Гавань (ЛП)

— Я рада, что это так, — я не могу осознать ничего, кроме ощущения ее волос на одной моей руке и ножа, который я вытащила из-за пояса другой. — И без тебя моя жизнь далеко не была бы такой счастливой.
— Спасибо тебе за то, что ты это сказала. Я знаю, тебе трудно открыться. Ты всегда должна быть такой крутой. Ты так много сделала, чтобы позаботиться обо всех нас, и теперь я прошу тебя еще о большем.
— Не беспокойся об этом. Я в полном порядке.
— По крайней мере, у тебя есть Джек.
Я не знаю, что на это сказать. Это слишком много, чтобы уложить в голове. Однако я бы ни за что не стала с ней сейчас спорить, поэтому отвечаю невнятно:
— Да. Он у меня есть.
Молли облизывает губы и слабо улыбается мне.
— Ты помнишь ту ночь в прошлом году, когда Лэнгли оставила дверь открытой, и свиньи сбежали? Мы все бегали вокруг как сумасшедшие, пытаясь их поймать.
Я слегка смеюсь при этом воспоминании.
— Мигель упал и с ног до головы вымазался в грязи.
Она хихикает.
— Потом он ходил вокруг с распростертыми руками, пытаясь всех обнять грязными объятиями. Мы так сильно смеялись. Это была хорошая ночь.
Я должна это сделать. Пока она улыбается. Джексон сказал подождать его, но я никогда не перекладывала ни одну из своих обязанностей на кого-то другого.
Я сжимаю нож в руке и приказываю себе сделать это быстро. Это то, чего она хочет. Это будет милосердием.
Но вместо этого я жду.
Она заснула без предупреждения. Ее дыхание очень хриплое. Болезненное.
Я долго наблюдаю за ней, пока не понимаю, что она больше не дышит.
Я задыхаюсь. Проверяю ее пульс. Пытаюсь почувствовать какое-то дыхание.
Ничего нет.
Она скончалась.
Я не знаю, как и почему это произошло так быстро. У моей мамы была агония день за днем.
Я все еще держу нож, но теперь он мне не нужен. Я даже осмыслить не могу, почему он не нужен.
В конце концов Джексон находит меня там. Он входит в комнату один, и я слышу, как он издает бессвязный звук при виде меня.
— Бл*дь, — бормочет он, со щелчком закрывая дверь. — Ох, бл*дь, котенок, — он подходит и забирает нож из моей руки. Поднимает меня на ноги. — Я же сказал тебе подождать меня.
Я открываю рот, чтобы попытаться объяснить. Это то, чего она хотела.
Джексон смотрит на нож, как будто его смущает, что он чистый и сухой.
— Мне не пришлось, — удается выдавить мне. — Она просто… умерла.
Затем я начинаю дрожать. Кажется, я ничего не могу с собой поделать. Джексон быстро заключает меня в крепкие объятия. Я хочу утешиться ощущением этого — его — но я не могу отпустить себя настолько, чтобы сделать это. Я отстраняюсь от него.
— Иди умойся и немного отдохни. Я позабочусь здесь обо всем. И я могу сам провести собрание сегодня вечером, если хочешь.
Я качаю головой.
— Мы потеряли Бретта и Молли. Я тоже буду там.
Но в остальном я делаю так, как он говорит. Я позволяю Джексону позаботиться о том, что осталось сделать, так как все равно не уверена, что смогла бы справиться с таким.
Я провожу некоторое время в одиночестве в своей комнате, но на самом деле не чувствую себя лучше. Я помогаю с ужином, а затем мы с Джексоном провожаем остальных попрощаться с нашими друзьями, как мы всегда это делали. Мы читаем вслух 23-й псалм. Затем мы говорим обо всем хорошем, что помним. Мне даже удается рассказать небольшие забавные истории и о Бретте, и о Молли.
После этого я обнимаю Хэма и Лэнгли, поскольку они оба, похоже, в этом нуждаются. А потом приходит время ложиться спать. Я иду в свою комнату. Моюсь. Переодеваюсь в сорочку. И сажусь на край моей кровати. Дрожу.
Я так сильно хочу пойти к Джексону, что едва могу себя сдерживать, но я иду к нему только ради секса. И я ни за что не соглашусь на это сегодня вечером.
Я долго сижу на краю своей кровати, пойманная в ловушку нерешительности.
Я понятия не имею, что делать.
Я не хочу, чтобы Джексон трахал меня. Я просто хочу его.
Глава 8
Я не знаю, как долго я там сижу. Слишком долго. Застывшая. Застрявшая.
 
Просто застрявшая.
Я думала, что этот мир никогда не смягчает свои удары, но прямо сейчас я все еще жива. Бретт мертв, и Молли мертва, но мне не пришлось ее убивать. Ничто не имеет никакого смысла. Это что-то новое. Незнакомое. И я в абсолютном ужасе.
Я не такая сильная, какой хотела бы быть, потому что в конечном счете все внутри меня слишком сильно болит. Мне нужен Джексон, даже если мне придется трахнуться с ним, чтобы получить его.
Если так нужно, я смогу это сделать. Это лучше, чем ничего.
Все лучше, чем это.
Поэтому я беру свечу и выхожу из своей комнаты, медленно пробираясь по коридору в его комнату. Я беззвучно открываю дверь. Захожу внутрь. Я еще даже не добралась до третьей скрипучей половицы, когда Джексон встает с кровати и широкими шагами направляется ко мне.
— Ну наконец-то, — хрипло произносит он. — Самое время. Я как раз собирался пойти и найти тебя.
Я застигнута врасплох его словами, поэтому не могу придумать, что ответить. Я позволяю ему взять свечу из моих рук и поставить ее на стол. Затем Джексон притягивает меня к кровати. Покрывала на кровати смяты и откинуты назад. Я ложусь.
Когда Джексон садится рядом со мной, он не целует меня сразу, как обычно. Он переворачивается на бок лицом ко мне, глядя на меня в тусклом, мерцающем свете.
Я не хочу, чтобы на меня смотрели. Такое чувство, будто в любой момент я могу разбиться вдребезги.
В странном оцепенении я переворачиваю Джексона на спину и ложусь на него сверху. Поглаживаю его грудь. Целую в шею. Пытаюсь начать заниматься сексом.
— Какого черта, котенок? — хрипло бормочет он, хватая мои руки оттуда, где они скользили вниз по его обнаженному телу к члену. — Что ты делаешь?
— Собиралась… — я все еще пытаюсь поцеловать его в плечо и высвободить руки. — …трахаться…
Джексон получает контроль над моим телом, обхватывая меня обеими руками и переворачивая нас обратно на бок.
— Я не хочу трахаться вот так.
Я настолько эмоционально не в себе, что искренне сбита с толку.
— Но ты так… ждал меня.
— Не для того, чтобы потрахаться.
— Ты был недоволен, что я так долго не приходила.
— Не для того, чтобы трахаться. Не сегодня. Не после… всего, — я больше не сопротивляюсь, поэтому Джексон крепче сжимает меня в своих объятиях. — За какого, черт возьми, мудака ты меня принимаешь? Ты думаешь, мне хочется трахаться после сегодняшнего? Ты думаешь, я бы трахнул тебя, когда ты так себя чувствуешь?
Я тяжело дышу. Я отстраняюсь достаточно, чтобы моргнуть, глядя ему в лицо. Слишком темно, чтобы разглядеть все детали, но я могу сказать, что его лицо выражает боль, легкую растерянность, а также, возможно… возможно… нежность.
— Ты не хочешь трахаться?
— Нет.
— Ты хотел, чтобы я пришла сегодня вечером?
— Да, я хотел, чтобы ты пришла. Но нам необязательно трахаться. Мы можем просто… — он крепче сжимает объятия так, что моя щека прижимается к его плечу. — Мы можем просто сделать это.
Его руки сильны и непреклонны, обнимают меня. Его тело большое, крепкое и теплое. Его слегка прерывистое дыхание ерошит мои распущенные волосы. От него пахнет так, словно у него был такой же длинный день, как и у меня.
Меня начинает трясти.
Джексон издает горлом какой-то бессвязный звук и еще сильнее сжимает меня в объятиях.
— Все хорошо, котенок, — шепчет он мне на ухо. — Все в порядке. Мы можем просто сделать это.
Моя дрожь усиливается. Моя грудь и глаза ноют так сильно, что мне кажется, они вот-вот порвутся пополам. Я на грани того, чтобы развалиться на части, и его руки — единственное, что удерживает меня цельной.
— Господи, Фэйт, — Джексон запутался одной рукой в моих волосах, держа их в большой пригоршне. — Все в порядке. Все будет хорошо. Ты можешь немного отпустить себя. Тебе это дозволяется.