Шерлок Холмс на орбите
— А где же, скажите ради Бога, гусь? — спросил я громко, входя в комнату и надеясь, что попытка пошутить рассеет мое чувство неловкости. — Вы ведь не посмели снова съесть его до моего прихода?
Холмс положил шляпу и лупу на деревянный стул рядом с собой и тепло мне улыбнулся.
— Дорогой мой друг, на этот раз кролик, а не гусь, если вы хотите знать. Миссис Хадсон как раз сейчас его готовит. Тем временем ответьте, что вы можете сказать об этой шляпе.
Он дал мне лупу. Я взял в руки цилиндр. Я помнил, как Холмс определил характер Генри Бейкера и то, что с ним произошло, рассмотрев как следует его старую войлочную шляпу, и постарался, как мог, сделать выводы на основании осмотра этой шляпы. Это был обычный во всех отношениях цилиндр, за исключением клочка бумаги, приклеенного изнутри к полям и гласившего: «РАЗМЕР 10/6», и небольшого пятна, по всей видимости, от чая. Я поразмыслил над этими фактами и заявил:
— Это не очень аккуратный человек, и он не заботится о своей внешности. Он купил себе очень элегантную шляпу, но она ему не по размеру и сползает на глаза. Если бы он заботился о впечатлении, которое производит на окружающих, то не стал бы ходить в ней, не очистив такого заметного пятна от чая. Но, конечно, если пятно не возникло в результате драки и он не поспешил убежать, схватив свою испачканную шляпу. Могу я вас спросить, это был праздный вопрос или за этим стоит какое-то преступление?
Я положил шляпу и лупу на стул и ждал, когда Холмс оценит мои догадки.
— Очень хорошо, Уотсон. Вы постепенно избавляетесь от робости в искусстве делать выводы. Однако здесь еще можно сказать следующее: хозяин шляпы невысок ростом, так как угол, под которым было посажено пятно, свидетельствует, что в тот момент шляпа была на голове владельца, а не лежала рядом с ним на столе в ожидании, пока ее обольют. Значит, ваше предположение о драке очень даже правдоподобно. Только этот человек не схватил свою шляпу, перед тем как убежать, иначе бы она к нам не попала. Она найдена в доме некоего мистера Чарльза Доджсона, который в настоящее время отсутствует. Не согласитесь ли вы вместе со мной нанести визит в его дом сегодня, во второй половине дня?
Я дал согласие.
— Хорошо, тогда садитесь и угощайтесь кроликом. Я слышу, миссис Хадсон уже поднимается по лестнице.
— Полиция сказала, что прошло недостаточно времени, чтобы объявить розыск, — сказал Холмс, когда мы шли к жилищу Доджсона, — но по настоятельной просьбе его экономки миссис Багл и ради его малолетней племянницы Алисы, проживавшей вместе с ним, я согласился провести расследование. Должен признаться, меня заинтриговали загадочные обстоятельства исчезновения, о которых она сообщила: хотя ее дядя не ждал никаких посетителей, она нашла эту необычную шляпу, которую вы уже подвергли осмотру, в его кабинете, и увидела, что большое зеркало треснуло, хотя не слышала звуков борьбы или разбивания стекла, а на полу лежал белый кролик со сломанной шеей, судьбой которого мы с миссис Хадсон недавно распорядились по своему усмотрению.
Мы прибыли к Доджсонам, и я размышлял над тем, что поведал мне Холмс, пока миссис Багл приглашала нас пройти в кабинет, где представила нам племянницу Доджсона, Алису. Когда мы вошли, она, подобно другим детям, разговаривала с вымышленными друзьями и угощала их чаем.
— Какие красивые у тебя часы, — заметил Холмс. — Они дядины?
Девочка вынула из кармана часы и показала нам.
— Дядины? Нет, они принадлежат Мартовскому Зайцу.
При упоминании зайца мой желудок начал урчать, и я с опаской подумал о том, не был ли съеденный нами кролик любимцем этой девочки.
— А ты знаешь, что они спешат на пятнадцать минут? — продолжил Холмс, поглядывая на стол, где были расставлены чашки и блюдца.
— Да, — ответила девочка, — он всегда опаздывает и поэтому специально перевел часы вперед, чтобы приходить вовремя.
— А это тоже принадлежит Мартовскому Зайцу? — спросил Холмс, показывая шляпу, которую передала ему миссис Багл.
— Ага! — воскликнула девочка, увидев цилиндр. — Вот он куда подевался. Он принадлежит Безумному Шляпнику. Со вчерашнего дня, когда он потерял свой цилиндр, он просто места себе не находит. Это его единственная шляпа.
— Он пришел выпить с тобой чаю?
— Только так можно заставить его прийти, понимаете, и ему пришлось прийти, чтобы они мне помогли. Им нужно было принести ее с собой.
— Это? — спросил Холмс, указывая на бутылочку, стоявшую на столе. К ее горлышку был прицеплен ярлычок с надписью «ВЫПЕЙ МЕНЯ», выведенной большими буквами. Девочка кивнула.
— А зачем она? — спросил Холмс.
— Она уменьшает того, кто выпьет.
Холмс и глазом не моргнул, услышав такое странное заявление.
— А как сделаться опять большим?
— Вот, — указала девочка на пирожок в стеклянной шкатулке под столом. Наклонившись пониже, я заметил надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ», выложенную изюминками.
— Понятно, — сказал Холмс, погружая палец в бутылку и пробуя ее содержимое на вкус, после чего он заметно сократился на два-три дюйма вместе со своей одеждой.
— Все чудеснее и чудеснее, — заявил он после такого преображения. Он задумался на мгновение и продолжил: — На вкус это смесь вишневого пирога, омлета, ананаса, жареной индейки и тянучки.
— И гренков с маслом.
— Да, — подтвердил Холмс, — и гренков с маслом. А зачем Мартовский Заяц и Безумный Шляпник должны были принести тебе эту бутылочку?
Девочка посмотрела на нас с Холмсом, и губы ее задрожали. Довериться она решила Холмсу. Подойдя к нему, она начала:
— По ночам он залезал ко мне в кровать и трогал меня и…
Тут она так горько расплакалась, что вскоре ее окружала целая лужа слез. Я не мог объяснить, откуда она взялась, так как казалось, что все ее тело не содержало столько жидкости. Но Холмс и я видели лужу собственными глазами.
Я хотел погладить и утешить девочку, но, принимая во внимание причину ее слез, воздержался. Холмс перевел разговор на другую тему.
— Какая красивая у тебя кошка.
— Дина? — девочка вытерла нос рукавом и размазала слезы по щекам. — Ну да, она такая хорошенькая. Она так здорово ловит мышей, и если бы вы видели, как она охотится на птичек! Сразу же съест птичку, как только поймает!
— Или человека, — спросил Холмс, — уменьшенного до размеров мыши?
Дина улыбнулась и постепенно исчезла, начиная с кончика хвоста и заканчивая улыбкой, которая висела в воздухе еще некоторое время.
Холмс отнесся ко всем этим странностям гораздо спокойнее меня. Когда мы вернулись на Бейкер-стрит, он заметил:
— Вы могли бы написать в ваших заметках, что он скончался от неправильного пищеварения или от чего-то в этом роде. Вы же доктор.
Улыбнувшись, он отвернулся и принялся за химическое исследование содержимого загадочного пирожка, определяя, сколько ему требуется откусить, для того чтобы вернуть себе свой обычный рост. Ничто не указывало на то, что его шутка — это только повод смягчить неловкость, в отличие от моей утренней попытки. Мне показалось странным, что он не размышляет о природе необъяснимых явлений, свидетелями которых мы стали сегодня днем. Девочка отомстила обидчику, сказал он, и можно закрыть дело за недостатком улик.
Я покачал головой и посмотрел, как он работает. «Не успели мы приняться за завтрак, — составил я фразу, садясь за свои записи, — как он сумел убедить меня по крайней мере в шести невероятных вещах».
Байрон Тетрик
Машина будущего
Хотя моя репутация биографа Шерлока Холмса, запечатлевшего память о его великих деяниях, принесла мне некоторую славу, вместе с ней пришли и неудобства, по прошествии времени отнюдь не ставшие менее ощутимыми. Я не говорю об обязанности записывать малейшие детали всех разговоров, составлять описание места или объяснять мотивы преступлений. Нет, если Шерлок Холмс и научил меня чему-либо, так это обращать внимание на пустяки, составляющие основу нашей жизни.