Тень ищет своё место (СИ)

***
Наритьяра Младший, вернее, уже единственный, смотрел на звёзды из середины Ярмарочного круга. С тех пор, как он обрёл право и возможность выбирать, он всегда ходил за силой в одиночестве. Камни без «ключа» дают меньше и медленнее? Да, зато можно не остерегаться и не накручивать себя. Просто дойти до середины круга, рухнуть навзничь и перестать быть, а потом вдумчиво и неторопливо собрать себя заново. Это как превращение Летучей песни, только не для тела, а для рассудка и чувств. Младший выучился этому сам, от лютейшего страха перед учителем и Средним, от отчаяния и безнадёги, от смертельной усталости. Долго-долго стихии Голкья обращались с ним ласковее, чем двуногие.
До посвящения всё было иначе: тёплый родительский дом. И сейчас многое переменилось к лучшему, только он пока не привык… А стоит ли привыкать к хорошему, если за беззакония троих Наритьяр мудрые спросят с последнего выжившего? Пока стихии не успокоились, он нужен и жив. А потом — сразу суд. Может ли Совет его оправдать, или приговорит к изгнанию? От щемящей тоски раскрытые в небо глаза заплывают слезами. Холодно и больно, будто кристаллы льда прорастают сквозь сердце. По делам, последний из Наритьяр готов изгнать себя сам. Давно ли Кьяри из дома Занна с радостью и гордостью принимал служение? Боялся одного: что не выдержит испытаний. Желал хранить охотников своего клана и всех обитателей Голкья. Вместо этого Наритьяра Младший насильничал, убивал, живоедствовал, творил запретную ворожбу над теми, кого обязался хранить. А других хранителей, добросовестных, он подставлял под удары стихий, заманивал в ловушку Старшего, помогал Среднему приводить братьев и сестёр по служению к жуткой, беззаконной присяге. Он всё видел, понимал, участвовал. Очень хотел остановиться и остановить творимый ужас, но не смог. Не хватало сил, опыта, знаний — а главное, духу. Он трусливо, покорненько лёг под Среднего и ждал, хитрил, выгадывал. Дождался. Сделал так, чтобы мудрые смогли удержать Голкья на краю гибели. Удержали! Ещё шесть или семь песен, и «качели смерти» остановятся. Наритьяра мог бы протянуть дольше: не направлять, не согласовывать столь безупречно усилия поющих. Но он слишком устал, а кратчайший путь к цели — по лучу, как Солнце светит.
По воле Среднего, Младший тоже изменил себя силой Солнца. Изменил настолько, что ему трудно и больно входить в ночной, зимний Ярмарочный круг. Особенно в круг, который недавно возродился родственной ему силой Теней и щедро, от избытка, сочится ею. Даже странно! Наритьяра никогда не видел возрождённых кругов, впервые прикоснулся к этой древней сказке. Не с чем сравнить, хотя… Нет, чем валяться тут битой тушкой, оплакивать свою непутёвую жизнь и бездарное служение…
Мудрый размазал рукавом слёзы, поднялся на ноги и ещё раз поблагодарил возрождённые Камни за мгновения покоя, за подаренную силу. И сразу же завёл песнь перехода, шагнул в любимый круг Среднего, полуденный. В тот самый круг, возле которого чужой воин Нимрин убил несостоявшегося Великого Голкиру, а позже сам пел и едва не сгорел. Тут было очень странно: надо предупредить Вильяру и всех, чтобы этими Камнями пока не пользовались.
Наритьяра ушёл в третий круг, далеко в стороне, где ничего выдающегося за последние дни, луны и года не происходило, где даже Великих песен в этот раз не пели. Нет, больше никаких сомнений: сила Теней возросла везде. Мягонько, вкрадчиво, так что даже чуткий колдун, внимательно слушавший стихии, не сразу это заметил. Он-то отслеживал затухающий ритм «качелей», а тут, видимо, произошёл один быстрый, но плавный сдвиг. Что бы это значило? Догадки — очень неприятные, надо обсудить их с хранителем знаний. Да не безмолвной речью, а лицом к лицу.
Наритяра вернулся в Ярмарочный круг и, не мешкая, вышел вон. Едва миновал каменные ворота, привычно втянул голову в плечи, зыркнул по сторонам, как белянка вылезает из норы. Никого. Запечатал Камень и побежал под гору. На бегу уже спел Летучую: так быстрее, и подбить труднее, если Стурши караулит поблизости.
 
Вообще, удивительно! Нимрин убил Среднего, а сам едва не погиб от руки Стурши, от которого Младший легко увернулся в закоулках ярмарки. Можно подумать, он, увернувшийся, ловчее всех троих. Или просто удачливее? Лишь бы удачи хватило, чтобы закончить с «качелями»! Дальше — будь, что будет…
  
Глава 6
 
***
Мудрый Нельмара зевнул до хруста в челюстях, безмолвной речи это не мешало: «Значит, мудрый Латира, по-твоему, некто угостил Тени кровью живого, разумного, одарённого?»
Ответ собеседника отдался болью в затылке — признак крайней усталости. Латира, который вытащил Нельмару из глухого сна своим зовом, был явно бодрее: «Да, о мудрый Нельмара, я уверен, что кто-то провёл запретный обряд в круге или на тайном алтаре. Призвал ли он Тень в дневной мир, я пока не знаю. Но надеюсь выяснить вскорости. Ты же помнишь, мой учитель выследил и упокоил последних древних Теней на Арха Голкья и островах. Альдира успел побывать у него загонщиком. На мою долю добычи не досталось. Однако всем приметам, уловкам и песням старейший Тмисанара меня научил… А поделился ли он с тобой, о хранитель знаний?»
Нельмара сердито фыркнул, хотя собеседник не мог этого слышать: «Тмисанара — скрытный поганец, да настигнет его почесуха по ту сторону звёзд! Он сказал мне, что передал всё нужное из рук в руки своим ученикам, и этого довольно. Тогда я с ним согласился! Но стараниями Наритьяр, из восьми учеников Тмисанары живы остались только вы с Альдирой, а вы учеников не брали.»
«Мы не брали? А нам кто-нибудь давал?» Возразить на такой упрёк хранителю знаний было нечем, только просить прощения, но для этого нужно видеть глаза. Промолчал.
«Ладно, Нельмара, дело прошлое!» — продолжил его незримый собеседник, — «Двое — не так уж мало. Могло быть хуже.»
Тяжкий вздох: «Могло. А ещё, Латира, я рассказал Среднему всё, что знал о Тенях. Конечно, Солнечная сторона интересовала поганого перевёртыша сильнее. Но знания о запретных обрядах всех старших и младших стихий, о древних блуждающих алтарях он вымучил из меня до капли.»
«Ну, Средний-то мёртв и не признается, что от него дальше утекло, и кому. Старший — тоже. А вот живые… Хорошо бы ты, Нельмара, собрал Совет, обязал явиться всех-всех-всех и задал вопросы. А мы с Альдирой посидели бы в разных уголках да поприсматривались. Повелителя Теней, который начал набирать силу, должно быть видно».
Нельмара поскрёб в затылке: «Как ты думаешь, Латира, можем мы обождать со сбором день или два? До окончания Великих песен?»
«Не знаю. При желании и умении, за день можно наплодить целую стаю новых Теней. Но раньше-то ты всё равно всех не соберёшь?»
«Вернётся из круга Наритьяра, я уточню с ним расклады по времени и кругам, тогда решу… Ты придёшь с Вильярой и Нимрином? Как они?»
Латира ответил коротко: «Живые». И тут же добавил: «Придём втроём, если не случится ничего нового». И переспросил: «Стурши больше не объявлялся?»
Нельмара снова тяжело вздохнул, вопрос — больной: «Ласма смотрела на изнанке сна, Груна — по следам в Снежных норах. Сказали, ушёл. Ты доверяешь трактирщикам со своей ярмарки?»
«Принимаю их свидетельства, но опасаюсь, что Стурши — дичь им не по зубам.»
Нельмара мог бы напомнить, что дичь оказалась не по зубам даже мудрому с воином на пару. Куда уж там трактирщикам! Но воздержался: «Мы-то с рыжиком не побежим по следам Стурши, пока не закончим подчищать за Средним. Сам понимаешь, Латира!»
«Понимаю… С рыжиком, говоришь? А ты, что, передумал настаивать на изгнании Младшего Наритьяры?»
«Я беседую с ним все эти дни. Смотрю. Думаю. Не могу решить. Кажется, после Среднего, он — самый толковый из молодых мудрых. Но в том-то и дело: после Среднего. Как тот поганец втёрся мне в доверие?! Не хочу ошибиться второй раз…»
Латира не ответил прямо. Помолчал, а потом заговорил о проявлениях Солнечной стихии и об одарённых, в ком она сильна. Любимым детям Солнца свойственно ослеплять всех вокруг сиянием истинных или мнимых достоинств, обещать тепло, привлекать и манить… Конечно, мудрый Нельмара сам знал всё это! Тем более досадно, как задёшево он купился на солнечное очарование Среднего Наритьяры. Осталось раскопать корни своей тёплой приязни к Младшему… Эх, рыжик!