Двое из будущего (СИ)

   Голубин понимающе закивал, задумчиво почесал пальцем в посеребренной бороде.
   - И вы узнали, что я был вынужден уйти с поста управляющего, да?
   - Нет, Иван Николаевич, я этого не знал. Честно. Я всего лишь, хотел узнать у вас о людях, что смогут возглавить наш банк, только и всего. Но раз вы теперь не работаете, то может быть....
   Я не успел закончить фразу, как Голубин меня резко осек:
   - Нет! Нет и еще раз нет. Я уже не такой молодой, каким был раньше, у меня со здоровьем не очень хорошо. Доктор строго-настрого запретил мне волноваться. Сами понимаете, что управлять банком и не волноваться не возможно.
   - И что же делать, Иван Николаевич? Я на вас рассчитывал.
   - Это вы напрасно, Василий Иванович. Я вышел на пенсию и хочу остаток дней провести ковыряясь у себя в огороде, а по вечерам читая книги. Вон их сколько я накупил за все время, а прочитано от силы десятая часть.
   Я разочарованно вздохнул. Развел руками бессильно:
   - Тогда, может вы порекомендуете кого, кто сможет взяться за это дело? Есть у вас на примете такой человек?
   Голубин задумался. Он откинулся на спинку стула, положил нога на ногу и утопил свою пятерню в аккуратно постриженной бороде. Глаза его уставились в одну точку, а губы, беззвучно шевелясь, перебирали варианты. Наконец, через пару долгих минут он очнулся.
   - Есть у меня один знакомый - работал он как-то под моим началом. Способный молодой человек, ответственно относился к своей работе. Всегда стремился узнать что-то новое. Карьерист. Вас карьеристы не пугают?
   - Не очень, - ответил я. - Надеюсь, он не из тех, кто может пойти по головам?
   Голубин улыбнулся понравившейся аллегории.
   - Нет, он по головам не пойдет. Он из тех, кто кропотливо копает и терпеливо ждет. На подлости он не способен, это я могу вам гарантировать. Ну, так что? Подходит вам такой человек?
   Я развел руками:
   - Ну, раз вы считаете, что он потянет создание банка и его управление, то, наверное, да. Как мне его найти?
   - Подождите минутку, я сейчас, - ответил Голубин вставая. - У меня должно было быть записано.
   И он ушел в другую комнату. Его долго не было, Маша за это время успела накрыть на стол, наполнить глубокие тарелки окрошкой, залить ее ледяным квасом и во главу стола поставить ажурную розетку с ядреной горчицей и банку домашних, еще не загустевших сливок. От одного только вида этого пиршества у меня потекли слюнки.
   Наконец, Голубин вернулся. В руках он держал небольшой клочок бумажки, по которой сквозь очки прочитал:
   - Вот - Андрей Григорьевич Моллер. Он переехал в Москву, но адреса я его, к большому сожалению, не нашел. Но зато знаю, что он работает в одном из отделений Русско-Азиатского банка. Думаю, там его будет не трудно найти.
   - Немец? - удивился я.
   - Нет, - в свою очередь удивился моему вопросу Голубин. - С чего вы взяли?
   - А фамилия немецкая.
   - Разве? - опять удивился он. - Я думал еврейская. Ну да ладно, это не важно - у вас какие-то сложности с немцами?
   - Да нет, абсолютно никаких, - пожав плечами, ответил я. А сам почему-то подумал о грядущей Первой Мировой Бойне, где нашими противниками будут немцы. Кто его знает, как оно может оказаться? Вдруг этот Моллер в будущем окажется завербованным агентом, и все наши заграничные активы он сольет противнику. Бред, конечно, на грани фантастики, но все же?
   - Так вам давать адрес его работы или нет?
   - Давайте, конечно, давайте, - с готовностью выхватил я у него листочек и понадежнее, чтобы не потерять, спрятал во внутренний карман дорогого пиджака.
   А Голубин на мою выходку по-доброму улыбнулся, спрятал в карман халата ненужные уже очки и, потерев энергично ладонями, воскликнул:
   - Ну-с, дорогой Василий Иванович, коль мы с вами все дела уже сделали, то не помешало бы и вкусить чего нам бог и наша Маша послали. Прошу к столу!
   Москва меня встретила ласковым теплым ветром и красивым золотым листопадом. Солнце приятно грело мой затылок, ветер нежно облизывал бритые щеки. Опавшие листья с тихим шелестом перекатывались по широкой мостовой и попадали по ноги спешащим прохожим, где и находили свою окончательную погибель, с негромким шепотом ломаясь и истираясь в пыль. Дождя здесь давно не было, ветер иногда веселым вихрем вальса поднимал вверх иссушенную пыль и мелкие умершие листочки акаций и бросал их в лицо случайных прохожих, пытаясь поделиться с ними своим хорошим настроением. Но люди не понимали его желания - они отворачивались он озорного вихря, плевались от попавшего в рот мусора и стремились поскорее пройти мимо. Ветер не обижался на них, продолжал сам с собою играть опавшей листвой, гонять её по длинным улицам и подкидывать раз за разом вверх, устраивая собственный праздник листопада. Это было красиво.
 
   Я не без труда отыскал в Москве нужное мне отделение Русско-Азиатского банка. Здание с высокими светлыми окнами, на втором и третьем этажах которого были жилые квартиры, стояло на углу улицы, и я бы прошел мимо, если б случайно не заметил неброскую рекламку, приглашавшую горожан кредитоваться. Ни швейцара на входе, ни вывески гласившей, что здесь располагается отделение банка.... И лишь зайдя внутрь, я понял, что в этом отделении с населением не работают. Здесь не было общепринятых залов, в котором за стойками должны сидеть мужчины-клерки, не было мест, где можно было присесть или настрочить на бумаге поручение. Было лишь небольшое фойе с гардеробной и длинный коридор с многочисленными кабинетами.
   А швейцар обнаружился внутри. Уже пожилой мужчина с седыми пышными бакенбардами склонился, приветствуя меня, и густым басом вежливо спросил:
   - Что угодно господину?
   Я осмотрелся. В фойе было богато - позолоченная лепнина на потолках, широкие ковры с глубоким ворсом на полах, кожаные диваны, зеркала до потолка и люстра, с электрическим освещением. Шик!
   - Мне необходимо увидеть Андрея Григорьевича Моллера. Он здесь?
   - Да, - склонил голову швейцар. - Андрей Григорьевич здесь. Вы по какому вопросу?
   - Передайте ему, что я от Голубина Ивана Николаевича. У меня к нему письмо.
   - Хорошо. Ожидайте, - и широким жестом он пригласил меня утонуть в мягком кожаном диване. Что я и не замедлил с удовольствием сделать, положив рядом с собой кожаный портфель с которым я и приехал в Москву.
   Минут через десять в фойе вышел мужчина средних лет, в черном деловом костюме, в канцелярских нарукавниках от чернильных пятен. Он внимательно посмотрел на меня поверх золотой оправы круглых очков и спросил:
   - Вы от Ивана Николаевича? Да?
   - Да, я, - ответил я, вставая и протягивая руку для знакомства. - Рыбалко Василий Иванович.
   - Очень рад, - охотно пожал мою руку Моллер. - Ну-с? Мне сказали, что у вас для меня письмо?
   - Да, конечно, - я вытащил запечатанный конверт из внутреннего кармана пиджака и протянул его клерку. Тот с готовностью его вырвал, как будто давно ожидал весточки от старого знакомого, с нетерпением вскрыл и жадно погрузился в чтение, поглощая глазами строчку за строчкой, наплевав на вежливое со мной обхождение. Когда коротенькое письмо было прочитано и сложено, господин Моллер, словно извиняясь, развел руками:
   - Вы уж простите меня э..., Василий Иванович. Я думал, что вы обычный курьер или нарочный.
   - Да ладно, чего уж там, - отмахнулся я. - Бывает....
   - Как там поживает Иван Николаевич, не хворает?
   - Жалуется, что здоровье донимает. Поэтому и ушел с поста управляющего.
   - Ах, какая жалость, - сокрушенно ответил господин Моллер. - Надо бы мне его навестить.
   - Всенепременно. Он зазывает вас с супругой в гости на Рождество.
   - Непременно приеду, непременно. Сегодня же напишу ему письмо и сообщу об этом. Ну да ладно об этом. Из письма Ивана Николаевича я понял, что у вас ко мне какое-то важное дело? И он настоятельно просил меня уделить вам мое время.