Изменники Рима (ЛП)

- Они собираются вернуть нам наши мечи, ребята. Убедитесь, что мы хорошо о себе заявим; давайте покажем этим парфянам, как сражаются настоящие солдаты.
- Как насчет нас, господин? - сказал Грумион. Я и Квинт можем внести свой вклад.
Катон взглянул на раненого и усмехнулся. – Нельзя же удержать от драки хорошего преторианца, а?
Парфянин вернулся и поднял на палубу небольшой сундук. Катон наклонился и откинул задвижку, распахнув крышку. Его гладий лежал сверху, он схватил его и вытащил лезвие, прежде чем уронить ножны подле сундука. Остальные мужчины поспешно достали свои мечи и передали раненым товарищам, лежавшим на палубе, их оружие, а затем образовали свободный строй вокруг мачты. Катон увидел, что Хаграр и его люди приготовили свои луки и уже накладывали стрелы, прицеливаясь в ближайшую пиратскую лодку.
В момент когда они спустили тетиву, противник также произвел свой первый залп. Стрелы с грохотом ударились в цель прежде, чем появилась возможность выкрикнуть предупреждение, пролетели мимо, впились в дерево и попали в двух парфян. Один из людей Хаграра развернулся, уронив свой лук на палубу и схватившись за древко стрелы, пробившее его бок. Другой пострадавший был матросом: стрела пронзила его левую руку, сжатую в кулак, и крепко пригвоздила ее к груди. Не было времени поинтересоваться состоянием раненых, так как остальные на палубе выстроились вдоль борта и приготовились защищать баржу.
Еще больше стрел полетело с лодки, приближавшейся с другой стороны. Катон крикнул своим людям, чтобы они спрятались, и повторил приказ по-гречески. Они нырнули за борт, когда борты ударились друг о друга и щепки пролетели над головой. Катон присел на корточки рядом с Аполлонием и смотрел, как Хаграр и его люди храбро выпускают стрелы так быстро, как только могли. Еще один парфянин был сбит, когда стрела пробила ему горло: он упал на спину и лежал, корчась, кровь скапливалась на палубе вокруг его головы.
С резким ударом, заставившим стоявших пошатнуться, первая из лодок врезалась в борт баржи. В отличие от морских судов, у речных судов были низкие надводные борта, и не нужно было подниматься по бортам. Вместо этого пираты перепрыгнули через перила и приземлились на палубу, готовые сразу же атаковать защитников. Хаграр отбросил лук и выхватил меч, а его люди последовали его примеру, присоединившись к корабельной команде, которая уже атаковала абордажную команду.
Катон перевел дух и вскочил с криком: - Вставайте, преторианцы, и вперед!
С ревом его люди вскочили на ноги и бросились на врага. Катон бросился на жилистого человека в поношенной и запятнанной льняной кирасе с бронзовыми пластинами, пришитыми спереди и сзади. У пирата был топор с длинным древком, он занес его назад и поднял щит в левой руке, готовый парировать удар Катона. Кровь стучала в ушах, каждый мускул и каждый инстинкт напрягся для немедленного действия. Катон бросился вперед, удерживая центр равновесия на низком уровне. Вместо того чтобы совершить ошибку новичка, ударив по щиту, он повернулся, схватился за край левой рукой и со всей силой дернул его на себя. В то же время он низко ударил своим мечом пирату в живот, прямо над тазом, где не было защиты. Удар заставил пирата качнуться в сторону, и его рука с топором на мгновение дрогнула, прежде чем он пришел в себя достаточно, чтобы попытаться нанести ответный удар. Угол удара был не совсем удобным, чтобы нанести смертельный удар, а Катон был одет только в тунику, и он знал, что почти любой нанесенный в ответ удар нанесет ужасную рану. Он уперся калигами и бросился вперед, в пределах досягаемости топора, толкнув человека спиной к поручням корабля. Туловище пирата ослабло, и Катон последним толчком перебросил его через борт, чтобы тот упал на палубу лодки нападавших.
Быстро оглянувшись вокруг, он увидел, что палуба баржи превратилась в поле битвы, на котором солдаты и члены экипажа сражались с пиратами, а прохладный влажный воздух был наполнен грохотом оружия и рычанием людей, борющихся за свою жизнь. Когда взгляд сфокусировался, он мельком увидел, как Грумион и Квинт рубят по ногам и пахам ближайших пиратов. Затем он заметил человека, перелезающего через край в двух шагах от него, и бросился к нему, ударив его мечом в ухо. Брызнула кровь, и полетели осколки костей. Пират содрогнулся, а затем рухнул на перила, уронив меч и круглый щит. Катон схватил его и прикрыл свое тело, когда он повернулся и увидел, что его люди сражаются прямо перед мачтой. Хаграр и его люди сражались ближе к корме, в то время как корабельная команда рассредоточилась по палубе, отсутствие доспехов и мечей отличало их от пиратов.
 
Когда лодка, идущая вверх по реке, ударилась о нос, раздался еще один толчок. Горстка мужчин упала, но остальным удалось сохранить равновесие и продолжить битву. Катон увидел, как Аполлоний бросился к носу, подзывая ближайших членов экипажа следовать за ним. Когда первая из новой волны пиратов перемахнула ногой через перила, агент взмахнул кинжалом так быстро, что Катон едва мог проследить за движением. Кровь хлынула из горла пирата, затем Аполлоний ударил его в челюсть своим мечом, и он упал обратно за борт.
Носовая часть третьей пиратской лодки врезалась в борт парфянской баржи, и на борт стали запрыгивать новые люди. Катон сразу понял, что Аполлонию нужна помощь, иначе его и двое присоединившихся к нему матросов грозили задавить числом. Врезавшись щитом в массу тел и нанося удары мечом, он пробивался вперед. Достигнув свободного места на палубе, он увидел, что на первой пиратской лодке был только лишь один человек, стоявший рядом с небольшой жаровней, все еще горящей. Он удерживал лодку у борта баржи при помощи лодочного крюка. Убрав меч в ножны, Катон вытащил кинжал из руки мертвого пирата на палубе, схватил пальцами за острие лезвия и поднял его над плечом, оценивая цель в пятнадцати футах от него. Пират был занят, ободряя своих товарищей, и увидел опасность только в самый последний момент. Его глаза расширились, когда Катон метнул кинжал. Он пролетел, стремительно вращаясь, и попал человеку в горло под углом, нанеся ему рану, прежде чем он упал на палубу. Но шока даже от не совсем точного попадания было достаточно, чтобы мужчина ослабил хватку, и древко багра упало в воду между двумя суднами, пока он, спотыкаясь, хватался за горло залитыми кровью пальцами, опрокинув при этом жаровню. Катон снова вытащил свой меч и острием толкнул меньшее судно, и промежуток между лодкой и баржей увеличился. Удовлетворенный, он поспешил вперед, когда один из пиратов заметил тревожный крик, увидев, как лодка отплывает.
Пробираясь между Аполлонием и находившимся рядом с ним матросом, Катон поднял щит, чтобы отразить удар копья, а затем злобно ударил по древку, расколов дерево так, что оно треснуло, отлетев в борт корабля. Прямо под ним он увидел, что около двадцати человек продвигалось вперед, пытаясь ворваться на борт баржи и сокрушить защитников. Член экипажа справа от него вооружился одним из шестов и отчаянно бился им, сбивая людей с ног, но, не причиняя им особого вреда. Тем не менее, подумал Катон, он неплохо срывал атаку. Слева от него Аполлоний умело использовал свой меч, парируя атаки и отвечая быстрыми, целенаправленными ударами, лишив глаза пирата, осмелившегося приблизиться к нему.
Катон понял, что на данный момент они могут продержаться без него, и отступил на шаг, чтобы кратко обозреть бой на главной палубе. Пираты, должно быть, слишком поздно осознали, что пассажиры баржи представляют собой серьезного противника. Некоторые из них уже пали, другие были ранены и вышли из боя. Казалось, что Хаграр потерял двух или трех своих людей, но преторианцы Катона твердо стояли вокруг мачты. За балкой мачты Катон мог видеть приближающуюся вторую лодку, все еще почти в ста футах от нее, двигаясь вперед на веслах. На борту было достаточно людей, чтобы перевесить чашу весов в пользу пиратов.
 
Хриплый крик снова привлек его внимание к палубе, и он увидел крупного бородатого человека в блестящем нагруднике и овальном щите, который сердито проревел что-то пиратам, прежде чем приблизиться к ближайшему преторианцу и сделать ложный выпад своим мечом. Римлянин двинулся, чтобы противостоять удару, но лидер пиратов быстро подсек его, и воткнул меч преторианцу в грудь, отбросив его назад и вниз на колени, прежде чем выдернуть клинок и двинуться к следующему противнику, в то время как ближайшие к нему соратники подбадривали его.