Тихоня для бабника (СИ)

– Давайте тогда я помолчу и мы как можно быстрее расстанемся, – ухмыльнулся, сообщив, что травму получил ударив кулаком в стену.
К сожалению, совсем молча и быстро не удалось. Перелом. Дурацкий перелом с небольшим смещением. В общем, все было решаемо, но гораздо "веселее", чем я рассчитывал.
В итоге от врача я вышел спустя почти три часа после нашей переписки со Стасом, на улице уже стемнело, а я обзавелся шикарным украшением в виде лангеты. Отлично!
– Стас, я освободился, как там Улька? – первым делом позвонил Герасимову.
– Уснула, мы с ней погуляли, она поела и потом уснула на диване. Я уехал от нее, Ром. Еще полчаса назад. Девчонка устала и морально, и физически, решил, что не стоит ее будить.
– Да что ж это за день такой?! – протяжно застонал и прикрыл глаза. – Как она вообще?
– Чудит, если честно.
– Что еще? – даже удивляться сил не было.
– Решила, что обязательно расскажет обо всем, но не самому Евгению, а его родителям.
– Нахрена, вот скажи мне, зачем ей это надо?
Друг какое-то время молчал, а потом, выдав трехэтажную словесную конструкцию, пояснил:
– Мне кажется, она пытается обрубить концы, Ром.
– В каком смысле? – спрашивал уже предвидя, что ответ мне не понравится.
– В том смысле, что сам Доронин ее мог бы и послать с такими новостями, а вот родители, насколько я понимаю, люди старой закалки, и запросто смогут надавить на сыночка. Погоди. Не думаю, что это входит в Улькины планы, она, скорее, рассчитывает, что его заставят участвовать в их с ребенком жизни и помогать материально, но мне кажется, что старшее поколение может хорошенько суетнуться и удачно женить своего сынка на Ульке. Тем более ты говорил, что родители в их семьях приятельствовали, значит, Уляшку твою они знают.
– Шикарная новость. Просто шикарная!
– Угу, так и знал, что ты оценишь. То только не кипятись там, я не утверждаю, что так и будет, да и Уля ничего такого не говорила, просто…
– Интуиция?
– Ну что-то вроде. Все родители хотят своих бедных деток пристроить в надежные заботливые руки. Более заботливых, чем у Ульки, я не могу представить. Тем более там общий ребенок.
– Хрен им, а не пристроить своего урода Ульке под бок!
– Ну я так и подумал, что ты будешь против, – хохотнул друг. – Давай, Ром, не дури, езжай домой. А вот завтра…
– Завтра в восемь утра я уже буду у нее под дверью, – пообещал не Стасу, самому себе, – и богом клянусь, если она к тому времени успеет наделать глупостей – выпорю. Со всей осторожностью, любовь и заботой. Не больно, но очень обидно!
Смех друга еще звучал у меня в ушах, когда я плавно тронул машину и поехал в сторону дома. Ночевать у подъезда своей зазнобы позволить себе не мог. Дома ждал невыгулянный Зевс.
  
Глава 25 Сергеев
 
Конечно, в восемь утра у меня не получилось приехать к Ульке. Зевс как с цепи сорвался с самого утра, еле удалось угомонить засранца, он ни в какую не хотел оставаться дома, все рвался выскочить из квартиры. И это несмотря на то, что я с ним гулял битый час. Но тем не менее к половине девятого, нарушив все возможные правила, начиная от превышения скорости и неправильного обгона, я парковался во дворе дома Ули.
И каково же было мое изумление, когда дверь мне никто не открыл. Да что там удивление, я, кажется, испытал весь спектр неприятных эмоций.
Биться головой о стену я не стал, хотя несчастный букет цветов хотелось засунуть в ближайшую мусорку. И не потому, что я был расстроен, а потому что он мне элементарно мешал, таким огромным был. Каким местом я думал, выбирая этот веник?!
Плюнув, кинул цветы на бетонный пол лестничной клетки и потянулся за телефоном. Только вот Улька все еще не отвечала на мои звонки, а скорее, даже не вернула мой номер из чс. Ладно, это мы с ней еще обсудим. Я же тут поседею, пока выясню, куда она умотала с самого утра. Ну серьезно, девяти еще нет, а ее куда-то понесло!
Пока я размышлял, стоит или нет напрягать друзей поиском моей пропажи, или просто дождаться ее в машине, телефон разразился трелью звонка.
 
– Да?
Увидев номер Аньки, я весь подобрался, а в сердце кольнула тревога. Вряд ли Алексеева мне звонила просто так.
– Ром! Ромочка, ты где? – голос занозы звучал очень встревоженно, от таких интонаций у меня сердце замирало в предчувствии беды. – Сергеев!
– Тут я, что случилось?
– Ром, Улька звонила…
– Где она? – гулко сглотнув, сжал трубку.
– Ром, ты только не волнуйся, она в больнице.
– Мать перемать! В какой, Ань?! Что с ней?
– В гинекологии, Ром, слышишь, ее отвезли в ту больницу, где ты оплачивал ведение беременности.
У меня мир пошатнулся, стоило услышать, что Улечка в больнице. Мудак, какой же я мудак, довел девчонку до того, что ей стало плохо! Она же… Не дай Бог что-то случится с ребенком.
Не слушая Аньку, сбросил вызов и помчался вниз по лестнице, забыв про лифт. Только успел бросить в трубку:
– Я еду туда.
И отключился.
Выбежав во двор, кинулся к машине, на бегу набирая номер Стаса.
– Ром?
– Улька в больнице, Стасян, как она вчера себя чувствовала?
– Черт, Ромыч, что у вас опять случилось?
– Понятия не имею. Стас, про Ульку ответь! – я уже выезжал со двора и включил громкую связь.
– Да нормальная она была, Ромыч, грустная, конечно, хотя пыталась сделать вид, что все в порядке. Немного тихая, так Уля у тебя всегда спокойная, ну поплакала чуть-чуть, прикрывшись дурацкими гормонами. Не жаловалась, что ей плохо, не говорила, что что-то болит.
– Ладно, понял.
Сбросив и Стаса, откинул телефон на соседнее сиденье и сжал руками руль.
– Держись, Уль, только держись, я скоро. Никуда больше не отпущу тебя, в доме закрою, спрячу, запру! И сам вместе с тобой запрусь, гордячка маленькая!
Я нес откровенную чушь, но это помогло мне сосредоточиться на дороге, а не сходить с ума от волнения. То, значит, она Дорониным тут все решила рассказать, то свое состояние от друзей скрывает, да так, что аж в больницу попала. Ну как, как можно быть настолько…
– Стоп, тормозим на поворотах, – успокаивал сам себя, – не надо наговаривать на Ульку, ты еще ничего не знаешь.
Не знаю, да и знать не хочу, знаю только, что прощу любую глупость, поддержу в любой ситуации, помогу, объясню, успокою. Все для нее сделаю, только бы поняла и приняла меня, дебилушку, вот таким, со всеми ошибками и самомнением размером со слона.
Как я мог вообще ляпнуть про ее ребенка? Как мне в голову посмела прокрасться мысль о потерянной свободной жизни? Вот она – свобода, целых два с половиной дня, вся моя была. Ни черта мне не нужная.
Вчерашний день открыл глаза на многое. Даже не день, а тот момент, когда я зашел в спальню и увидел детскую мебель. Все такое нежное, с зайцем этим ушастым в подгузнике. Вот именно в тот момент я понял, что не просто люблю Улю и готов принять чужого, казалось бы, ребенка, а я хочу этого малыша. Улькиного малыша. Моего. Нашего. Хочу быть рядом с Улей всю ее беременность, переживать в коридоре больницы все время, пока она рожает, и первым увидеть новорожденного. Хочу видеть как ребенок будет расти, как Уля раскроется в новой для себя роли, – а я уверен, что мамой она будет замечательной, – я хочу быть частью всего этого и услышать детское трепетное и очень важное "папа". Я папа, а Доронин облезет. Сообщать ему, ага, конечно, бегу и падаю. Донора спермы с поганым характером нам только и не хватает в семье!
Пусть живет своей жизнью и думать забудет про Уляшу, он сам просрал свой шанс, а другого я ему не дам. Только бы с Улькой и малышом все было в порядке. Все остальное решим, найдем компромиссы и научимся жить так, что хорошо будет нам всем. В конце концов, нам с Улькой растить и воспитывать как минимум троих детей. Мальчика и двух девчонок. Чтобы одна дочка похожая на него, вторая на Ульку, а пацан лучше бы в моего деда пошел, основательный был мужик, не то что я – балбес.