Шерлок Холмс на орбите

— В какой-то степени да. Совершенно таким же образом убежал и профессор Мориарти, если угодно.
— Я снова задам вопрос: как это возможно? Кабель, который, судя по вашим словам, необходим для такого путешествия, лежит на полу и никуда не ведет.
— Но в то время, когда я начинал работу над Проектом 221-Б, положение вещей было иное. Итак, о работе. Я регулярно использовал модем для выхода в другие системы, собирая всю доступную мне информацию о вашей деятельности. В те дни мне не удалось понять, что, работая над вами и создавая программу, которая вызовет вас к жизни, я также создавал и электронную личность Мориарти. И действительно, согласно порядку реконструкции программы 221-Б, я должен был сначала отладить подпрограмму Мориарти. Но когда я в очередной раз вышел на внешнюю систему, чтобы найти описание одного из ваших самых знаменитых дел, то эта подпрограмма… хм-м… исчезла.
— Исчезла? И куда она направилась?
— В этом-то и состоит проблема, сэр. Боюсь, что не знаю.
Мы оба незамедлительно принялись за поиски Мориарти. По просьбе Холмса я включил модем, позволяя ему тем самым посетить удивительный электронный мир, который прозвали киберпространством. Он радовался своей вновь обретенной свободе.
— Там так много информации, по-настоящему полезной информации, — заметил он, вернувшись из одного из первых путешествий.
Виртуальный Холмс попросил создать ему электронные копии плаща с капюшоном и охотничьей шляпы для таких экскурсий. В этой одежде он выглядел несколько абсурдно. Откуда возьмется грязь и копоть в современной электронной системе?
— Вы знаете, что в Вашингтоне, округ Колумбия, есть компьютер, единственное назначение которого — хранить отпечатки пальцев всех преступников? Огромная организация под названием Федеральное бюро расследований посылает эти отпечатки во все суды и полиции мира по простым телеграфным проводам! А в городе Колумбусе, штат Огайо, стоит электронная система, позволяющая общаться друг с другом людям из всех стран мира! Да что там, даже в Англии…
Выслушав несколько таких отзывов, я должен был пресечь его красноречие. Я просто напомнил ему о тех печальных событиях, вследствие которых он был вынужден отправиться с киберпространство. К его чести будет сказано, открывая для себя новый мир, Холмс не забывал об основной цели своих поисков. Новая информация, конечно, интересовала Холмса, но больше всего ему хотелось свести старые счеты с Мориарти.
В какую бы систему ни попадал Холмс, прежде всего он искал следы профессора. Предположив, что деятельность Мориарти должна выражаться, как работа компьютерного вируса, я описал Холмсу несколько признаков, по которым можно догадаться, подвергалась ли данная система атаке.
Через несколько недель Холмс стал ведущим специалистом по компьютерным вирусам. Он мог узнать и отличить друг от друга все вирусы от «Антракса-б» до «Жеркова» — около 2500 примеров злонамеренного или просто неумелого программирования. Мне выпало на долю анонимно предупредить представителей власти о возможности выхода из строя практически каждого узла Интернета в ночь на 28 декабря — по всей видимости, этот день был выбран потому, что он совпадал с днем рождения Джона фон Ньюмана, — но именно Холмс обнаружил безобидный обрывок кода, который бы и вызвал катастрофу, в резервных копиях студенческих архивов небольшого университета на Среднем Западе.
Но через три месяца поисков мы так и не смогли обнаружить следы деятельности Мориарти.
— Может быть, я ошибался с самого начала. Может, идея о том, что Мориарти — часть вашей первоначальной программы, всего лишь продукт моего болезненного воображения. Не я первый прихожу к мысли, что электронные фантазии могут казаться реальнее окружающей действительности. Все-таки общаться целые дни с компьютерами и электронными системами — это довольно нудное занятие.
— Должен ли я принять ваше замечание на свой счет?
— Ах нет. Я говорил не о вас, сэр. Поверьте мне, эти месяцы были просто чудесными. Не могу вспомнить, когда я еще так радовался жизни. Просто мне начинает казаться, что я ошибся насчет этого Мориарти. Может, он и в самом деле был живым человеком, гением преступного мира, умершим более сотни лет тому назад, как вы предполагали изначально.
 
— Приятная гипотеза, если бы она оказалась правдой. Но, к несчастью, это не так. Мориарти где-то здесь. Я знаю, что он здесь. Я знаю это так же, как знаю, что мы находимся в данной комнате; в данное время и обсуждаем его существование.
— Почему вы так уверены? Вы прочесывали киберпространство целыми неделями, но так и не нашли никаких признаков его присутствия. Если бы он был на самом деле, к настоящему моменту должны были появиться хотя бы малейшие следы!
— Вы не знаете профессора, молодой человек. Мориарти необычайно скрытен. Он всегда находится в тени и редко, если вообще когда-либо, выползает из своего укрытия. Если он и сейчас руководит многими преступлениями, то, напротив, было бы удивительно, если бы мы вычислили его сразу.
— Но если вы не нашли следов и даже не предполагаете их найти, то почему вы так уверены?
— Вы должны понять, что мы с профессором — противники особого рода. Наши жизни и судьбы переплетены настолько, что в нас выработалось особое чувство, мы знаем о присутствии и намерениях друг друга. Разве не я много лет назад осознал, что все преступления направляет рука Мориарти, задолго до того как другие — скажу честно, менее способные, чем я, — заметили первые признаки его существования? Я знаю, что Мориарти где-то здесь. Затаился и выжидает. Перебегает из тени в тень, как злобное порождение ночи. Мне не нужно доказывать эту гипотезу на опыте. Я чувствую его.
Вскоре после приведенной выше беседы исчез и Холмс. Он отсутствовал около двух недель. Каждый день все это время я одиноко ходил по рабочей комнате и размышлял, вернется ли он и если вернется, то когда. Каждое утро, проснувшись — ибо в отличие от Холмса мне необходимо было спать, — я открывал дверь в эту комнату, надеясь увидеть ее жильца, его такое успокаивающее лицо и получить небрежное приветствие знакомым голосом. Но каждый раз меня ожидало молчание и одиночество.
Должен признаться, что к концу второй недели его отсутствия я начал утрачивать веру в прославленного детектива. Я даже поймал себя на мысли, что с ним произошло нечто непредвиденное и, как бы мне ни было больно признаться себе в этом, я допускал возможность того, что Холмс никогда не вернется. От такого предположения мне стало очень грустно.
«Жить хорошо с закрытыми глазами, не понимая, что ты видишь…» Я проснулся от очередного судорожного сна, в котором мне послышались эти слова. В течение некоторого времени, находясь в сером и сумеречном царстве на границе сна и яви, я не мог определить их источник. Затем я понял, что это слова песни, которая меня и разбудила.
— Холмс? — пробормотал я, сбрасывая одеяло и вскакивая с кровати. Я пробежал по коридору и распахнул двери.
Это и в самом деле был Холмс! Стоя посреди комнаты, зажав подбородком скрипку и держа смычок в руке, он, казалось, все внимание уделял мелодии, которую старался скопировать.
— Холмс! — крикнул я.
Услышав мой голос, он прервал игру и повернул голову. На первый взгляд с ним не произошло ничего плохого за все это время. Но при более тщательном рассмотрении я обнаружил, что его черты то слегка расплываются, то снова фокусируются, словно изображение в видеокамере, перед тем как настроить ее на нужный объект. А каждые несколько секунд что-то еще более неуловимое искажало его облик.
— Доброе утро, молодой человек. Чем дольше я играю эту мелодию, тем больше она мне нравится. Вы как-то сказали, что два молодых композитора, ее написавшие — Леннон и Маккартни, — родом из Ливерпуля?
Я молча кивнул, все еще не придя в себя от внезапного возвращения Холмса.