Песня Обманщика (ЛП)
— Мне очень жаль, — сказал я. Мой голос был напряжен, мне пришлось прочистить горло, прежде чем я смог продолжить. — Ты, наверное, хотела красивого мужа.
И это заявление даже близко не касалось многих событий, из-за которых я уже подвел ее как муж.
— О! — воскликнула Сигюн.
Наконец я открыл глаза, готовясь к неизбежному отвращению, которое увижу в глазах своей новой жены. Наполненная паром комната медленно обретала очертания. Сигюн стояла передо мной, ее лицо было открыто, как цветок, но мне потребовалось много времени, чтобы понять ее выражение. Оно было так далеко от того, что я ожидал. Глаза Сигюн блестели от слез, но она улыбалась. На мгновение мне вспомнилась Аня, это воспоминание принесло одновременно боль и странное чувство комфорта.
— Но ты же красив, — сказала она. Ее голос прозвучал хрипло, едва ли громче шепота.
Я улыбнулась этой нежной лжи.
— Можно мне прикоснуться к тебе? — спросила она.
У меня перехватило дыхание, когда я попытался ответить. Эта сука Ангрбода связала меня, чтобы использовать в качестве жеребца, но моя собственная жена просила разрешения, прежде чем прикоснуться ко мне.
— Пожалуйста, — сказал я.
Я снова закрыл глаза, когда она потянулась ко мне. Ее рука прижалась к моей щеке, но потом заколебалась. Прикосновение Сигюн было мягким, почти робким, но без моих иллюзий кожа была болезненно чувствительной. Я чувствовал себя обнаженным. Уязвимым. Мой член был повсюду в Девяти мирах, но я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким голым.
Я ощутил мягкое дыхание Сигюн над губами, и ее рука шевельнулась. Медленно, с бесконечной нежностью, ее пальцы коснулись моих искалеченных губ. Я весь дрожал. Ее прикосновение обжигало шрамы, заставляя каждый нерв сжиматься в теле. Звезды, я чувствовал себя так, будто меня никогда раньше не трогали.
Ее запах кружился в воздухе между нами, густой и насыщенный. Должно быть, она была вся мокрая. Я почти ощущал ее сладкий нектар в густом паре между нами. Мои челюсти сжались, сдерживая нарастающий в горле стон. Быть так близко к обнаженной женщине, быть таким напряженным и твердым при мысли о ее теле, и чтобы она касалась моей обнаженной кожи, моего настоящего «я», без иллюзий. Это была почти пытка.
Рука Сигюн отдернулась, и я снова открыл глаза. Ее губы приоткрылись. Глаза казались еще темнее. Пространство между нами наполнилось энергией.
— Можно я тебя поцелую? — спросила она.
Ее голос стал гуще, глубже. Я понял, что она тоже дрожит. Завитки ее волос плавали в душном воздухе, дрожа в такт движениям ее тела. У меня вдруг возникло непреодолимое желание обнять ее, прижать к груди, прижать к себе это великолепное тело, пока дрожь не пройдет.
— Не думаю, что смогу остановиться на поцелуе, — ответил я. Мой голос тоже стал глубже и гуще.
— Хорошо, — сказала она.
Я не уверен, кто двинулся первым. Наши тела соприкоснулись в тепле и парах этого места, вокруг нас мерцали свечи, а над головой горели звезды. Тот первый, зажигательный поцелуй был совсем не таким, как я ожидал. Я представил себе тихую, добрую Сигюн, которая могла бы целоваться часами, дразнить, играть, краснеть и хихикать.
Но мы встретились, как гроза, как лесной пожар. Она поцеловала меня крепко и глубоко с самого начала, будто она голодала много лет и должна была поглотить меня. Сигюн заставила мои губы раскрыться, вошла в меня, и я застонал ей в рот. О, черт, она была хороша на вкус.
Я встретил ее свирепость своей собственной отчаянной потребностью и голодом. Я грабил ее сладкий рот, пробуя ее на вкус, заявляя на нее свои права. Когда мы оторвались друг от друга, я поймал ее нижнюю губу зубами и вернул ее обратно, нуждаясь в большем. И она ответила, запустив руки мне в волосы и притянув меня к себе.
Мои губы гудели от интенсивности наших поцелуев. Руки Сигюн опустились ниже, впиваясь ногтями в мои лопатки, будто она думала, что ее унесет прочь. Она задыхалась, издавая маленькие, животные стоны мне в рот. Мой член дрожал от мягкого тепла ее живота, и я обхватил ее руками за талию, приподнимая.
В ответ Сигюн подняла ногу, чтобы обхватить меня. Она наклонила бедра, и жар ее влажного лона прижался к головке моего члена. О, звезды! Я колебался лишь мгновение, сильная потребность погрузиться в нее боролась с необходимостью быть уверенным, что она действительно хочет меня.
— Локи! — ахнула Сигюн, уткнувшись мне в шею. — Пожалуйста, Локи!
Я поднял ее на руки и погрузил в тугой жар ее тела. Девять миров замерли, когда бархатное наслаждение от Сигюн поглотило меня. Она чувствовалась так звездно-чертовски хорошо! Я хотел, чтобы время остановилось, чтобы Рагнарек обрушился на нас, чтобы я навсегда осталась в этом объятии.
Ноги Сигюн напряглись вокруг моей талии, и она прижалась ко мне бедрами, двигая меня глубже. Я застонал в экстазе и развернул ее, прижав спиной к гладкому полированному дереву двери, которую я украл из Вал-Холла.
То, что я сделал со своей женой у этой двери, не было любовью. Это был не сладкий, нежный танец преданной пары.
Нет, это был гребаный, чистый, жесткий, животный секс. Она извивалась подо мной, плача и задыхаясь, умоляя меня кончить сильнее.
И я подчинялся, двигаясь между ее бедрами, пока дверь не задрожала и какая-то смутная, далекая часть моего сознания не забеспокоилась, что сами стены вокруг нас рухнут. Я вонзил в нее все, что у меня было, ничего не оставив взамен, будто я действительно мог войти в тело Сигюн и стать ее частью.
— Черт, — прорычал я, прижимаясь лицом к ее вспотевшей и горячей шее. — О черт, Сигюн!
Это было не то, что я собиралась сказать, но мой разум был слишком далек, чтобы думать о сладких пустяках. Я просто хотел ее. Нет, я нуждался в ней, мне нужно было зарыться в нее, утопить себя в ослепительном экстазе секса, в ногах любовницы, овившихся вокруг моей талии, и в судорожном дыхании любовницы, прижавшейся к моей шее. Тепло покалывало в основании моего позвоночника, поднимаясь вверх. Я уже мог сказать, что этот оргазм будет колоссальным.
— Черт возьми, да, — выдохнул я, цепляясь за ее тело, будто потерпел кораблекрушение.
Сигюн кончила как гром среди ясного неба.
Я вообще не ожидал, что она кончит, поэтому ярость ее оргазма застала меня врасплох. Она закричала, когда ее ногти впились в кожу моей спины. Ее ноги вытянулись позади меня, когда все ее тело сомкнулось, становясь еще более плотным и горячим, обнимая мой член.
Ее кульминация толкнула меня через край. Когда Сигюн вздрогнула и сжалась вокруг меня, мое собственное удовольствие достигло вершины, и я врезался в нее, опустошая свое семя в бесконечных, долгих спазмах, которые уничтожили разум и тело.
Постепенно мое сознание вернулось обратно в тело. Я прижимал бедра и грудь Сигюн к двери, наши мокрые от пота тела прижимались друг к другу, когда мы тяжело дышали. И она шептала что-то тихое, едва слышно для меня.
— Да, — выдохнула она, уткнувшись мне в грудь. — Да, да, да.
Я схватил ее за подбородок и приподнял ее голову ровно настолько, чтобы видеть глаза. Они были рассеянными, полными слез. Клянусь Девятью мирами, — поклялся я себе, — я вытру эти слезы. Наклонившись, я крепко поцеловал ее, вдавливая лопатками в дверь. Она ахнула, а потом обмякла, прижавшись ко мне. Я отшатнулся, ноги Сигюн все еще обхватывали меня за талию, и распахнул дверь. Перешагнув через мягкий ворох ее сброшенного халата, я понес ее по коридору в спальню, и наши губы слились в отчаянном поцелуе. К тому времени, как я бросил ее на матрас, мой член снова стал твердым.
И она поднялась мне навстречу.
***Я трахал свою жену весь день.
Разумеется, мы останавливались перекусить и провели некоторое время, приходя в себя в объятиях друг друга. Медленно, с сомнением, которое я находил чертовски очаровательным, Сигюн рассказала мне, что ей нравится. Я обнаружил, что ее шрамы были очень чувствительны, и что достаточно было провести кончиком пальца по приподнятой розовой ткани там, где меч Вана чуть не оборвал ее жизнь, чтобы у нее перехватило дыхание и заикнулось сердце. Я заставил ее кончить, целуя солнечную полосу шрамов у нее на груди и держа руку у нее между ног. Я пробовал на вкус каждый дюйм ее тела, изучая форму и текстуру ее кожи, звук ее криков, прикосновение ее ног к моим щекам, когда она проваливалась в забытье.