Изменники Рима (ЛП)

- Продолжать марш! - крикнул он центуриону, возглавлявшему первую центурию когорты, а затем прищелкнул своего коня вперед, чтобы перехватить Спатоса. Они встретились на возвышении в вихре пыли, которую подняли лошади. Тут же декурион ткнул рукой в ​​сторону обоза. - На нас напали, господин! Их сотни!
- Сколько? - потребовал ответа Макрон. - Успокойся, парень! Во сколько ты оцениваешь их количество?
Спатос глубоко вздохнул, быстро подумав. - Не больше тысячи.
Орфит двинул лошадь вперед, обращаясь к Макрону. - Ты был прав, центурион. Я был обманут. Я…
- Оставь это на потом, господин. - Макрон снова повернулся к Спатосу.
- Есть кавалерия?
- Немного, наверное, пятьдесят конников. Остальные – пехота.
- Есть парфяне? Или регулярные части?
Спатос покачал головой. - Я никого подобного не увидел.
- Это хотя бы то, за что нам стоит быть благодарными. Какой ущерб на данный момент?
- Несколько фургонов горят. Большинство возниц и их помощников бросили остальные. Некоторые из них сражались бок о бок с группами ауксиллариев, но не многие из них остались вживых, насколько я могу понять.
- Ясно. - Макрон быстро обдумал то, что ему сказали. - Слушай, тебе нужно вернуться туда и сделать все возможное, чтобы сорвать атаку.
Глаза Спатоса тревожно расширились. – Что именно? С двадцатью солдатами? Нас сразу убьют, господин.
- Нет, если ты продолжишь двигаться. Атакуйте вдоль всей линии телег, сверху вниз. Зацепите столько врагов, сколько сможете, но не останавливайтесь и не застревайте в рукопашной, иначе вам конец. Вы должны отвлечь их на время, достаточное для прибытия сирийцев. Ты понимаешь?
Это был суровый приказ, и шансы на гибель македонских кавалеристов были огромны. Но это была необходимая жертва, и декурион мрачно кивнул. - Я понимаю, господин.
- Тогда да пребудут с тобой боги, мой друг. Выполнять!
Спатос повернулся к своим людям. - Давайте, парни! Рим достаточно долго нам платил. Пришло время отработать все это серебро! Ко мне!
Орфит помедлил мгновение, затем развернул лошадь и поскакал вслед за остальными. Спатос ускорил шаг в галоп, и его люди последовали за ним рваной колонной, направляясь к битве, которую они не могли выиграть. Макрон мельком взглянул на них, а затем поспешил обратно к сирийцам.
- Увеличьте темп, ребята! От этого зависят жизни наших товарищей!
Он повел лошадь быстрым шагом вперед, и ауксиларили удлинили шаг, чтобы быстрее добраться от скал. К этому времени в небо поднималось уже несколько столбов дыма, и темная пелена нависала над долиной на противоположной стороне скалистых утесов. Следуя по изгибу подножия скал, они ясно слышали звуки борьбы: резкие звуки рогов, хоры боевых кличей повстанцев, потрескивание и глухой рев пламени.
Впереди долина снова начала открываться, и Макрон увидел горящие повозки, ближайшие к нему, а те, что находились подальше, были еще неповрежденными и все еще в упряжке. Сзади образовалась брешь, где повернутые телеги направлялись к развилке, ведущей к переправе через реку. Вокруг обозного поезда толпились сотни мужчин, одетых в меха, с разными шлемами, нагрудниками и оружием. Турма Спатоса, в том числе Орфит, ринулась обратно по обе стороны дороги, все еще ведомая декурионом с фронта. Макрон нахмурился. Не было и следа вражеских всадников, о которых незадолго до этого сообщил Спатос.
Грохот и громкий треск, за которым последовал крик тревоги, раздался сзади, и Макрон повернулся, когда валун и ливень из более мелких камней и рыхлой почвы обрушились на ведущие ряды сирийской когорты, сокрушившие двух ауксиллариев. Ближайшие люди в шоке отшатнулись, и вся колонна остановилась.
- Смотрите! - крикнул голос, когда еще один, меньший по размеру камень упал с вершины утеса, и на этот раз у людей было достаточно предупреждений, чтобы разбежаться с его пути, когда он упал на дорогу. По мере того, как с обрыва падали новые камни разного размера, Макрон напряг шею, чтобы посмотреть вверх, и увидел фигуру высоко наверху, направляющую командами своих людей, скрывающихся из виду. Дернув поводья, он направил лошадь подальше от скал на открытую местность у дороги. Другой валун сбил трех солдат из одной из других центурий, которые не смогли среагировать достаточно быстро, поскольку он отклонился от траектории, отскочив от пригорка, и унес их прочь.
 
- Сойдите с долбанной дороги! - проревел Макрон. - С дороги, дураки!
Его приказу вторили центурионы и опционы, когда ауксилларии побежали от обрушившихся на них валунов. Макрон увидел по крайней мере десять тел в вихрях пыли, поверженных под ударами камней. К счастью, никто больше не был раздавлен, но реальный эффект был в другом – когорта была остановлена ​​и теперь дезорганизованной массой отступала от дороги.
Он указал на знаменосца. - Садись на меня и держи эту штуку как можно выше…. Четвертая сирийская! Перестроиться! Стройся за штандартом. Быстро, парни!
Осыпаемые приказами и проклятиями своих офицеров, ауксилларии снова начали формироваться по своим центуриям, многие люди с тревогой наблюдали, как падают новые камни. Но теперь они были вне зоны досягаемости, и как только мятежник, которого Макрон увидел ранее, понял, что потерь больше не было, он отдал приказ своим людям и скрылся из виду. Освободившись от страха быть раздавленными валунами, ауксилларии заняли свои места, хотя Макрон видел, что многие из них все еще были потрясены атакой.
Когда последние несколько человек встали в строй, он спокойно отдал приказ возобновить наступление, и колонна продолжила движение вперед, направляясь к горящим фургонам во главе обозного поезда. Лишь горстка мятежников осталась поблизости, грабя тела ауксиллариев и погонщиков и бросаясь к горящим фургонам, чтобы схватить все, что могло представлять ценность. Но как только они заметили приближение остальной когорты, они повернулись и побежали догонять своих товарищей, нападая на другие повозки и используя факелы, чтобы поджечь их.
Макрон миновал первое из тел, лежащих в высокой траве по обе стороны дороги, повстанцев и ауксиллариев с кровавыми ранами. Многие были живы, и в то время как повстанцы пытались убраться с пути приближающейся когорты, сирийские же раненые умоляли их о помощи.
- Оставьте их! - закричал Макрон, когда ауксилларий из первой центурии вышел из строя и бросился на помощь одному из своих товарищей. - Вернись в строй!
Некогда было останавливаться. Уничтожение багажного поезда необходимо было остановить. Он взглянул на ближайшую горящую повозку и среди голодного оранжевого пламени выделил раму онагра. Он почувствовал свинцовую тяжесть отчаяния при виде этого зрелища. От осадного поезда почти ничего не останется, даже если им удастся отбросить мятежников. А это будет означать, что Корбулон больше не сможет пробить брешь в стенах Тапсиса, чтобы его люди могли атаковать. Вместо этого он будет вынужден отказаться от осады или провести ближайшие зимние месяцы под стенами, голодом принуждая мятежный город к капитуляции.
Они приближались к массе повстанцев, окружавших уцелевшие повозки, и некоторые из их лидеров пытались выстроить своих людей в подобие линейного фронта, чтобы противостоять угрозе. Макрон приблизился к врагу на расстояние ста шагов, и в его направлении не было выпущено ни одной стрелы или рогатки. Затем он остановил когорту и приказал им выстроиться в линию через дорогу, в этот момент Спатос, Орфит и десять оставшихся всадников выскочили из роя повстанцев и поскакали, чтобы присоединиться к сирийцам. Макрон увидел, что их лошади тяжело дышат, и приказал им выстроиться позади вспомогательной пехоты, чтобы действовать в качестве последнего резерва. Опционы высчитывали темп, пока центурии чередоваяясь, поворачивали налево и направо. В центре осталась брешь, достаточно широкая, чтобы не соприкасаться с горящими фургонами. Когда последний человек занял позицию, Макрон занял свое место возле штабной группы. Он было подумал о том, чтобы спешиться, чтобы сразиться бок о бок со своими людьми, но он знал, что его место – в седле, где он мог наблюдать за происходящим и мог контролировать ход боя ауксиллариев.