Если хочешь, останься (СИ)

Это был по сути дела её последний выезд, после которого муж практически запер её в родовом замке. Ну а то, что было потом, королева не любила вспоминать даже сейчас, спустя тридцать пять лет… Но что делает здесь этот повзрослевший и даже успевший поседеть мальчик? И почему она чувствует и в нём, и в Леонарде, и в молодом ректоре что-то родное, близкое? Вроде бы они никогда не были связаны никакими родственными узами?
– Лимейна… – прошептал лорд Антуан и почувствовал, как на нём скрестились изумлённые взгляды всех собравшихся.
– Здравствуй, Антуан, – королева милостиво улыбнулась, стараясь не показать, как её тронуло сквозившее во взгляде седого мужчины восхищение, граничившее с обожанием. – Не ожидала тебя здесь встретить…
– А уж я-то как не ожидал, – растерянно проговорил Антуан, – я ведь искал вас тогда. На каждом рауте надеялся увидеть…
– Что привело тебя сюда? – Лимейна подплыла на своём листе ближе и пристально всмотрелась в его лицо. – Эти места очень далеко от столицы…
– Здесь учится мой внук, – сказал Антуан и внезапно осознал, как много лет прошло с тех пор, как он видел Лимейну. – И я решил помочь академии в непростое для неё время.
– Мы потом поговорим с тобой, Антуан, – кивнула королева, – этим молодым людям вряд ли интересны наши воспоминания, верно? Я всегда рада буду видеть тебя своим гостем, помни это.
– Благодарю тебя, что ты откликнулась на наш зов и пришла, королева, – проговорил, поднимаясь, Теодор, – друзья, сегодня мы собрались здесь для того, чтобы объединить наши усилия и выработать стратегию борьбы с врагом. Мы не можем проиграть, потому что, – тут Тео глубоко вздохнул, – потому что в случае победы тёмного колдуна погибнет не только академия, угроза нависнет и над Терейей, и над другими странами. Потому что ему нужна не только академия, ему нужен весь мир.
– Юный король, – произнесла посреди звенящей тишины Лимейна, а Ганелон удивлённо выгнул бровь, – если ты не называешь имени колдуна, чтобы пощадить мои чувства, – тут Тео слегка смутился, – то не нужно. Я уже очень давно не испытываю ни малейших иллюзий по поводу того, что представляла и представляет из себя семья графов Блайвилей.
– Хорошо, – откашлялся Теодор, – тогда давайте я коротко введу всех в курс дела. Большинство присутствующих знает ту или иную часть информации, но, чтобы принять правильное решение и спланировать оборону, нам нужно обобщить и систематизировать сведения.
– Это правильное решение, – пророкотал император демонов, а остальные лишь молча закивали, приготовившись слушать. Даже Киса, удобно устроившаяся на руках Джулиана, насторожила ушки и лишь хлопала круглыми глазками.
– Несколько веков назад, – начал Теодор, – граф Генрих Шеффилд узнал о том, что на окраине Терейи есть место, где близко к поверхности находится источник колоссальной магической силы. К этому источнику ведёт путь, получивший в легендах название Великой Лестницы. И граф решил, что построит замок на этих никому не нужных землях, чтобы, получив доступ к силе, создать величайшую армию все времён. Сам граф был достаточно слабым магом, но его всё устраивало. Живая битва, меч в руках – это привлекало его гораздо сильнее, нежели занятия магией. Он не собирался свергать тогдашнего монарха, напротив, он планировал предложить свою армию в качестве ударной силы для расширения границ небольшого, в общем-то, королевства.
– Неужели он думал, что магия такой силы подчинится ему? – с сомнением в голосе поинтересовался император Освэша.
– Он рассчитывал не на свои силы, – помрачнел Теодор, – его дочь, всеобщая любимицы, Изабель, обладала невероятными способностями к ментальной магии, что вообще было не характерно для рода Шеффилдов.
– Граф хотел использовать свою дочь? – помрачнел Аш-Рибэйл, и гневная морщина пересекла его лоб.
– Нет, – воскликнул Биэль, рядом с которым сидела непривычно сосредоточенная Зайка, – граф надеялся на её помощь, но не планировал использовать Изабель! Он любил её до беспамятства! Лорд Эдриен, столичный маг, специально приехал в замок, чтобы обучать Изабель. Здесь он и остался… как и все мы…
 
– Но Изабель? – его величество Ганелон с сочувствием посмотрел на девочку. – Как получилось так, что она не спаслась? Почему телохранители не вывезли её?
Над поляной повисла тишина, которую никто не отваживался нарушить, и тут Зайка, мягко улыбнувшись всем, встала и вышла в центр. Она огляделась, подошла к Картеру, что-то прошептала ему, и хозяин пруда кивнул.
Зайка взяла в ладони воды из корыта, в котором демоны принесли Картера, и плеснула перед собой. Хозяин пруда что-то проворчал, и вода не упала на землю, а замерла в воздухе, уплотнившись и превратившись в высокое зеркало. Тео понял, что девочка решила показать всем то, что происходило в замке несколько веков назад, чтобы присутствующие своими глазами увидели происходящее. Зеркало подёрнулось туманом, и в нём показался замок, но не такой, каким он был сейчас, а новым, только что построенным, с трепещущими на башнях флагами.
Во дворе замка шло сражение, и было видно, что защитников намного меньше, они сильнее устали и держатся из последних сил. Теодор с замиранием сердца увидел то, на что в прошлый раз не обратил внимания. Два высоченных широкоплечих воина сражались спина к спине, отбиваясь от совершенно озверевших противников. Вокруг них уже высилась целая стена убитых врагов, но воины держались. Шлемы давно слетели с их голов, и в залитых своей и чужой кровью бойцах все узнали Харви и Биэля.
Харви встал со своего места, подошёл к другу, не отрывающему взгляда от волшебного зеркала, и молча положил ему руку на плечо.
Когда вражеская стрела нашла смертельную прореху в изрубленной кольчуге, Харви зашатался и медленно опустился на землю, не выпуская из рук меч, а Биэль продолжал биться, не подпуская врагов к телу друга и брата. Неизвестно, сколько он продержался бы, но прилетевший откуда-то сзади арбалетный болт пробил доспехи прямо напротив сердца, и огромный демон рухнул мёртвым, но непобеждённым.
Над поляной пронёсся дружный вздох, а император Освэша уважительно склонил голову, отдавая дань уважения дружбе и доблести. Но зрителей жало ещё одно испытание: на замковой стене появилась Зайка, одетая в удобный мальчишеский костюмчик. За ней следом шагал измученный, не перестававший бормотать заклинания лорд Эдриен.
Заметив Зайку и догадавшись, что они сейчас увидят, Огюст побелел, как полотно, и до хруста сжал кулаки. Антуан, будучи не в силах отвести взгляд от событий давно минувших дней, молча, с трудом сдерживая слёзы, смотрел, как девочка, закрыв глаза, использует всю свою магию, и нападающие безвольно опускают оружие, почти добровольно подставляясь под удары защитников. Девочка пошатнулась, и вместе с ней вскрикнули почти все зрители, увидевшие, как старый маг положил руки на плечи своей воспитанницы, отдавая ей остатки своих сил.
Антуан молча смотрел на бессильно опустившуюся на камни стены девочку, продержавшую свои заклинания до тех пор, пока последний вражеский солдат не рухнул на камни замкового двора. На почерневшего от горя графа Генриха, в лице которого он с запоздалым удивлением узнал фамильные черты Стендриджей.
Зеркало погасло, и над поляной повисла абсолютная тишина, а потом со своего места поднялся император Аш-Рибэйл и, подойдя к Зайке, молча опустился перед ней на одно колено, склонив голову и пряча подозрительно блестящие глаза. Девочка внимательно посмотрела на него и вдруг ласково погладила по плечу.
– Прими и моё сердце, маленькая госпожа, – неожиданно раздался над поляной мелодичный голос Милиена, и альв – небывалое дело – склонился в глубоком поклоне перед Зайкой.
Король Ганелон, погружённый в невесёлые думы, молча сидел на своём месте и о чём-то размышлял.
– Вот оно, значит, как, – вздохнул он через некоторое время, – я многого не знал…
Зайка махнула рукой, и зеркало осыпалось на траву прозрачными брызгами, а девочка, светло улыбнувшись всем, снова подбежала к Биэлю, привычно подхватившему её на руки и прижавшему к себе.