Лукреция с Воробьевых гор
Сказать, что у меня водилось много «налички» (термин наших дам), нельзя. Толян время от времени давал мне деньги на вещи, при этом следя, чтобы я одевалась сугубо в контексте нашего круга. Кожаное пальто, отороченное ламой, обязательная норковая шуба (когда я заикнулась, что предпочитаю беличью, он только брови поднял), полушубок из чернобурки, кашемировое пальто, длинные плащи, в которых предпочтительно ездить на машине, а я, между прочим, продолжала кататься на общественном транспорте. Еще Толя щедро давал на книги, и первые месяцы нашей совместной жизни я посвятила собиранию библиотеки, в чем мне охотно помогала Каролина.
Ну и конечно, он не жалел денег на продукты. Их с рынка привозил вышеупомянутый Володя; соленья, варенья и картошку он же доставлял от тети Аллы из Малаховки.
Зато в ресторанах мы с ним почти не бывали, за исключением одного раза, когда Ася заставила Толяна раскошелиться по случаю именин своего сына, которого она назвала Павлом. Мы втроем, оставив виновника торжества дома с Артурчиком, посетили только что открывшееся шикарное заведение под названием «По щучьему велению», или попросту «Щука», где Ася специально для Ленки Мезенцевой, не имевшей возможности посещать такие шикарные места, переписала кое-что из меню:
«Сливочный суп из мидий — 32 долл.
Мариотка из омаров в горчичном соусе — 90 долл.
Полдюжины отборных устриц с Лазурного берега Франции — 2 долл.
Бордо из утиной печенки с булочками «бриоль» — 30 долл.
Шампанское «Дом Периньон» — 800 долл».
Мне же посещение «Щуки» запомнилось прежде всего тем, что, возвратившись из ресторана домой, Толян впервые заговорил со мной о ребенке.
— Наши женщины исправно рожают, — сказал он, — я-то думал, беременность — заразная болезнь… А ты, мать, все порожняком ходишь…
Я и сама не знала, почему не беременела. Мы не предохранялись. И наконец, мое желание или нежелание иметь детей ничего не значило. Но я не хотела ребенка. Я хотела когда-то родить от Игоря. Но дарить «наследника» и «соратника» Толяну — эта мысль приводила меня в трепет. Я знала, что это был бы не мой ребенок, а именно Толин — он бы сумел воспитать его в традициях своего круга.
— Как-нибудь забеременею, — деланно зевнув, пообещала я ему.
— Смотри, поскорее, — очень серьезно вымолвил Толя. — Может, тебе стоит провериться у специалиста? Я дам денег…
На это они денег не жалели, как раз наоборот. Наши дамы все как одна рожали в платных клиниках, где элементарный анализ крови стоил бешеных денег. Им все казалось, что деньги стопроцентно гарантируют защиту от всего того, что случается с простыми смертными, — от инфекции, ошибки в диагнозе, выкидыша, болезни, самой смерти. Конечно, это было не так. Деньгами от судьбы не откупишься, нет.
Ася теперь говорила, что я живу в Зазеркалье, где действуют свои законы, имеются свои ценности, процветает свое понятие о долге, о дружбе, любви и семье. Может, так оно в действительности и было. И возможно, я бы в своем Зазеркалье чувствовала себя совершенно одинокой, если бы не Каролина.
Когда в день нашего переезда на Гончарова она пообещала, что мы станем подругами, я не особенно поверила, потому что вообще-то с трудом схожусь с людьми. Обычно, уступая обстоятельствам, общаюсь с теми, кто оказывается рядом, — в университете, на работе, в доме. А Каролина жила на другом конце города, в Чертанове. Но она потянулась ко мне, и верхом нелюбезности было бы не ответить на ее порыв.
Мы стали вместе ходить по выставкам и картинным галереям, а однажды ей удалось затащить меня к себе домой.
Ее жилище оказалось таким же богато обставленным и комфортабельным, как и мое собственное. Такая же стенка, кровать, кухня, прихожая, люстры — только у меня не было блютнеровского рояля, о котором Каролина отозвалась так:
— С помощью этого инструмента я изображаю из себя несостоявшуюся пианистку.
Мы выпили на кухне по рюмке токая, и Каролина принялась рассказывать о себе:
— Я вообще-то из малообеспеченной семьи. Отец ушел от нас, когда я была маленькой. Мама работала в музыкальной школе, пока Антон не посадил ее воспитывать нашу дочку.
Это было для меня новостью.
— У вас есть дочка?
— Агнии два годика. Мама привозит ее к нам на субботу-воскресенье.
Мне показалось, в ее голосе прозвучала грусть.
— А я считала, что наши мужья постоянно хотят иметь детей у себя перед глазами.
— Сыновей — да, но дочек иногда отпускают воспитывать к бабушкам, если считают, что бабушка может дать им больше, чем мать. Антон именно этого мнения и придерживается.
— А как к нему относится теща? — с любопытством спросила я.
— Мама ему в рот смотрит! Она давно устала вкалывать в музыкалке, а Антон ей денег дает. И он маму уважает. А меня считает легкомысленной.
— Это так?
— О, наверное, — беззаботно отозвалась Каролина, — я страшно легкомысленно вышла за Антона замуж. Хочешь, расскажу, как это произошло?
Мне, конечно, было интересно, а Каролине хотелось высказаться, и она, хватанув еще рюмку вина, приступила к повествованию:
— Я закончила школу и никуда не смогла поступить. И работу долго не могла найти. Наконец подруга устроила меня секретаршей в рекламное агентство. Меня взяли туда исключительно из-за внешности, для представительства. Когда шеф беседовал с заказчиками, мне надо было красиво войти с хорошо приготовленным кофе… Ну и на звонки отвечать мелодичным голосом… И вот там я влюбилась в художника, и так зверски влюбилась в этого Женю, что как будто ослепла и оглохла, ничего больше не видела и не слышала. И он как будто был дико в меня влюблен… Короче, встречались мы, встречались, я была уверена, что Женя вот-вот сделает мне предложение, как вдруг выясняется, что он давным-давно женат…
— Обычная история, — в качестве утешения Каролине вымолвила я.
— Обычная, — подтвердила Каролина, — но это когда выслушиваешь ее от кого-то другого… А когда она происходит с тобой лично, ты начинаешь с ума сходить. И я чуть умом не тронулась. Я к Жене очень серьезно относилась и была уверена, что он смотрит на меня как на невесту, потому что он ни разу не попытался затащить меня в постель… А ведь я бы на это пошла, я его обожала…
Каролина умолкла, уносясь мыслями в созерцание далекого образа.
— А дальше?
— Дальше… — Каролина поежилась. — Дальше началось самое ужасное. Я ушла с работы, чтобы его не видеть, стала посещать компании моих школьных подруг, любительниц приключений, напивалась как свинья, однажды едва в вытрезвитель не загремела — свалилась под фонарем. Спасибо, мимо проходил сердобольный мужик, растолкал меня, поставил на ноги, а уж тогда я кое-как до дому дотопала… И как-то сижу я в гостях, пью водочку, вокруг меня в темноте танцуют люди, а рядом вьется хозяин квартиры, по виду — прожженный мужик… И уж не знаю, как случилось, что все вдруг слиняли, хозяин отправился провожать гостей, а я оказалась запертой в квартире. Тут-то я протрезвела от страха и смекнула, что меня ожидает… А я была тогда девочкой. Ну, думаю, сейчас этот мужик вернется и мне от него не отбиться… Рванула на балкон, а на соседнем стоит парень в трусах и майке и выжимает гантели. Я недолго думая перекинула ногу через перила, кричу ему: «Помоги перелезть к тебе!» Он бросил свои гантели, втащил меня на свой балкон, ввел в комнату… Тут я со страшной силой зарыдала, Он стал меня спрашивать, не надо ли соседу набить морду…
— Это был Антон?
— Да, Антон… Я отвечаю ему: нет, я сама во всем виновата. Он вроде удивился моему ответу, стал спрашивать — в чем же я виновата? Тут я все вдруг ему выложила — и про Женю, и про своих школьных подруг, и про пьянки эти… Он слушал меня, слушал, а потом говорит: «Ты могла бы поверить человеку с первого взгляда?»
— Какому человеку?
— Вот и я говорю — какому? Мне, отвечает. Слову моему. Какому слову, спрашиваю. «А такому, — говорит, — если ты сейчас ляжешь со мной, завтра утром идем в ЗАГС, поженимся и классно будем жить вместе. Ты не смотри, что здесь так неказисто, я тебе хорошую квартиру куплю, только поверь…»