Тень ищет своё место (СИ)

— Надёжнее всего скорее изгнать их туда, откуда не возвращаются, — жёстко припечатал Альдира. — Чтобы эти двое никому ничего не рассказали о Голкья. Чтобы такие, как они, не повадились шляться к нам за колдовской силой. Чтобы не расшатывали равновесие дальше. Большие Врата надёжно запечатаны, но тайные тропы сновидцев и душекрадов перекрыть невозможно. Значит, лучший оберег для Голкья — неведение.
В этот миг Вильяра почти возненавидела своего собрата по служению! Попыталась прожечь его яростным взглядом:
— Альдира, ты предлагаешь мудрым совершить беззаконие? Пролить кровь зимой? Отплатить лютой неблагодарностью тому, кто избавил нас от Голкиры-узурпатора? Кто вместе с нами пел Великие песни?
Альдира обаятельно улыбнулся:
— Если Иули посягнут на кого-либо из охотников, — мудрый выделил голосом множественное «посягнут», — То они сами поставят себя вне закона. Долг мудрых будет — защитить наш мир и наши кланы от них. Прекрасная Вильяра, ты ведь уже лила кровь этой зимой, обороняя свой клан? Беззаконники с чёрной кровью ничем не лучше беззаконников с красной.
— Но мой Нимрин не…
— Пока — не, — согласно склонил голову Альдира. — И пока ему ничего не грозит от нас. Мы даже поохотимся на его душекрада. Поганью меньше — звёзды светлее. Вильяра, что ты поняла про врага Нимрина, кроме того, что возможно рассказать словами? Споём вместе песнь разделённой памяти?
Вильяра поморщилась, передёрнула плечами:
— Да, если это поможет взять след того душекрада.
  
Глава 24
 
Вильяра снова объявилась в доме Лембы после полудня. С изнанки сна — в свою любимую гостевую комнату. Полежала на шкурах, собирая разбредающиеся мысли, выбирая из противоречивых желаний… Муторно — просто на диво!
Зов хозяину дома мудрая посылать не стала и в кузницу к нему не пошла. Взяла лыжи, высвистала зверя Юни, пережила его бурную радость и убрела в снега. Не охотилась, не колдовала погоду, не делала ничего, чем двуногие заполняют свои дни. Ждала единственного зова — Нимрина. Пыталась дозваться сама. Глухо. Пусто.
Никто из мудрых не потревожил её уединение. Понятно, почему: старшие сейчас до головной боли спорят, кого избрать новым Голкирой, но ещё не доспорились до двух-трёх основных претендентов, которых захотят поддержать многие. Ещё не пришёл черёд набирать этим претендентам сторонников. Как придёт, молодую хранительницу Вилья сразу вспомнят. А пока — тишина.
И охотники клана Вилья справлялись с повседневными заботами без своей мудрой. Даже те дома, которые тряхнуло в миг гибели Руниры мудрого. Даже вновь заселённый дом у Синего фиорда: надо бы проведать сестрёнок, но в другой раз.
И стихии замерли в безмолвии. Ветер, задувавший с ночи, не разгулялся до пурги, но стих и умер. Белый мягкий снег, кружась, падал с белого неба на белую мягкую шкуру голкья. В такой сплошной белизне легко заблудиться. Ослепнуть от мутного сияния снега, тараща глаза под ноги и всё равно не различая, куда ступаешь. Свалиться с какого-нибудь обрыва и свернуть шею. Мудрой почти не грозили эти опасности, и даже снег не налипал на её лыжи, но шла Вильяра медленно, тяжело: воздуха не хватало. Нет, на самом-то деле, душно было не ей, и сердце ныло-щемило не у неё. Колдунья могла бы отринуть эти ощущения, но она, наоборот, упорно за них цеплялась.
Её Нимрин где-то там чувствует себя не слишком хорошо… Главное, он себя чувствует, значит, он жив! И ему не хуже, чем утром. Не лучше, но не хуже. Иногда поганые новости лучше, чем отсутствие новостей. Подумав так, Вильяра перевела дух и заскользила сквозь белую мглу бодрее, целеустремлённее.
Утопший в облаках закат застиг её над Синим фиордом, у Зачарованного Камня. Ещё с соседнего холма мудрой померещилось: Камень мерцает сквозь пелену снега тёплым золотистым бликом. Померещилось? Ой, нет! Чем ближе Вильяра к Камню, чем гуще сумерки, тем отчётливее сияние. Мягкое, влекущее: как свет костра в ночи, как гостеприимно открытая дверь… Вильяра прекрасно знала свой первый Зачарованный Камень и раньше за ним такого не замечала. Он всегда был чересчур солнечным, но не до такой же степени! И Наритьяра Младший, ещё до того, как пропал, предупредил, что с этим Камнем творится что-то странное. Или из-за того, что Нимрин слишком близко пролил кровь Наритьяры Среднего? Или старейшие правы: одни круги темнеют, другие светлеют?
 
Мудрая остановилась в двадцати шагах и некоторое время стояла, впитывая текущую из-под Камня силу. Солнечную, очень солнечную! Но Вильяре, для её внутреннего равновесия — полезно: слишком много времени провела она рядом с Нимрином… А хорошо бы не просто так постоять, а в круг зайти. Кому, как не хранительнице Вилья за ним приглядывать? Ой, только не застрять бы!
Вильяра спела приветствие и привычно возложила руки на Камень. Чуть толкнула, чтобы открыть… Обнаружила себя сидящей в снегу, со звоном в ушах и обожжёнными ладонями. Так бывает, когда сдуру ломанёшься в запечатанный круг. Но кто посмел запечатать круг без ведома и согласия хранительницы? Возмущение — сильнее боли! Колдунья даже не стала залечивать вспухающие волдыри, вскочила и двинулась в обход Камня. Искала метку, которую оставляет мудрый на запечатанном его рукою. Тщетно! Неужели, кто-то закрыл круг изнутри? Или круг закрылся сам? Учитель говорил, это возможно, и так бывает, но не научил даже отличить одно от другого. А новый её наставник, Латира, занят гаданиями и расчётами. Однако нелады с кругом — достаточный повод его потревожить…
«Да, малая, это уже второй замкнувшийся круг в твоих угодьях. Ярмарочный тоже закрылся наглухо… Да, я сразу же объясню тебе, что это значит. У нас одновременно объявились Повелитель Теней и Солнечный Владыка. Оба стремительно набирают силу. День-другой… Не дольше луны, они дозреют до песни Равновесия или до смертельной схватки.»
«Но как? Откуда? Наритьяра Средний погиб, Скундара погиб. Стурши — Тень и не сможет стать Повелителем. Все мудрые были на Совете. Неужели, кто-то из старейших, кто бродил в иных мирах, тайно вернулся, чтобы…»
«Нет. Тенями повелевает один из Иули, гадание не позволяет мне различить, кто из них. А на Солнечной стороне — Наритьяра Младший.»
«Не Ркайра?»
«Старейший слишком слаб, чтобы перетянуть эту шкуру на себя. За него лишь один из двадцати.»
Сказать, что Вильяра озлилась — ничего не сказать!
«О мудрый Латира, о хранитель Ярмарочного поселения, скажи мне, хранительнице Вилья, почему я узнаю о закрывшемся круге в своих угодьях только спросив тебя?»
«Да потому, что я вот только что ткнулся в него носом, как и ты! Не ярись, малая. Всё меняется очень быстро. Похоже, отправив Нимрина к Онге, мы сорвали лавину. Однако снег копился давно и сошёл бы неизбежно. Умри Онга на алтаре-камне… Приходи-ка скорее в Залу Совета, я тебе покажу, что было бы. Какие расклады мы нараскладывали, что насчитали.»
«Я сейчас. Зверя отпущу и подберу лыжи, жалко их тут бросать.»
Вильяру уже тошнило от Залы Совета, от мягко обволакивающих, успокоительных древних чар! Голова кружилась, тянуло в сон… Её и не её: Нимрин где-то там изнемогал от голода и усталости. Колдунье тоже не мешало бы поесть, но здоровому телу лёгкий голод не вредит и сил не отнимает. Латира, однако, смерил Вильяру тяжёлым внимательным взглядом и принялся готовить похлёбку. Молча. Нарочито неспешно.
А на возвышении в середине Залы разложены и расставлены принадлежности для гадания, для счёта. Латирину чашу, светильник, кошель-металку для камушков и гадательную доску Вильяра помнила по ярмарочному шатру, прочие снасти видела впервые и даже опознать не смогла, зачем они. Счётной премудрости и сложным гадательным раскладам Наритьяра её не учил, говорил, что это — наука старейших, вообще, не для её ума. Мол, владеешь купеческим счётом, умеешь гадать, как все охотники, и довольно.
— Старый, ты обещал мне кое-что показать, — напомнила колдунья Латире.
— Для начала, я своим примером показываю тебе, малая, что спешить нам некуда. Уже или пока. Во всех раскладах наше место, всех мудрых: «дичь в яме» или «добыча в котле», десять на десять.