Её вина (СИ)

– Не с чем, а с кем. Связано с тем парнем, которого ты сбила.
Перестаю покачиваться на стуле, и сердце в неприятном предчувствии пропускает удар.
– Я заеду за тобой в восемь, детка.
Он сбрасывает, не прощаясь, а я ещё с минуту слушаю короткие гудки.
Что-то подсказывает мне – ничего хорошего от этой нашей встречи не жди…
– Арина Викторовна, – на пороге кабинета снова появляется взмыленный Дима. – Там это, Корнелюк вас просит явиться.
– Сюда его приведи, пожалуйста, – устало потираю висок. – И потом сделай так, чтобы нам никто не помешал.
Беляев кивает и спешит удалиться, а я, постукивая ногтями по лакированной поверхности дубового стола, напрягаю извилины.
Жабу из Роспотребнадзора надо как-то задобрить. Есть у меня мысли на этот счёт. Надеюсь, получится…
  
Глава 11 Арина
 
Ближе к вечеру персонал ресторана передвигается уже на полусогнутых, а мимо кабинета директора так и вовсе – тихо и не дыша. Потому что Стерлядь в моём лице, мягко говоря, не в духе. Разговор с инспектором Роспотребнадзора выходит не из приятных. Приходится по новой заслушать нескончаемый список претензий и замечаний, о которых жаба разглагольствует битый час. И чем дольше этот хрыч говорит, тем яснее я понимаю: отделаться конвертом не получится. Не возьмёт… И тех, кто натравил его на мой ресторан – не сдаст.
С откупом так и получается. Когда я устаю всячески намекать и задаю вопрос о необходимой сумме в лоб, Корнелюк лишь петушится ещё больше. А потом вообще начинает угрожать статьёй. Мол взятку ему предлагаю.
Конечно предлагаю, разве не так решаются подобные проблемы?
Поостывши, товарищ инспектор принимается снова промывать мне мозги. Сперва я просто слушаю, потом начинаю спорить, а после и вовсе решаю-таки выставить его за дверь, но внезапно передумываю. Причина – серия фотографий, обнаруженная мною на странице Корнелюка, изучать которую я стала от скуки.
В голове тут же зреет план. Глупый и странный, но я, сменив гнев на милость, практически умоляю Генриха Виссарионовича дать нам возможность исправить все косяки и реабилитироваться в кратчайшие сроки.
Однако Жаба-Роспотребнадзор остаётся верен себе, по телефону бесстрастно отдаёт кому-то команду на выписку штрафов и торопится покинуть ресторан. Дескать итак исчерпал лимит отведённого на нас времени.
Бросает напоследок фразу о том, что явится утром, и практически умершая надежда воскресает внутри меня птицею Феникс.
*********
В семь решаю приостановить приём заказов, проводить клиентов, коих итак было немного, и закрыть ресторан. Собираю летучку, на которой должны присутствовать все без исключения.
– Сегодня никто не уходит домой до тех пор, пока не будут отработаны замечания Корнелюка,  – сообщаю я сотрудникам, собравшимся в зале.
На их лицах весьма красноречиво отражается всё, что они думают по этому поводу. Энтузиазмом там и не пахнет, но мне как-то плевать.
– Каждый из присутствующих получает зарплату за то, что исполняет свои должностные обязанности. И, как показала сегодняшняя проверка, с ними мы справляемся неважно. Или, может, со мной кто-то не согласен? – окидываю персонал недовольным взглядом.
– Арина Викторовна, ну может не стоит вот так всех под одну гребёнку, – набравшись смелости, заявляет Света.
Ты смотри-ка… На себя, видимо, намекает.
– Вы правы, Светлана Алексеевна, – киваю, соглашаясь. – У меня нет претензий только к одному работнику, – делаю паузу, – Татьяне.
Света, сперва воспринявшая похвалу на свой счёт, глядя на официантку, демонстративно кривит рот. Та робко произносит в ответ короткое «спасибо» и опускает голову.
– Татьяна, я прошу вас взять шевство над новенькими. Им не помешало бы у вас поучиться, – смотрю на двух девочек-официанток и понимаю, что даже не знаю их имён.
– У меня? – она растерянно хлопает своими глазищами. Будто я сказала нечто невероятное.
– Светлана Алексеевна, вы нашли те документы, которые просил Корнелюк? – обращаюсь я к бухгалтеру, стараясь заглушить в себе неприязнь.
 
Потому что в голове всё ещё звучит их с Лизой диалог.
– Не все…
– Очень плохо, что не все. Сегодня Роспотребнадзор, а завтра финансовая проверка может нагрянуть… Боюсь, даже суммарной зарплаты коллектива не хватит на то, чтобы покрыть все расходы.
– Да найду я эти документы, – цедит она сквозь зубы.
– Конечно найдёте, в противном случае, вы будете уволены, – информирую я ледяным тоном.
– Я в этом ресторане работала, ещё когда вы в школу ходили, – обиженно поджимает губы и вздёргивает вверх подбородок.
– Меня волнует не выслуга лет, а качество, – отвечаю я ей.
– Ну уж свою работу я выполняю, – продолжает спорить она.
– Согласна, выполняете. Вопрос в том, насколько хорошо, – мой голос по-прежнему остаётся ровным и безэмоциональным. – Отправляемся искать документы, Светлана Алексеевна, – даю понять, что наш с ней разговор окончен.
Одинцова резко поднимается со своего стула и, одёрнув узкую юбку-карандаш, ураганом уносится в сторону бухгалтерии.
– На кухне – полный бардак, Костя, – отчитываю я шеф-повара. – Неужели так сложно проставлять везде сроки годности и хранить чёртовы гребешки правильно?
– Арина Викторовна, да мы временно их со свининой положили, просто места не было, – беззаботно отмахивается он.
– Подселять продукты надо с умом, – язвит повар Лёша.
– Грэбэшок свиньэ нэ товарищ, – глубокомысленно заключает Самвэлл.
Костя хохочет. Другие повара тоже смеются, оценив шутку коллеги. Самвэлл довольно улыбается, но, перехватив мой отнюдь не весёлый взгляд, тут же сникает.
– Не устраивайте клоунаду. Идите лучше изучайте тонкости товарного соседства, – смотрю на него строго. – И что с вытяжкой? Там реально уже чернь непроглядная, хоть трубочиста вызывай! – вспоминая недопустимую грязь, спрашиваю я.
– Почистим, – обещает горе-шеф.
Почистят они…
– Дальше… То, что происходит здесь в зале, как я поняла, не контролируется никем. И спрашивается, за что я плачу деньги администратору?
Лиза усердно разглядывает свой маникюр, делая вид, что речь сейчас не о ней.
– Официанты еле ползают, заказы принимают медленно, меню не знают. Да, Борь?
– Выучу, – бормочет он себе под нос.
– Ты полгода здесь работаешь. Давно пора! А в баре у нас угощают исключительно льдом, да? – поворачиваюсь к бармену, беспечно покручивающему пальцами стакан.
– Так мы это… всегда так делаем… – пожимает плечами он. – В целях экономии разбавляем с вашего одобрения.
Мои брови от удивления медленно ползут вверх. Повар Костя покашливает в кулак, а бармен под красноречивым взором Лизы стремительно заливается краской.
– А вы не знали, да? – виновато мямлит он. Понял, наконец, дурак недалёкий, что сморозил глупость.
И тем не менее, этот самый дурак, на пару с администратором, довольно успешно тебя разводит, Арин.
– Я так понимаю, рыба гниёт с головы, – замечаю сухо, отмечая про себя точность данного высказывания.
И не только я, пожалуй. Подозреваю, что моё рыбье прозвище хорошо знакомо всем сотрудникам нашего заведения. Во всяком случае, они многозначительно переглядывается, а кое-кто и вовсе посмеивается, едва прикрывая рот ладонью.
–  Дим, извини, но…
– Арина Викторовна, не увольняйте, пожалуйста, прошу, – перебивает меня он, даже не давая закончить предложение.
– С завтрашнего дня у тебя испытательный срок. Не приведёшь в чувство коллектив, буду вынуждена с тобой попрощаться. Ещё раз повторюсь: сегодня никто не уходит из ресторана до тех пор, пока не будут устранены все замечания, – напоминаю я, сбрасывая входящий от Захара.
Приехал, похоже.
– Всё исправим, – с готовностью отвечает Дима.
– Не надо обещаний, принимайтесь за дело.
Беляев кивает и начинает разгонять работников.
– Оставляю сейчас ресторан под твою ответственность. Корнелюк явится утром, и я очень не хочу, чтобы сегодняшняя ситуация повторилась.