Удиви меня (СИ)
— Да что ты говоришь? А ты в меня вцепиться не хочешь?
— Нет. Я переросла это. Жизнь расставила все по местам. Увы и ах. Когда-то я очень хотела убить одну из девушек Сережи. Прям мечтала, что душу ее подушкой. Глупая была. Не понимала, что, мечтая о таких вещах, разрушаешь саму себя. Поэтому можно просто тихо кого-то не любить. При этом не желая ему зла. Вот я тебе зла не желаю. Ты отличаешься от его предыдущих девушек. Как бы сказал мой зн… папочка, девушки его были с низкой ответственностью между ног. И эта «ответственность» у них была написана на лице, но почему-то мужчины часто этого не замечают. Вот Сережа был таким же.
— Соня! Он уже здесь! Я тебе говорила не уезжать просто так! — верещит под ухом высокая девушка лет тридцати. — Зачем его провоцировать?!
— Ой, тихо, Варя, и без тебя голова разрывается, — хватаясь за виски, повышает голос София, зажмурив при этом глаза.
А через пару секунд, стоило к нам подойти черноволосому высокому мужчине, как на ее лице появилась саркастичная улыбка.
— О, а вот и мой папочка. Сто лет будешь жить. Только о тебе вспоминала. Кстати, познакомьтесь. Полина, — указывает на меня рукой. — Девушка Сережи. Ну а это мой глубоко уважаемый и сильно любимый папуля. Бдит меня почти что ежеминутно, даже не ловко. А я ведь уже взрослая, самостоятельная и свободная личность.
— Про последнее я бы так не сказал… доченька, — усмехаясь, произносит мужчина. И тут же переводит взгляд на высокую девушку рядом с Софией. — Ты уволена, Варя. А ты, Сонечка, нажимай на кнопочку и газуй к выходу, иначе взрослую и самостоятельную личность повезу я.
— Никуда я не поеду. Я жду МРТ. Сейчас придет Сережа и отвезет меня туда.
— Ты меня плохо услышала? У тебя МРТ через час в другом месте, — хватается за спинку кресла.
— А что здесь происходит? — явился, блин, не запылился.
Кажется, это было единственной нормально произнесенной фразой Алмазова. Дальше начался какой-то дешевый сериальный бред. Маму бы сюда, она такое любит. Алмазов бычится на «папулю», «папочка» же в свою очередь с легкостью парирует Сереже. И надо сказать, Алмазов здесь чуточку уступает. Мужчина, имени которого я так и не знаю, выглядит несколько увереннее, этакий непробиваемый индивид. И дураку понятно, не зная, как выглядит отец Софии, что это не он. Как-то не так я себе представляла себе встречу с «сестрицей». Мой мозг отказывается анализировать происходящее. Если раньше я думала, что длинноволосая моделька безответно любит Сережу, то теперь, смотря на то, как он отбивает ее у этого мужчины, я совсем ничего не понимаю. Моя логика сдохла. Все, чего я сейчас хочу — это отключиться и стереть себе в памяти последние несколько минут. На кой черт я сюда спускалась? Подумаешь, в канцелярию самой не сходить. Идиотка. Медленным шагом иду на выход, не оборачиваясь назад.
* * *— Полин, я закончил, пойдем, — Алмазов нависает передо мной, подавая руку. Встаю с дивана, закидываю сумку на плечо и молча иду за Сережей.
Нельзя истерить и скандалить. Это удел слабых. Я — не такая. Я — не такая. Повторяю себе в очередной раз и сажусь в машину. Дико раздражает, что Сережа молчит.
— Не злись, Поль, выбрось из головы недавний эпизод.
— Обязательно. А чего ты так не взлюбил мужчину, которого твоя сестра представила своим папочкой?
— Потому что он мне неприятен. А если быть более точным, мне был бы неприятен любой на его месте. Ну ты же не дурочка и прекрасно поняла кто он. Соня — просто разменная монета. Сказал отец замуж выйти— выйдет. Она не в том положении, чтобы брыкаться. Не хочу, чтобы ее еще и здесь доконали.
— А кто ты такой, чтобы это решать? Она же взрослая девушка. Не нравится — пусть не соглашается.
— Не все так просто в мире больших денег.
— Зато я смотрю у тебя с этим мужчиной все просто. Он тебе неприятен, а вот ты ему крайне неприятен. Я четко это уловила. Интересно, с чего бы это. Такая антипатия… к брату своей будущей супруги. Не знаешь?
— Мне это неинтересно.
— Так, стоп, ты куда едешь?
— К тебе. Или ты забыла про разговор с мамой?
— Разворачивайся. Я уже позвонила маме, и мы проговорили полчаса. К счастью, у нас с ней полное взаимопонимание, — уверенно вру я, поправляя волосы.
— Это хорошо.
— Ага.
И только после произнесенного «ага», поняла, что скорее всего сорвусь. Еще немного и баста. Не могу. Не получается молчать. Руки трясутся от того, как хочется поорать. Каким-то чудом мы молча доехали до Сережиного дома. И так же спокойно дошли до квартиры.
— Я быстро в душ, не хочешь со мной?
— Нет. Я позже. Ты сам иди.
— Ладно, — кладет мобильник на стол и, чмокнув меня в щеку, направляется в ванную.
Секунд десять я смотрю на телефон, улыбаясь как придурочная. Знаю, что так делать нельзя, но рука сама собой тянется к мобильнику Алмазова. Целенаправленно ищу «Соню». Последнее сообщение на удивление в пятницу.
— Что ты делаешь? — хороший вопрос, черт возьми. Вот совершенно не вовремя ты вышел из душа, Сереженька.
— Смотрю сообщения от твоей Сони. А ты что, так быстро помылся?
— Я и не начинал, — выхватывает телефон из моих рук. — А ты не могла придумать более щадящий ответ на мой вопрос?
— А я не буду ничего выдумывать, Сережа. Ты думаешь из меня можно делать дуру? Нет, не на ту напал. Я и так слишком долго терпела, — не скрывая смеха выдаю я. — Когда мои родители застали нас вдвоем, папа, если помнишь, забрал твой мобильник. А когда он мне его на утро вернул, и я несла его тебе, чтобы незаметно вернуть, на твой телефон пришло сообщение от твоей сестры. Дословно не помню, но, кажется, там было про то, что ей снились ваши поцелуи и она по сей день тебя любит. Ты не прочитал это сообщение, просто потому что она его сама удалила. Мне кажется, такие письма она шлет тебе часто. Шлет и удаляет. Шлет и снова удаляет. И ты прекрасно в курсе ее чувств к тебе. Ну ты же не дурак, Сережа. И что получается, ты говорил, что у вас с ней ничего не было…
— А у нас с ней ничего и не было, — нагло прерывает меня. — Я, кажется, четко говорил тебе это на пляже.
— Ты издеваешься?! Ты постоянно с ней общаешься, приезжаешь к ней и встречаешься. Я не знаю, что ты там с ней делаешь, но учитывая твою охренительную жалость к нездоровым и страдающим людям, может и потрахиваешь ее время от времени. Для здоровья, так сказать, Сергей-угодник. И у тебя-то как бы с ней ничего нет. А отталкивать ее будущего мужа и вступать с ним в конфликт — это вообще ничего не значит. Ерунда. Конечно, Сергей-угодник защищает свою псевдосестру, с которой у него никогда и ничего не было. А зачем Полину вообще грузить информацией о Сонечке? Правильно, незачем. У нас же с тобой просто секс. Просто секс без обязательств. Да, Сережа? Просто секс.
— Пошла вон отсюда.
— Что?
— Пошла отсюда вон, — медленно, по слогам повторяет Алмазов, брезгливо осматривая меня с ног до головы.
Мне это точно не послышалось, да и Сережино выражение лица явно указывает на то, что он не шутит. Стою как вкопанная, не зная, что сказать и только лишь, когда Алмазов выходит из прихожей и через несколько секунд возвращается с моим чемоданом в руках — меня накрывает паникой. Точно не шутит. Открывает входную дверь, ставит мой чемодан за порог и берет меня за руку, выводя наружу. Я впервые в жизни не знаю, что сказать. Обида застилает глаза, а язык словно прирос к небу. Стою и пялюсь на то, как Алмазов пододвигает мне босоножки. А потом резкий хлопок и смотрю я уже на незамысловатые узоры двери. На каком-то автомате надеваю босоножки и хватаюсь за ручку чемодана. Смотрю на коврик под ногами и совершенно не понимаю, что мне делать и куда идти. Может я сплю, а это просто дурной сон?
— Нет, не сон, — бормочу себе под нос, спускаясь вниз по лестнице, еле-еле волоча за собой чемодан…
Глава 48
Ополаскиваю лицо и шею холодной водой, вот только это ни черта не помогает прийти в себя. В голове — каша, на душе полный раздрай. Смотрю на себя в зеркало и даже не понимаю, что вижу перед собой. Поворачиваю кран на максимально холодный и подставляю голову. Затылок через некоторое время сводит от холода и, кажется, это немного отрезвляет. Выключаю воду и выхожу из ванной, на ходу вытирая волосы. Не знаю, что именно на меня повлияло за эти несколько минут, то ли ледяная вода, то ли осознание возможных последствий от того, что я ее выгнал. Полина запросто вляпается в какую-нибудь херню. Не удивлюсь, если мне в отместку. Как пить дать — вляпается. Она не обдумает сказанное ею, не поедет к брату или к сестре, и уж точно не сядет в тишине и не задумается, что эта ссора по вине обоих.