
— Ага, его напечатали в школьном журнале.
— Что ж, — сказал я. — Вообще-то я этим вполне доволен. И что за приз?
— Купон на книги.
— О, это хорошо.
— Хотите?
— А вы что, не хотите?
— Да не очень.
— А, тогда ладно.
— Можете считать, что это вам награда за всю эту домашнюю работу.
— Э… спасибо.
Она сунула руку к себе в школьный ранец, вытащила купон на книги и положила его на стол.
— Тебе там надо расписаться на обороте, — заметил ее отец.
Я подумал, что он шутит, но Гейл тут же взяла шариковую ручку и церемонно поставила свою подпись.
— Спасибо, — опять сказал я, когда она вручила мне купон. — А у вас есть этот номер журнала, чтобы я поглядел на свою напечатанную работу?
— Ой нет, извините, — ответила она. — Я его выбросила.
Дребезг снаружи возвестил о прибытии пикапа Дикина. Через окно мы видели, как Дикин носился, поспешно доставляя молоко — сначала в дом, затем во флигель, — после чего быстро уехал.
— Я так понимаю, на юге опять бастуют, — сказал мистер Паркер.
— О, вот как? — сказал я. — Я не слышал.
— Вчера вечером по телевизору было.
— У вас, значит, и телевизор есть?
— Да, конечно. А что?
— Ну, я просто думал, люди здесь не увлекаются телевидением. Такие пейзажи и все такое.
— Да нет, у нас вон там стоит, — сказал он, показывая подбородком на соседнюю комнату. — Взяли ради «Человека с собакой» [4].— А чего они бастуют? — спросила Гейл. Смотрела она на меня.
— Вероятно, их волнует безработица, — предположил я.
— Так, а чем забастовка им поможет?
— Э… ну, вообще-то она не помогает, — сказал я. — Предполагается, что это некое заявление.
— А, — сказала она. — Понятно.
— Не верю я в безработицу, — сказал мистер Паркер.
— Неужели?
— Не бывает такого. Всегда есть что делать.
— Допустим.
— А на этой вашей фабрике много бастовали?
— Пока я там работал — нет.
— Похоже, продуктивное у вас там было предприятие.
— Да, им вроде все славно удавалось.
— И платили хорошо?
— Неплохо.
Ф — На черный день себе отложили, нет?
— Да, немного.
— Это хорошо.
Оборот, который приняла наша беседа, показался мне уместным предлогом поднять вопрос, какого я избегал последнюю неделю или около того. Загвоздка была в том, что, когда я согласился поработать с лодками, нам не удалось обсудить, сколько мне за эту работу будут платить. Я понятия не имел, должен ли я получать фиксированную сумму за всю работу или оплата будет почасовой, или как, поэтому решил коснуться этой темы сейчас.
— Э… вообще-то, — сказал я, — раз уж мы заговорили о работе…
— Вы совершенно правы, — сказал мистер Паркер, резко поднявшись из-за стола. — Если тут рассиживать, делаться ничего не будет.
И он тут же направился к дверям кухни, а мне оставалось лишь быстрее доесть завтрак и пойти следом.
Мы выбрались наружу и двинулись по двору к бетономешалке, которая по-прежнему вращала пустой барабан, оборот за оборотом. Рядом стояла тачка с составляющими для бетона. А кроме того, лежали ступица колеса и здоровенный кусок оцинкованной цепи. У бетономешалки было слишком шумно, чтоб и дальше разбираться с моим жалованьем, поэтому я пока отставил этот вопрос. Кроме того, настоятельной нужды в этом у меня не было, поскольку ни с какими деньгами расставаться в обозримом будущем мне не требовалось. Во «Вьючной лошади» у меня кредит, все продукты и молоко мне тоже в кредит доставляли. Очевидно, что когда-нибудь, совсем скоро, со всеми этими сопутствующими долгами мне предстоит разобраться, но взимать с меня никто, похоже, не торопился, поэтому я решил об этом не беспокоиться.
Изготовление швартовного якоря было довольно безыскусной задачей. Одним концом я прикрепил цепь к ступице колеса, а затем принялся грузить лопатой песок, гравий и цемент в бетономешалку. Удовлетворившись, что дело у меня спорится, мистер Паркер сказал, что «предоставит все мне», и укатил куда-то на своем пикапе с грузовым прицепом. Вскоре после Гейл в школьной форме направилась вниз по склону, по обыкновению кратко мне помахав. Когда бетон был готов, я вылил его в колесную ступицу и оставил застывать. Я прикидывал, что на это уйдет неделя, и только потом его можно будет сбросить на дно озера.
Эта задача заняла совсем немного времени, и результат выглядел сносно. Прежде чем вернуться к лодкам, я решил вознаградить себя чашкой чая и добрел до флигеля. На столе лежал свежий номер «Газеты торговца». У меня выработалась привычка брать ее почитать после того, как мистер Паркер черпал из нее всю необходимую ему информацию. Просто из интереса и любопытства — я не собирался покупать ничего из того, что там рекламировалось. Я сделал себе мысленную заметку, что, раз у меня теперь есть купон на книги, надо бы найти себе для чтения что-нибудь действительно стоящее, а пока что раскрыл «Газету» на случайной странице. И тут взгляд мой упал на объявление, которого я раньше не видел. Оно значилось под рубрикой «Услуги» в районе Миллфорда и гласило:
ЦИРКУЛЯРНАЯ ПИЛА С НАЕМНЫМ РАБОТНИКОМ
Все работы по распилу производятся на месте. Спрашивать Т. Паркера
Номер телефона прилагался. Я прочел объявление несколько раз — удостовериться, что не ошибся, — затем стал листать дальше. Там кто-то собирал предварительные заказы на рождественские елки. По немедленной оплате предоставляется десятипроцентная скидка. Меня поразило, что это как-то рановато, пока не дошло, что до Рождества всего пара месяцев. Я трудился над лодками, а осень меж тем, несомненно, ко мне подкралась, и порыв ветра снаружи это лишь подтвердил. Я едва замечал, что погода ухудшается, поскольку почти весь день проводил в большом сарае. Но даже так признаки теперь были очевидны. Несмотря ни на какую мою новую клепку, сарай, когда в него бились стихии, продолжал скрипеть и стонать. Другие знаки тоже имелись. Деревья оголились, медленно опускалась температура. Шагая по вечерам в паб, я слышал на озере морских птиц — они крякали и спорили друг с другом. Судя по звуку, их туда слетались тысячи. Я понятия не имел, откуда они, но, казалось, они располагаются здесь на зимовку. Подумал о семи лодках, ждущих покраски, о расписании игр в дротики, о нескончаемых пинтах «Топэмовского» «Эксцельсиора-горького» — и осознал, что зимовать здесь придется и мне.