Шерлок Холмс на орбите

— Вы проделали долгий путь из Лондона, — сказал ван Дейк, после того как мы закончили ужинать и он предложил нам сигары. — Капитан сказал, что вы ищите Леону Адлер. — Он выпустил превосходное кольцо дыма, затем откинулся на спинку кресла и помахал сигарой. — Отвечу на любой ваш вопрос, только задавайте.
— Мы будем признательны вам за любые сведения, — сказал Холмс добродушно. Он, казалось, почти всецело был поглощен сигарой, едва скрывая свое восхищение ее качеством.
— Итак, эта женщина — Адлер, — начал ван Дейк, выдохнув клуб дыма, — приехала сюда из Нью-Джерси в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом году, видимо, для того, чтобы петь в оперном театре. Приятный голос, но не верх совершенства. А здешним людям, видите ли, подавай либо верх, либо низ, если вы понимаете, о чем я говорю. Ее первый импресарио бросил ее, она нашла другого, а тот договаривался о выступлениях низшего класса.
— Низшего класса? — переспросил я.
Он помахал рукой.
— То тот, то этот концертный салун пытается поднять планку и нанимает иногда талантливых исполнителей. Обычно им приходится довольствоваться второсортными певцами, но, как я сказал, в этом городе либо верх, либо низ, а посередине ничего не проходит.
— А потом? — спросил я.
— Через два года уже ни один из первоклассных театров не соглашался нанимать ее. Если вы видели ее один раз, то этого достаточно.
— Трудно поверить, — кратко заметил Холмс.
Лицо ван Дейка покраснело, и Холмс поспешил поднять руку в умиротворяющем жесте.
— Я вовсе не хотел вас обидеть. Я просто не понимаю, почему она не попыталась поискать счастья в других городах, с менее требовательной публикой.
Мое самолюбие было польщено, когда Холмс задал вопрос, который пришел первым в голову именно мне.
— Вы хотите сказать в городках вроде Вирджиния-Сити? Нет здесь никакой тайны. Она влюбилась в Уильяма Макгайра вскоре после приезда в Сан-Франциско. Приятный человек, я немного знал его.
— Они не поженились? — спросил Холмс.
Ван Дейк покачал головой.
— Макгайр заболел «золотой лихорадкой». Уехал из города в восемьдесят шестом году в Фортмайл-Крик на Аляске. Обещал жениться на ней, когда разбогатеет, но больше о нем и не слыхали. Наверное, подстрелил кто-то из конкурентов, но точно ничего не известно.
— Значит, она ждала своего любовника, а потом исчезла и сама? — спросил я.
Ван Дейк жестом приказал официанту принести нам спиртные напитки.
— Пропала не то слово, — неожиданно он заговорил извиняющимся тоном. — Все, что я вам говорил до этого, — действительные факты. Но несколько месяцев тому назад мы вытащили тело из бухты и, насколько можно предположить, это была Леона Адлер. Я думаю так, что она отчаялась дождаться возвращения Макгайра, а вернуться домой ей не позволяла гордость, и вот она решила со всем покончить. В Сан-Франциско приезжает много людей в поисках удачи. Но это конец континента, дальше пути нет. Вы приезжаете сюда со своими мечтами, а они разбиваются о реальность. Немногие могут смириться с этим.
Он осушил бокал и помахал официанту, чтобы тот выписал счет.
— Я игрок, люблю биться об заклад, и хотя не могу доказать, что мисс Адлер совершила самоубийство, но поставил бы на это.
— Вам нужно было сразу сказать об этом! — воскликнул я.
Лицо ван Дейка посуровело.
— Здесь, в Штатах, мы не опираемся на недостоверные сведения, даже в большей степени, чем в Лондоне. Ее тело долго пролежало в воде, и опознать ее можно было с трудом. Вы же доктор, вы знаете, как выглядят утопленники, после того как проплавают несколько недель.
Долгое время мы сидели в молчании, я все еще был рассержен, а Холмс размышлял. Ван Дейк наконец сказал:
— Не вешайте нос, господа. Извините, конечно, насчет этой Леоны Адлер, но вы ведь не рассчитывали непременно застать ее живой и здоровой. Поживите здесь несколько дней, я покажу вам город.
Он подмигнул Холмсу.
— Когда дело касается кутежа, то ни один город здесь не сравнится с нашим — далеко обставит ваш Лондон.
Холмс стряхнул пепел сигары в пепельницу.
 
— Мы принимаем ваше приглашение. Я многое слыхал о вашем Чайнатауне.
— Да, там есть что посмотреть. Этих китайцев понабилось там, как сардин в бочке. Мы полагаем, их где-то около пятидесяти тысяч и только несколько тысяч женщин. И из них девяносто пять процентов проститутки. Неудивительно, если вы знаете их породу.
Он встал из-за стола, мы последовали его примеру.
— Если хотите посмотреть нечто в таком роде, то я как раз тот, кто вам нужен. Я, может, покажу вам даже призрак с Варварского Берега.
Когда мы забирали свои шляпы, Холмс вежливо поинтересовался:
— Призрак?
Ван Дейк надел свой пиджак.
— Сам я ее не видел, но, судя по рассказам, это настоящее привидение женщины. Вся в белом, она появляется ночью и ходит по аллее возле Пасифик-стрит. Если подойти поближе, она исчезает. Исчезают и те, кто следует за ней. Это легенда Сан-Франциско, мистер Холмс, не такая, правда, занятная, как наш бывший император Нортон.
— Интересно, — сказал я.
Ван Дейк снова подмигнул.
— Хороший повод посетить местные забегаловки и кабачки.
Когда мы вернулись в нашу комнату, я попросил горничную принести чаю, а Холмс пошевелил кочергой уже остывшие угли в камине.
— Что вы думаете, Уотсон?
— О нашем новом знакомом? — спросил я. — Об ужине? О том, что он рассказал про мисс Адлер? Или об этой таинственной истории с призраком?
— Для начала об ужине, мне кажется, вы нашли его восхитительным.
— Самым лучшим, Холмс. Боюсь, он испортил меня, и теперь мне придется привыкать к обычной лондонской еде.
Холмс просунул несколько бумажек сквозь решетку камина, поджег, покрыл щепками, и они запылали.
— А то, что он сказал про мисс Адлер?
Я пожал плечами.
— Я не удивился, услышав это. Но не завидую вам — ведь вам придется рассказать о ней принцу Эдуарду.
— Рано еще ставить точку в этом деле, Уотсон. Завтра мы зайдем в тот дом, где она жила. Может, кто-нибудь там помнит Макгайра. Мне кажется, что по крайней мере часть разгадки коренится в этом человеке.
Огонь теперь разгорелся вовсю; Холмс подвинул кресло ближе к камину, повернул рожок с газом и удобно уселся, взяв в руки газету.
— Вы удивляете меня, Холмс, — сказал я спустя некоторое время. — Вы ничего не сказали про нашего нового знакомого.
Он опустил газету и нахмурился.
— Потому что я похож на рыбу, которой необходима вода, Уотсон. Мои методы дедукции почти бесполезны в чужой стране. Лондон для меня словно перчатка, сшитая как раз по руке, я знаю каждый его закоулок. Я могу узнать о благосостоянии человека по пеплу от его сигары, о месте его жительства по цвету грязи на ботинках. Но чтобы пере двигаться по этому городу, мне нужна карта. — Он взглянул на меня. — Способности к наблюдению не покинули меня, но мне не за что зацепиться, чтобы сделать выводы. Поэтому наши шансы практически равны. У вас даже есть некоторое преимущество, потому что вы жили здесь раньше, Что вы думаете о нашем новом знакомом?
— Настоящий американец, — улыбнулся я. — Щедрый до смешного, готов прийти на помощь, но, боюсь, по английским стандартам слишком грубоват, а временами даже невежлив. Но не стоит его порицать, в этом городе жизнь часто бывает груба.
— Как обычно, вы видите, но не наблюдаете, Уотсон. Наш друг отчаянный денди и любит пустить пыль в глаза. Обе эти черты являются важными составляющими его характера. Боюсь, что в этой истории подобные черты могут многое объяснить.
— Вы осуждаете его за то, что он слишком американец, Холмс. В конце концов это же не Англия!
— Не Англия, — вздохнул Холмс. — Но вспомните нашего благородного Лестрейда, Уотсон, и сравните его с американским другом. Представьте их перед мысленным взором стоящими бок о бок. Что прежде всего бросается в глаза?
— Лестрейд более худой, — сказал я, представив себе его. — И, кажется, не такой высокий…