Двое из будущего (СИ)
- Ну? Это-то я понимаю, - недоуменно сказал я, - а банк как нам в этом деле поможет?
- Кроме презервативов, что еще можно из латекса делать? - спросил он меня и, видя мое затруднение, сам же и ответил. - Много чего! Например, медицинские перчатки, воздушные шарики, напалечники, чехлы.... Можно жгут резиновый сделать и резинку для трусов! Так вот..., мы будем выдавать кредиты тем, кто возьмется за производство этих изделий. И таким образом мы сможем поднять объемы производства исходного сырья и соответственно снизить его себестоимость. Понял?!
Логика мне была понятна, только я все равно был не согласен со своим другом. Ведь эти же самые деньги, что мы дадим в кредит, можно будет самим и пустить в свое производство. И выгоды нам от этого будет больше. Что и сказал Мишке, на что он, постучав себя костяшками по лбу, показал мне мои умственные способности.
- Вася, преимущество банков в том, что они могут брать у населения деньги под низкий процент! Ты понял? На наши, допустим, двести тысяч рублей мы в качестве банка сможем привлечь еще столько же, и уже на развитие производства будем кидать деньги населения.
И только теперь я понял всю логику банковской системы - взять дешевые деньги, пустить их в оборот, получить доход, вернуть то, что взяли и остаться с прибылью. В наше время банки, если мне не изменяет память, деньги брали не только у населения, но и у государства под довольно низкий процент. А еще брали кредиты за рубежом, где процентная ставка была еще ниже и там же стремились продать свои векселя. И на этих операциях очень хорошо жили.
- И заметь, Вася, что кредитовать мы будем только те производства, что будут выпускать продукцию по нашим лицензиям. А значит, помимо всего прочего, у нас будут очень быстро расти лицензионные отчисления. Теперь ты понял?
- Да, - кивнул я. И предложил, - А можно еще войти в долю в этих производств и контролировать их изнутри.
Мишка улыбнулся довольно.
- Ну вот, Василий Иванович, вот ты и стал настоящим буржуем! С чем тебя и поздравляю. Осталось только договориться с господином Сусловым о долях. Думаю, что можно предложить ему двадцать пять процентов от создаваемого банка. Банк же будет владеть "Русскими заводами" на сто процентов. Из них два процента акций "заводов" остаются в аренде на десять лет у Мендельсона и Попова. Считаю, это будет справедливо. Ты как?
Вариант вроде бы был неплохой. Правда наша доля падала до тридцати семи с половиной процентов у каждого, но зато увеличивалось количество доступных средств. А это очень и очень хорошо. И у нас с Мишкой все равно оставался контрольный пакет акций.
- Осталось только уговорить господина Суслова на этот вариант.
- Надо пробовать, - развел руками Мишка. - До чего-нибудь, да доболтаемся. Мне он кажется человеком разумным.
- Ты ж его даже еще не видел.
- А мне и не надо было на него смотреть, чтобы понять, что он не дурак.
- Это почему?
- Не зря же он пришел именно наше предприятие покупать! Видел где лежит прибыль. А то, что напился, так это случайно, с непривычки. Я, когда первый раз до безсознательного состояния выпил, тако-ое чудил...! Ужас..., - и от воспоминаний далекого юношества он передернулся. - Как бы нам встретиться с ним? Он тебе адреса не оставлял?
Я махнул рукой в сторону дома.
- Он у меня в комнате для гостей дрыхнет. Я даже адреса спросить у него не успел - отключился. Пришлось домой тащить.
- Здорово! - обрадовался Мишка и потер ладони. - Когда он проснется?
- Не знаю. Уже четыре часа как спит. Должен скоро.
Господина Суслова долго ждать не пришлось. Уже через двадцать минут он, щурясь на алое вечернее солнце и ежась от болезненного озноба, вышел из дома. Постоял на ступеньке нерешительно, запахнул мятый пиджак и зашаркал тапочками по выстеленным доскам до нашей беседки. Смущенно поздоровался с нами.
- Здравствуйте, - слегка склонив голову к Михе, сказал он. Потом ко мне, - и вы здравствуйте, Василий Иванович. Вы уж извините...
- Да ладно, бывает, - ответил я ему и жестом пригласил за стол. - Присаживайтесь.
Суслов опустил свое тело на край стула.
- Мне так неловко, честное слово. Со мной никогда такого раньше не случалось, - снова принялся извиняться он, но был бесцеремонно мною прерван.
- Бросьте, пустяки. Со всеми такое бывает. И прошу вас, об этом больше не надо. Мы все понимаем.
- Хорошо, - вынужденно согласился Суслов и поморщился от сильной головной боли. - Всегда так болеешь, когда выпьешь? - спросил он и, получив утвердительный ответ, вынес вердикт. - Водка дрянь - ее пить нельзя. Правильно нас батюшка крестом по хребтине наставлял.
Суслов скромничал. Его терзала жажда, я это видел, но он стеснялся попросить воды. Сидел тихо, протирал глазами бутыль с запотевшим квасом. Я пододвинул к нему пустую чашку, квас, уговорил отпить. После удовлетворения дикой жажды, я посмел представить своего друга:
- Знакомьтесь, это Козинцев Михаил Дмитриевич. Главный учредитель "Русских заводов". Ему принадлежит сорок девять процентов плюс одна акция. И у него к вам есть очень интересное предложение....
Идея с банком господину Суслову очень понравилась, понравилась настолько, что он даже забыл о донимающей головной боли. И всецело отдался переговорам. Несмотря на врожденную скромность, торговался он отчаянно. Мишка, по первоначальному замыслу желавшего предложить будущему партнеру всего лишь двадцать процентов, успехов в переговорах не добился, и потому был вынужден постепенно повышать его долю до планируемых двадцати пяти. Но и на двадцати пяти процентах Суслов не хотел соглашаться. Он хотел как минимум сорок. И уперся, словно упрямый осел, не желая сдвигаться с места. Тогда Мишка взял паузу и к следующей нашей встрече, принес бухгалтерские документы "Русских заводов" и лицензии, что на этом момент были уже оформлены и находились на рассмотрении комиссии. И только после этого, Суслов признал нашу правоту и был вынужден согласиться на двадцать пять процентов. На следующий день мы оформили, если можно так сказать, соглашение о намерениях и хлопнули в потолок пробкой от дорогого шампанского. А само переоформление завершили спустя месяц.
В свете последних событий нам пришлось пересматривать концепцию постройки помещения для управления. Здание пришлось расширять, проектировать второе крыло для нужд банка. Я попросил заложить в проект возможность увеличения численности этажей. В проекте их было всего два, но надо было думать о будущем. В скором времени нам даже этого может не хватать. Перепроектировали здание всю осень и зиму, а непосредственно к строительству приступили по весне.
О названии банка спорили долго. Суслов предлагал громкие имена, такие как "Самсон" или "Банк русских изобретений", но Мишка, в свое время съевший собаку на маркетинге, их забраковал и предложил свой вариант - "Банк "Русские заводы"". И хоть Суслов поморщился от названия, я понял, что это хороший ход. Благодаря нескольким публикациям в больших газетах нас уже худо-бедно знали. Меня изредка узнавали на улице и, бывало, что узнавшие следовали за мной попятам почти до самой проходной предприятия. Бывало, что и подходили, заламывая шапки, просились на работу. А однажды у меня даже попытались ненавязчиво взять интервью - сосед в кафе якобы случайно меня узнал и попытался вытянуть информацию. Потом поймав его уже на территории завода и вывернув у него все карманы, поняли, что это был московский журналюга, который пытался получить представление об условиях работы изнутри. Так что, название банку Мишка придумал хорошее.
А господин Суслов, удачно вложив наследство, уехал на Кавказ пить лечебные воды. Он довольствовался своей долей в нашем предприятии и, здраво рассудив, что в управлении ничего не понимает, не стал лезть в нашу работу. Мы лишь регулярно высылали ему бухгалтерские отчеты, перечисляли деньги с дохода, да изредка звали на собрание акционеров, на которые он, впрочем, предпочитал не приезжать, трогательно извиняясь в длинных письмах и заранее соглашаясь со всеми решениями.