Не кричи...(СИ)

— Ты чё, сука, делаешь?
— Сижу, на тебя смотрю, — отвечаю честно, — вы тут девчонку не видали? Блондинка кругложопая. Из Янгстауна…
— Нахуй, сюда иди, пидарасина, я тебе сейчас бошку твою петушиную в жопу затолкаю, — летит ко мне с монтировкой в руке.
Эт ты зря, конечно. Поднимаюсь и ухожу от удара, наблюдая, как этот локомотив проносится мимо. Ну не люблю я, когда мою причёску обсуждают. Да ещё совать куда-то там собираются. Ага-ага…
— Как грубо… Я же вежливо спросил, о, а вот и дружок твой… Здарова, человек-морж, я спрашиваю, Дженни не видели? — отвешивая поджопник «Свинячьим глазкам», выхватываю из его руки монтировку.
Сейчас я займусь вашим перевоспитанием. Второй кабан пыхтит, торопясь поквитаться со мной за позор в забегаловке. Хорошо, что мы очень удачно встретились в лесополосе. За деревьями не видно будет, куда я монтировку вставлю одному из счастливчиков. А может и двоим сразу.
«Свинячьи глазки», обливаясь потом, пытается подняться, пока его товарищ совершенно необдуманно заносит руку для удара и получает снизу вверх по второму локтю. Слышу, как с характерным щелчком локоть вылетает из сустава, привет — травматология. Напарничек взвизгивает не хуже настоящей свиньи, хватаясь за руку. За это время «Свинячьи глазки» успевает подняться, и зажимает меня в своих потных объятьях. И без объявления любви, вот ведь нахал! Ну и вонища… Я теперь каждый раз вспоминать буду, заказывая свиную отбивную. Потом несёт так, что у меня глаза слезиться начинают. Фу, неужели Дженни с ними время провела? Блевать буду, дальше чем видеть.
Бью утырка затылком в переносицу. Отчетливо хрустит перегородка и любовные объятия разжимаются. Ребята, это не кино, где мы будем с вами драться полчаса, а потом каждый пойдёт по своим делам, не-а. Щас вы оба ебальники тут оставите, и всё.
Наклоняюсь к корчащемуся на земле однорукому бандиту.
— Дженни где?
— Кто?
— Тёлка, которую вы в Янгстауне сняли… Блонда круглозадая с синяком на левом полужопии, — поясняю так, чтобы дошло сразу.
Оба барахтаются в пыли, ещё больше становясь похожими на тюленей. Жирные, коричневые, повизгивающие тюлени. Тот, что со сломанным носом хватает ртом воздух сквозь кровавую пелену, пытаясь подняться с колен.
Лады, не хотите по хорошему, будет по моему. С размаху бью тяжелым ботинком тому, что ближе, в бочину. Крякает, заваливаясь. Вынимаю нож-боуи из-за ремня джинсов. От хорошей щекотки грех отказываться!
— Слышь, фермерская радость, разрез будет длинным… — приставляю лезвие ко второму подбородку выбранного мной претендента в покойники.
Он вздрагивает, вытягиваясь в струнку, смешно хлопая маленькими голубыми глазками. Ну, точно молочный поросёнок.
— Мужик, ты чё… Ты чё… Хорош, а… — сипит «однорукий», наконец сумев встать на ноги.
— Слушайте, некогда мне задерживаться. Говорите где тёлка, я её заберу, да поеду по делам.
— Бля, да она сама вчера в тачку лезла! Отвечаю, ничего плохого не сделали ей… — хрипит в моих руках «Свинячьи глазки».
— Да срать я хотел, что вы с ней делали. Где она?
— На Махонни Валлей, площадка отдыха.
— Где это? Я тебе не гугл-карта, — у меня че, на морде написано, что я навигатор?
— Назад, в сторону Янгстауна. Мимо не проедешь. Она просила там её высадить, — вытирая кровавые сопли, фыркает «Свинячьи глазки».
Кажется, знакомство с холодным оружием быстро вызывает разговорно-думательный рефлекс. Хочется драйва. Вот прям гадости какой-нибудь хочется, как китайской лапши быстрого приготовления с похмелья. В конце-концов они сами нарвались еще в кафешке. У меня, кстати, и повеселее железяка припрятана — Зиг Зауэр Р226 Е2. Направляю ствол на ублюдков, снимая с предохранителя.
— Раздевайтесь. Живо… — кажется, я кое-что придумал.
Не совсем приличное, но нам ли быть в печали. Таращатся, будто я им предложил групповушку. Ага, я пас, я по женской части, кто бы что из шипперов не придумал себе. Но пакость уже задумал.
Не слушаются, глаза округлили. Одной рукой прижимаю лезвие чуть сильнее к сальному подбородку, второй направляю ствол на напарника. От страха у свиноты трясутся руки и складки на брюхе. Рычу:
 
— Живо… Скидывайте шмотки в кучу. Ключи от машины мне.
— Мужик, ты чё… Ты это… Ты если обиделся, то мы ж это… — блеет, как баран.
Глаза округлил. Поздно, мои мягкотелые друзья, я уже настроился. Господисвятыеугодники… Эти прыщавые волосатые задницы мне будут в кошмарах сниться! Фу… Грех сегодня не нажраться в хлам, чтобы стереть себе память.
— Ты! Давай сюда иди… Ближе. Пока я твоему дружку сало не обстругал, — рычу, — вынимай ремень.
Связываю их, прочно фиксируя головы ремнём: лицом к лицу, глаза в глаза, лоб в лоб, губы в губы. Хе-хе… Труляля и Траляля просто, только не лысые. Руки связываю за спинами, так, чтобы они не могли вырваться и простояли достаточно долго. Теперь эта парочка мне напоминают картину Рене Магритт «Влюбленные». Да, знаю, что вы все подумали: «А этот Рамлоу не такой и тупой!».
Подхватываю вонючие манатки, обливаю всё соляркой и поджигаю. Благо один из этих поглотителей жратвы ещё и курит.
— А теперь, мои дорогие сказочные жители, счастливо оставаться, — забираюсь в кабину грузовика, нахожу рацию.
Эфир полнится переговорами проходящих мимо машин. Хм-м… А это будет весело! Вызываю по связи ближайший караван на сигнал о бедствии, снимаю грузовик с ручника, и швыряю ключи в ближайшую лесополосу. А теперь — добро пожаловаться в Ад!
За спиной раздаются отборные маты, пока я завожу тачку. В зеркале заднего вида наблюдаю фантасмагорическую картину, и усмехаясь, давлю на акселератор. «Импала» с рёвом срывается с места, забросав всё вокруг себя щебёнкой и поднимая тучу пыли. Мелкие камешки стучат в подкрылки.
Значит, девчонка на пути домой, Махонни Валлей? Увижу если, то довезу, конечно. Но больше — никаких гвоздей. Хрен его знает, чего она там за букет собрала и мне подарила…
====== глава 4. ======
Щенок из приюта Пресвятой Девы Марии.
08.18.2018 2:32 p.m.
Девчонку я привожу в Янгстаун где-то за полдень. Вид у неё знатно помятый, проспала всё самое интересное, например, как на парковке возле офиса шерифа я нашёл тачку помощника «Дилдо» и на её крыше покормил голубей. Ну, а что? Птички кушать хотят, а у меня как раз пакетик семечек в бардачке завалялся. Короче, засрали они ему машину так, что отмывать задолбится. Впрочем, пусть радуется, что у меня настроение хорошее и желание свалить как можно быстрее, а то моя фантазия с нерастраченной энергией довели б его до белого каления.
Шериф как-то странно хмыкает, встречая свою дочурку, бьём по рукам и я прыгаю в тачку, наблюдая через очки за тем, как мечется по парковке помощник, недоумевая и размахивая руками. Ну, ничего, отмоешь как-нибудь. Можно подумать, тебе воды жалко. В общем, прощай Огайо, штат конского каштана и янкис, «оранжевых и синих» и Огайо Стэйт Бэйкиз… Короче, целую крепко в десна, и мчу дальше.
В Арканзасе, проехав почти весь путь, я проёбываю поворот. Ну, блядь, очевидное-невероятное, просто. Тут очень мило конечно, но после скоростного автобана тащиться по городским дорогам такое себе занятие. Ни одного ссаного указателя, а асфальт — будто Перл Харбор после бомбёжки. Не долго и подвеску тут оставить. Приходится знатно сбавить скорость, чтобы не выкрошить себе зубы при тряске и не расширить словарный запас своего случайного попутчика. От скуки, кстати, я подобрал автостопщика не далеко от Мемфиса. Прикольный пацан, только накуренный, то и дело, если не курит, то жрёт что-то из своего рюкзака. Всю дорогу втирает мне какую-то дичь, попыхивая косячком, затыкаясь лишь на то, чтобы сточить очередной помятый, видавший виды бургер. Вот и сейчас смотрит на меня сквозь муть в глазах и смеётся над довольно дурацкой шуткой собственного исполнения.
— Видок у тебя довольно крутой. Ты, случаем, не коп? Или спецназовец какой? — не замолкая ни на минуту, трещит попутчик.