Наследница (СИ)

— Аши, все хорошо? — Обеспокоено спрашивает страж, я же сметая к демонам наваждение тряхнув головой, возвращаюсь в реальность.
— Да. Просто кошмар, воспоминания о прошлом, — вспомнив, как именно умерла и как вернулась к жизни под луной.
— Я уж было подумал, не умерла ли ты, а то у тебя пульса нет, дабы проверить, думается всякое, раз на позывы не реагируешь, — и в самом деле. На позывы не реагировала, потому что была в воспоминаниях трехсотлетней давности, тех дней, когда умерла и стала нежитью, всеми гонимой и презираемой. Я не лич и не зомби и уж тем более не умертвие.
Я — вампир, не древний, но старый. Мне триста восемьдесят семь лет, это триста шестьдесят два года как я скитаюсь по Индоре — мире, в котором о моей сути знают единицы, и эти единицы не призирают меня, а дружат и просто общаются.
— Нет, все хорошо, просто воспоминания, — это действительно были воспоминания, а если воспоминания нахлынули, жди неприятностей, это знак для меня.
Никогда не отличалась пророческими даром, но игнорировать прошлое, значит наплевать на знаки Судьбы, что направляет тебя. Я не прислушивалась к пророкам, которые через одного предсказывали мне кровавую судьбу, мне — сильфу, пусть и с темной магией в крови. Я плевала на все сны, на знаки, но Судьба меня настигла.
Из сильфа клана «Снежной вьюги» я превратилась в паразита, живущей за счет крови других. Судьба порой жестока, но одновременно и справедлива. Раз ты ее не слышишь, она заставит себя услышать, пусть такими радикальными и порой жестокими методами.
В кабинет стража мы шли молча. Я вспоминала прошлое, а он думал, как именно все представить начальству, дабы меня записали в их помощники. Я не против, но отвечать за жизни других я не стану.
Гост со мной распрощался около кабинета, сказав, что к начальству, докладывать обстановку по делу. Я же вошла в кабинет и принялась строчить отчет о проделанной работе. Когда я почти дописала отчет, в кабинет вошел задумчивый страж. Он был сам на себя не похож, поэтому, не став его тревожить, на некоторое время замолчала, уйдя в свои мысли.
Когда он более-менее отошел от визита к начальнику стражи, то обратил на меня внимание и рассказал все то, что передал ему глава относительно моего участия. Как оказалось, главный был не против, наоборот всеми руками «за», но с условием, что вся ответственность о проделанной работе ляжет на мои плечи. Меня такое не прельщало, поэтому я хотела послать Госта подальше, но мне не оставили выбора.
— Аши, прошу. Ведь умирают люди, а если ритуал свершиться, что тогда?
Иногда я ненавижу стража за его настойчивость и умение убеждать. Все так, как он и сказал. Если чернокнижник подчинит себе хаос, уничтожения городка малая часть всех бедствий. Снова начнется война, как восемь с лишним столетий назад. Это подстегнет степняков, горняков, и всех тех от кого Спасители избавили этот мир, загнав их обратно в отдаленные земли, где они еще долгие годы будут зализывать раны и надеяться на реванш.
Если же случиться приход хаоса в мир, прошлые обиды подстегнут их и они снова попытаются совершить набег на земли других народов, как восемь с лишним веков назад, а последствия будут ужасны. И пусть я должна быть на их стороне, как представитель нежити и порождений мрака, жить в мире полным радости и улыбок на много приятнее, чем во власти хаоса.
Сила моя исходит от изначальной тьмы, а нет от извечного врага всего сущего — мрака и кошмара, владыкой которого является хаос. Потому, даже не смотря на все мои попытки избежать ответственности за это задание, выбора другого у меня просто нет.
— Демон с тобой, — пришлось соглашаться, — но у тебя ко мне неоплаченный долг, — с серебром в глазах и улыбкой, обнажающей клыки, напомнила я стражу. На что он немного напрягся, но долг платежом красен, у него не было выбора, как и у меня.
Подставив руку, на которой предварительно расстегнул пуговицу, страж смотрел на меня с завораживающим взглядом. Так смотрит кролик на удава, который готов его в любую минуту проглотить. Острые клыки молниеносно прокусили кожу. Горьковатая жидкость с привкусом железа приятно жгла небо и горло. Вслед за удовольствием, которое я всегда проклинала, пришла эйфория и сытость. Отпустив руку стража, присела на стоящий рядом с ним стул. Он все еще прибывал в состоянии экстаза, которое давало мое влияние.
 
При укусе в кровь жертвы попадает слюна, влияющая на человека как дурман. Поэтому многие и стремятся попасть под клыки вампира, дабы проверить, правдивы ли слухи. Но многие не представляют последствия. Некоторые не задумываясь, воспользуются и обратят человека, но я не такая, я никогда не пожелаю даже врагу такой судьбы.
Когда страж отошел от моего влияния, прошло уже пол часа. Я все это время рассматривала документы, полученные от главного стража. Он посмотрел на меня и с досадой отметил:
— Сколько не пробовал, от твоего воздействия не так то просто избавиться. Словно крышу сносит, — я улыбнулась и пояснила:
— Дело в том, что я старый вампир, мое влияние на тебя так велико, но благодаря твоей силе воли не долго. Вот если бы на моем месте был мой мастер, то ты бы сутки не приходил в себя. Я после его влияния несколько дней не просыпалась, а когда проснулась… — вспоминать не хотела, но пришлось. И снова в голове тот сон…
…склеп, без капли воздуха для жизни, а на губах кровь нежити и сопутствовавшие ей пол часа агонии, проснувшись после которой, стала той, кем являюсь и сейчас…
— Аши, а ты не думала о том, чтобы связать себя с кем-то на всю жизнь? — На полном серьезе спрашивает страж. Я же посмотрела на него с удивлением и поинтересовалась:
— Совсем сума сошел?! — Слегка повышая голос, спросила я, но снова пришлось пояснить и напомнить причину, раз он раз от раза ее забывает: — Я и брак две несовместимые вещи. Тем более ты знаешь и понимаешь причину, — снижая голос в конце фразы, ответила стражу. На меня тут же накатила хандра. Он все знает, но все равно при каждом удобном случае напоминает своими вопросами, кто я есть, задевая тем самым за живое, поднимая нервы.
— Знаю, но если бы не было этого обстоятельства, изменилось бы твое мнение?
Он был немного смущен, и на что он намекает, я давно поняла, но провести остаток вечности, вспоминая несколько счастливых лет, мне хочется меньше всего. Видеть, как умирают любимые и дорогие, самое отвратительное, что принесло мне бессмертие. Поэтому каждый раз, слыша этот вопрос от Госта, хочется либо его придушить, либо просто разреветься от тоски на душе и сердце, пусть оно и не бьется. Каждый раз я стараюсь сдерживаться, поэтому получается что-то среднее, как сейчас.
— Если бы, да если бы, его никогда не будет. Мою судьбу не изменить. А кто из живущих на этой земле людей и нелюдей в здравом уме и трезвой памяти захочет даже временные отношения с такой как я и мне подобным?
— А если бы нашелся такой человек? — Меня, его «если бы» уже начинают нервировать. Страж заметил мое недовольство и на время прекратил расспросы о личной жизни. Понимает, что его слова не изменят моего решения, но все равно постоянно настырно лезет мне в душу. Вот за это я порой его ненавижу, и именно из-за этого не хочу с ним работать.
— Лучше скажи, что с чернокнижником делать будем? Он был человеком и судить его должны по человеческим законам и предстать он должен перед судейским заседанием, — страж меня поддержал и успокоил, что все сделает, как положено, сдав его в судейское управление.
Мы снова сидели вот так, размышляя каждый о своем, как стражу стало снова интересна моя жизнь, точнее ее отсутствие. Наличие ее, меня саму бы жутко удивляло, а вот отсутствие успокаивает. Ведь не надо никому врать, скрываться, постоянно менять место жительства. Но вот стража это удивляло и он при каждом удобном случае старается понять, что же делать и как изменить мое одиночество. Но сейчас его интересовал другой, не менее щепетильный вопрос:
— Аши, а скажи, долго ты живешь, сколько с тобой работаю, а так и не знаю, сколько тебе лет? Просвети, — попросил страж.