Песня Обманщика (ЛП)

Маркус кивнул, затем повернулся к мужчине, который чинил ставни, когда мы прибыли, но теперь наблюдал за этой сценой с неприкрытым восхищением.
— Его конь, должно быть, устал, — сказал Маркус. — Отведи его в конюшню.
Мужчина подскочил и потянулся за поводьями. Трим очень медленно разжал кулак.
— Пожалуйста, — сказал Маркус, наконец, приветственно поклонившись и махнув рукой в сторону внутренней части дома. — Входите. Слуги уже почти приготовили все к обеду.
Трим, проследив, как его конь исчез за домом, сделал шаг вперед. Он не мог понять слов Маркуса, но приветственный жест был достаточно ясен. Со вздохом я начал натягивать магию Мидгарда вокруг себя, готовясь путешествовать по эфиру в одиночку.
Чья-то рука на плече остановила меня. Пораженный, я посмотрел в темные глаза Трима.
— Локи, — прошептал он, поднял руку, чтобы погладить меня по щеке, прикасаясь ко мне с такой удивительной нежностью, что мое зрение затуманилось от слез. — Я даже не знаю, как тебя благодарить.
— Не надо, — прохрипел я. — Вряд ли это Альвхейм.
Его взгляд смягчился.
— Ты спас мне жизнь. Ты спас жизни всех тех людей, которые находятся под моим командованием. Пожалуйста, останься со мной. Только на одну ночь.
О, как я жаждал этого! Мое измученное тело жаждало прикосновений, объятий. Но я отрицательно покачал головой.
— Мне нужно быть в другом месте, — пробормотал я.
Прежде чем я успел сказать что-то еще, Трим притянул мою грудь к своей и прижался губами к моим губам. Он целовал меня крепко, долго, получая от моих губ и языка то удовольствие, которое хотел получить. Мое тело размякло рядом с ним, тая, как лед на солнце. Но когда он отстранился, бледный взгляд Одина снова возник в моем сознании.
— Я не могу, — прошептал я. — Мне нужно разгромить целую армию.
Трим улыбнулся.
— Вернись, — сказал он. — Проверь, как тут я.
— Конечно. Я даже приведу Тора.
Ухмылка Трима стала шире, и он в последний раз крепко обнял меня, прежде чем полностью отпустить. Позади него я увидел Маркуса, наблюдающего за нами, его рот был округлился от шока.
Два месяца, подумал я, пробираясь сквозь эфир. Понадобится два месяца, пока Трим не поцелует Маркуса вот так. 
***
— Ты опоздал, — проворчал Один.
— Ну, по крайней мере, я не пьян, — огрызнулся я в ответ.
В Йотунхейме стоял мороз, а я был совершенно измотан. Я путешествовал из Мидгарда в Асгард и Йотунхейм, просто на случай, если меня выследят, и у меня не было времени остановиться, чтобы поесть по пути.
Но мое плохое настроение было вызвано не только усталостью и голодом. Покидая Мидгард, я чувствовал себя хорошо, представляя, как Маркус и Трим начинают медленно учиться говорить на языках друг друга. Я чувствовал себя так, словно сделал что-то важное; я спас какую-то часть Девяти миров и был довольно осмотрителен в этом процессе.
Мне хотелось поделиться с кем-нибудь этой маленькой победой. Конечно, было бы разумно рассказать об этом Ане и Фалуру, лежа вместе в тепле нашей каменной хижины. Но теперь эта хижина была просто нагромождением камней в продуваемом всеми ветрами заброшенном уголке Мидгарда. Я представил себе, как стою на коленях перед могильным курганом, сгорбив плечи от ветра с океана, и шепчу свою историю голым скалам. Эта мысль заставила меня почувствовать себя так, словно холодные ветры Йотунхейма проложили мне прямой путь через грудь.
Я прикусил губу, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте и на настоящем мире. Тор, Тир, Один и я стояли на дороге, спрятавшись в тени в том месте, где она начинала подниматься вверх от холодной темноты реки Кермт. Перед нами армия Скади пересекала Кермт, в основном бесшумно и с большим трудом. Они захватили небольшой паром, но он был недостаточно велик, чтобы вместить лошадей, так что ее войскам пришлось распаковывать вещи, а затем уговаривать животных плыть.
С нашей точки зрения, это было похоже на кошмар. Несколько факелов по обе стороны переправы мерцали под нами, освещая двигающихся, нервничающих животных. Время от времени в ночном воздухе раздавалось резкое ругательство или протяжное пронзительное ржание.
— У нее примерно половина войск на той стороне, — проворчал Тор.
Я повернулся, чтобы рассмотреть его профиль в свете звезд. Тор, конечно, был бы рад услышать о Триме, но он был совсем не той аудиторией, которая мне нужна. Вся жизнь Тора была наполнена глупыми героическими поступками, поэтому он не находил глупый героизм других особенно впечатляющим.
— Почти, — прошептал Один.
Я взглянул на холмы, окружавшие Кермт с обеих сторон. Там нас ожидали наши армии. Хеймдалль и Фрейр командовали легионами воинов Одина из Вал-Холла. Они бесшумно передвигались по лесу, пока не встали по стойке смирно, заполнив лес вокруг Кермт. Каждый солдат держал незажженный факел, а позади солдат стояла вторая шеренга факелов, поднятых на высоких деревянных кольях.
Все ждали.
Раздался громкий всплеск, высокий пронзительный крик животного и громкое проклятие. Голоса наполнили ночь, когда над деревянным паромом, который начал тревожно крениться, роились фигуры.
— Сейчас, — сказал Один. — Локи, сделай это.
Я сделал глубокий вдох, больше для драматического эффекта, чем для чего-либо еще. Я крепко держал особые магические нити в ладони с того момента, как материализовался в Йотунхейме. Каждая нить туго натянулась, растягиваясь в холодном воздухе, пока не коснулась одного незажженного факела.
— Бум, — прошептал я, посылая свою силу.
Вспыхнуло несколько тысяч факелов. Деревья, кусты и скалы внезапно осветились, и пылающие точки света заискрились на темной гладкой воде. На мгновение показалось, что холмы, окружающие реку Кермт, внезапно вспыхнули пламенем.
Под нами завизжали и заметались лошади, хотя грохот их копыт заглушался криками и проклятиями солдат. Весь мир вздрогнул, когда смятение, а затем паника охватили армию Скади.
В этот хаос спустились два огромных ворона. Они кричали, как люди, резкими, высокими голосами, кружа над головами армии. В войске Скади вспыхнули факелы, и в их колеблющемся свете я увидел поднятые к небу руки, указывающие на воронов.
— Скади, — закричал ворон Хугин, и его голос усилился магией Одина. — Один будет вести переговоры.
Любой ответ на слова Хугина был заглушен потоком голосов, доносившихся из разрозненной армии Скади. Хугин и Мунин медленно поднялись в ночное небо, будто у них было все время в мире. Несколько торопливо выпущенных стрел пролетели между ними и приземлились обратно среди войск Скади.
Мы стали ждать. Мы вчетвером вышли из тени и встали в четкую линию, вне пределов досягаемости стрел и копий, но все еще хорошо видимые. Факелы, которые я зажег, горели повсюду вокруг нас, а боевой шатер Одина раздувался от ветра позади. Шатер казалась мне излишним, но, с другой стороны, я никогда не был особенно склонен к военному делу.
Спустя столько времени, что я уже начал дрожать от иллюзий, на дороге между нами и армией Скади появился единственный всадник. Он нес знамя Тьяцци, лишенное воображения изображение его уродливого замка на фоне темно-синего поля. Всадник был молод и явно нервничал, хотя он остановился так далеко от нас, что было трудно разобрать нюансы выражения его лица.
— Скади примет вас, — крикнул он. — Идите за мной!
— Вот и хорошо! — рявкнул Один. — Мы идем.
Я поднял бровь, глядя на Одина. Идти в лагерь Скади было рискованно. Тор, должно быть, решил то же самое, потому что вытащил Мьёльнир из петли на своем поясе и крепко сжал рукоять. Один тяжело опирался на свое копье Гунгнир, пока мы шли, отчего казался слабым и уязвимым. Это была неплохая уловка. Магия звенела вокруг него, когда мы приближались к лагерю, и я предположил, что он стал выглядеть еще старше.
К тому времени, как мы вошли в ряды солдат Скади, возглавляемые знаменосцем и его молодым нервным всадником, многие уже немного успокоились. Пустые, сердитые лица следили за нашим продвижением. Очень много лиц. Я провел пальцами по магии в воздухе, пытаясь определить слабые места в толще мира. Я не нашел легкого пути в Асгард, но все же ощутил жар Муспельхейма на своей ладони. Бегство в Муспельхейм было бы лучше смерти, подумал я, если бы дело дошло до драки. Мне придется тащить с собой Одина, Тора и Тира.