Песня Обманщика (ЛП)
Моя грудь странно сжалась, когда я вспомнил Хель, прежде чем я научил ее плести иллюзию вокруг своего тела. Даже тогда она была жестокой и отстраненной. А еще она была так великолепна, что на нее почти больно было смотреть. Хель сумела соединить лучшие черты моего лица с лучшими чертами своей матери, создав своеобразную женскую красоту, которая могла соперничать с любым из Ванов или Асов.
Красота, которая теперь, судя по всему, исчезла навсегда. Если она запирала дверь на ночь, когда спит, то не было бы никакого шанса, что слуга наткнется на нее с естественным видом. По какой-то причине, которую я не мог точно определить, эта мысль заставила меня почувствовать себя опустошенным, будто я совершил ошибку. Может быть, мне следовало помочь Ангрбоде выдать ее замуж?
Спина Хель напряглась, и она откинула волосы с лица, когда снова повернулась ко мне. Ее жуткая иллюзия простиралась даже на волосы, скрывая естественные красно-золотые кудри под бледностью вялого мышиного цвета.
— Чему это ты улыбаешься? — резко спросила она.
Неужели я улыбался? Я провел рукой по лицу. Да, я действительно улыбался, как своим иллюзиям, так и тем, что лежало под ними.
— Я просто подумал, как много женщин в Девяти мирах используют иллюзию, чтобы сделать себя более привлекательными, — сказал я. — И все же, посмотри-ка, что ты делаешь со своими.
Лицо Хель сморщилось, будто она попробовала кислое молоко.
— Если ты начнешь объяснять, почему женщины должны быть красивыми, дабы найти себе мужа, я вызову стражу.
Моя улыбка стала еще шире, хотя и не слишком облегчила боль в груди.
— А почему ты не хочешь выходить замуж?
Хель снова приподняла бровь.
— Это не твое гребаное дело.
Я пожал плечами.
— Ладно. Что же мне сказать Одину?
Хель открыла рот, закрыла его, а затем прикусила живую половину своей губы. На мгновение я почти увидел ребенка, которого она когда-то прятала под своими отвратительными иллюзиями. Затем ее живой глаз сузился.
— Неужели мне действительно нужно объяснять, почему я не хочу променять властные требования матери на властные требования какого-то жирного богатого лорда, который может избить меня до полусмерти, по любой причине, без каких-либо последствий?
Это было ужасно неуместно, но я фыркнул от смеха. Напряжение в моей груди немного ослабло. Мое предложение Ангрбоде принудить Хель выйти замуж было ошибкой, но предложить дочери ключи от Нифльхейма было правильно.
— Нет, — ответил я. — Тебе не нужно ничего объяснять, дочь моя.
— Я сделаю это, — сказала Хель.
— Что именно?
Я ожидал, что ей понадобится некоторое время для размышлений, но она снова удивила меня, деликатно взяв мою руку в свою живую ладонь.
— Я пойду с тобой, — сказала она. — Мне нужно будет сделать кое-какие приготовления, которые я должна буду объяснить Одину напрямую. Ну что еще?
Я понял, что снова улыбаюсь, улыбаюсь как идиот, прижимая руку дочери к своему телу.
— У тебя это очень хорошо получится, — сказал я.
Нежный румянец залил ее живую щеку. Должно быть, он просочился сквозь ее иллюзии, подумал я, потому что Хель не хотела бы знать, что она выдает свои чувства.
— Знаю, — сказала она.
***Один принял Хель как равную, что меня чертовски удивило. Он спустился со своего трона и сел рядом с ней за стол, вызывая огромное количество невероятно скучных карт и листов с такими же скучными цифрами. Я стоял в тени, зевая с нарастающим отчаянием, пока они углублялись в глубокий и вдумчивый разговор о возможном объеме производства и управлении. Я уже почти засыпала на ногах, когда Один резко произнес мое имя.
— Да? — фыркнул я, резко просыпаясь.
— Убирайся отсюда, — сказал Один, махнув рукой в сторону двери. — Нам нужно обсудить кое-что конфиденциальное.
Я взглянул на Хель, которая находилась спиной ко мне, закопавшись в горе крошащейся бумаги.
— Твоя дочь в безопасности, — сказал Один.
— Как это обнадеживает, — огрызнулся я, позволяя кислотности моего гнева просочиться сквозь слова.
Хель подняла голову и помахала мне костлявой рукой, похожей на скелет.
— Я в полном порядке. Иди. — Она повернулась к Одину. — Ты попросишь кого-нибудь отвезти меня в Йотунхейм, чтобы я собрала все необходимое, прежде чем мы осмотрим Нифльхейм?
— Конечно, — ответил Один. — Но давай обсудим, что тебе понадобится.
Глядя, как они вдвоем, моя дочь и мой парабатай, склонились над столом, словно старые друзья, я решил взвесил все риски. Один причинит боль Хель? Вряд ли. Он хотел наложить лапы на Нифльхейм, а из нее получится превосходный правитель. Но мысль о том, чтобы подвергнуть ее опасности…
Я нахмурился от вихря собственных мыслей. Я думал, что потерял все, когда потерял Аню и Фалура. Но теперь я был здесь, рискуя собой, чтобы доставить Трима в безопасное место в Мидгарде, и кипел от мысли, что кто-то причинит боль моей очень способной и честно ужасающей взрослой дочери. Что же, во имя Девяти миров, случилось со мной?
Хель подняла голову и встретилась со мной взглядом своих пронзительных голубых глаз.
— Какого хрена ты все еще здесь делаешь? — отрезала она. — И почему ты опять улыбаешься?
— Ты так изящно обращаешься со словами, — сказал я.
— Прочь! — закричала она.
Подавив очередной зевок, я вышел.
***Я проснулся от яркого солнечного света и далекого шума волн, разбивающихся о берег. Мне потребовалось несколько минут моргания, чтобы вспомнить, где я нахожусь и почему чувствую себя так комфортно.
Ну, конечно. Это был дом Сигюн, и я проснулся в маленькой комнатке, которую построил для себя. Когда я пришел в себя, то смутно припомнил, как притащился сюда после того, как познакомил Одина с Хель и чуть не потерял сознание во время их невероятно утомительного разговора о цивилизации Нифльхейма.
Зевнув, я перевернулся на бок. О. Клянусь гребаными мирами, я проснулся достаточно основательно, чтобы заколачивать гвозди своим членом. Я невольно усмехнулся. Ведь это было давно, не так ли? Дольше, чем я когда-либо обходился без любовника. Я опустил руку, чтобы обхватить изгиб моего члена, и застонал от этого прикосновения. Да, очевидно, это было слишком давно. Я закрыл глаза и снова пожалел о решении так быстро покинуть Трима. Я мог бы создать иллюзию Трима здесь, на краю моей кровати, чтобы наблюдать за тем, как я ублажаю себя.
Мой желудок громко застонал, прерывая фантазии. Я пробежался пальцами по магической энергии Асгарда, которая всегда казалась такой же страстной и отзывчивой, как любовник. Но сегодня утром скрытые магические нити казались далекими и расплывчатыми. Мой желудок снова запротестовал, на этот раз добавив болезненный спазм к своим голосовым возражениям.
Правильно. Кроме того, я уже давно ничего не ел. С последней лаской я отпустил свою эрекцию и постарался не представлять обнаженную грудь Трима.
Комната дрогнула, когда я поднялся на ноги. Как будто мне нужно было еще одно напоминание, что мое тело хочет есть. Я собрал иллюзии, скрывая эрекцию, которая упрямо игнорировала мои попытки думать о чем-то другом, кроме того, как хорошо было бы чувствовать чьи-то губы на моем члене прямо сейчас.
Неважно. Ради Сигюн я должен был выглядеть хотя бы немного презентабельно. Солнце, льющееся в мое окно, было низким, насыщенным и золотым, должно быть, это был поздний вечер. Какой именно день, я точно не знал.
Здесь ли Сигюн?
Я несколько раз громко откашлялся, прежде чем открыть дверь спальни. В коридоре за дверью было тихо и спокойно. Дверь в спальню Сигюн была закрыта, как и дверь в крытый горячий источник, который я создал. Мне пришло в голову, что Сигюн, возможно, находится в горячем источнике. Образ ее маленького тела, полностью обнаженного и обнятого бурлящей теплой водой, всплыл в моем сознании. Я отодвинул его в сторону. Может быть, формально Сигюн и моя жена, но вряд ли мы были достаточно близки, чтобы я мог ворваться к ней без предупреждения. Я решил, что лучше всего будет проигнорировать всю эту сторону дома.