Я ем города, морями запиваю (СИ)

— Да я особо и не рвался, — пожал плечами Данила. — Надо так надо. 
— Молодец! — одобрил Адамас Соломонович. — Не то, что некоторые. — Тренер выразительно посмотрел на смущенного Долбоносова. — Или тебе, Володя, деньги не нужны? — вкрадчиво поинтересовался наставник. — Так ты только шепни, мигом в Союз отправим. Индивидуально. 
— Да нет, это я так, — мигом пошел на попятную игрок. 
— Володь, расслабься. Небось, встречу торжественную готовят, — зевнул в кулак многоопытный Яшин. — Видели, сколько сегодня Ильин с утра поздравительных телеграмм нес? Целую охапку. Думаю, что в Москву народ сейчас рвется со всех регионов. Каждому, поди, охота отметиться на встрече. 
— В правильном направлении мыслишь, Лев Иванович, — согласно закивал Старостин. — А что здесь такого, замечательная победа нашего футбола — первая в своем роде. Естественно, что руководство страны, партии и футбола хочет провести празднование на высшем уровне. Гордиться должны, товарищи!
— Так мы гордимся, — сделал честные-пречестные глаза Маслов. — Честное слово, гордимся. Э… когда, говорите, денежки выдадут?
— Как успехи? — незнакомый мужской голос вывел Данилу из созерцательной нирваны. — Клюет?
— Да так, с переменным успехом, — с досадой буркнул Мельник. Надо же, какое настроение сломал. И только спустя пару секунд парень сообразил, что обратились к нему на английском. А он на автомате тоже ответил на языке Шекспира. 
Мельник быстро обернулся. Рядом с ним стоял рыхловатый молодой мужчина в модном цивильном костюме и щегольской шляпе. Прямо скажем, не самый правильный прикид для походов ранним утром вдоль озера. Хотя, дорожки здесь вполне благоустроенные. Даже скамеечки кое-где расставлены. Аккуратисты хреновы. 
— Вам просили передать привет от нашего общего друга, — вдруг улыбнулся незнакомец, кинув быстрый взгляд в сторону Яшина. Но тот с азартом забрасывал спиннинг и не обращал ровным счетом никакого внимания на то, что происходило рядом. 
— Это от которого? — насторожился Данила. — У меня в Швейцарии вроде бы приятелей не наблюдается. 
— О, нет, он не местный, — засмеялся мужчина, обнажив слегка пожелтевшие от курева, но еще вполне крепкие зубы. — Вы встречались с ним в Швеции. Припоминаете?
— Допустим, — осторожно ответил Мельник после небольшой паузы. — И что же хотел мне передать наш общий друг?
— О, сущую безделицу, — заверил незнакомец. Представляться он, судя по всему, не собирался. — Всего несколько слов: «Дело сдвинулось с мертвой точки». 
— Даже так? — насупился Данила. — Неожиданно. Я должен что-то ответить?
— Нет-нет, — замахал руками мужчина. — Никакого ответа. Меня попросили лишь передать вам эту фразу. И все. Так что, позвольте откланяться. — Незнакомец прикоснулся к шляпе, слегка поклонился и направился дальше по тропинке вдоль берега, беззаботно насвистывая что-то себе под нос. 
Мельник проводил его долгим взглядом. А потом негромко выругался. Ох, как же не вовремя!
Вечером в отеле, где проживала советская команда, прошел торжественный банкет. Высокие шишки из УЕФА решили подвести итог розыгрышу Кубка кубков. «Барселона» укатила домой, решив не участвовать в застолье, где будут чествовать победителя. Не исключено, что игроки испанской команды получили указание с самого верха. Тем более, что президент сине-гранатовых — Нарсис де Каррерас — тесно сотрудничал с режимом Франко и даже опубликовал в свое время в испанских газетах несколько хвалебных статей в адрес каудильо. Но сам глава клуба, как ни странно, на банкет пришел. 
Причина столь странного поведения выяснилось в конце вечера. Уже когда отзвучали все положенные по регламенту речи, были вручены командные и индивидуальные призы — Мельник, к слову, отхватил золоченую статуэтку как лучший бомбардир розыгрыша и хрустальную вазу лучшего игрока турнира, а Яшин первый вратарский приз — Каррерас в сопровождении двух парней подошел к столу, за которым расположились динамовцы. 
 
— Сеньор президент хотел бы поговорить с вами, — на довольно чистом русском обратился один из спутников Каррераса к Бескову. 
— А в чем, собственно, дело? — мигом подскочил к ним Старостин. — Я руководитель делегации. 
Переводчик разразился пулеметной фразой. Каррерас внимательно выслушал его, подумал несколько секунд, а потом величаво кивнул и бросил пару фраз в ответ. 
— Сеньор президент готов обсудить с вами переход нескольких игроков «Динамо» в «Барселону». Вы обладаете должными полномочиями?
Старостин несколько натужно улыбнулся. Взгляд его вильнул в сторону незаметного мужичка с простецким выражением лица, что представлял в команде КГБ. Чекист меланхолично сооружал себе многослойный бутерброд и, казалось, даже не слушал разговор. Но и дураку было ясно, что на самом деле ни одно слово не проходит мимо его ушей. 
— Видите ли, — откашлялся Андрей Петрович. — Наши футболисты не продаются. 
— Сеньор президент считает, что у всего есть цена, — настойчиво произнес переводчик после обмена мнениями со своим шефом. — Мы готовы заплатить по высшей ставке. Скажем, вот эту цифру, — помощник Каррераса быстро написал на страничке извлеченного из кармана пиджака блокнота в роскошной кожаной обложке несколько цифр и показал ее Старостину, — предполагаем заплатить за вашего форварда Мельника. 
Андрей Петрович поперхнулся. Натужно закашлялся и опасно побагровел. 
— Водички? — подлетел к нему со стаканом чекист. Резво так вспорхнул комитетчик. Заодно цепко впился в страницу блокнота глазами. Якобы, невзначай. Данила заметил, что, несмотря на всю профессионально тренированную выдержку, глаза у птенца гнезда Феликса Эдмундовича на мгновение расширились. Черт, сколько же там? Если уж комитетчика проняло.
— Простите, но я не готов обсуждать с вами подобные сделки, — Андрей Петрович нервно улыбнулся и покосился на застывшего рядом «искусствоведа в штатском». — Но вы можете прислать запрос в нашу Федерацию и мы обязательно его рассмотрим. 
Нарсис де Каррерас разочарованно скривился, точно съел кислую дольку лимона. 
— Сеньор президент обязательно так и сделает, — перевел помощник дипломатичный ответ босса. Но перед тем, как уйти, второй помощник, что до сих пор никак не принимал участие в разговоре, обошел стол и вручил каждому игроку москвичей по небольшому буклету. 
— Ишь, чего удумали, — проворчал негромко Семин, что сидел рядом с Данилой, разглядывая полученное приглашение. — Кто ж к ним в здравом уме поедет? Малой, ты ведь комсомолец?
— А то как же, — согласно кивнул Мельник. Он тоже с любопытством пытался прочесть текст на странице, красиво оформленной в сине-гранатовых клубных цветах. — Все взносы плачу тютелька в тютельку. Собрания разные посещаю, политинформации. Работу по просвещению Динамита нашего веду. 
— Да я не о том, — отмахнулся от него Юрка. — Кончай придуриваться, что ты как маленький? Тут ведь другое. Сам подумай, как может наш человек переехать к махровым фашистам? Они ведь против нас в войну целую часть отправили. Как там она называлась…черт, совсем из головы вылетело. 
— «Голубая дивизия», — подсказал Эштреков приятелю. — Под Ленинградом отметились, суки. И вообще. Мне фронтовик один рассказывал. Их так из-за цвета форменных рубашек называли.
— Уроды, — веско сказал Яшин и брезгливо бросил приглашение на стол. 
— А вот так делать не надо, Лев Иванович, — вырос, как из-под земли, за плечом голкипера чекист. — Не будем обострять. Тут ведь репортеров полным-полно. Так зачем давать им повод для разного рода инсинуаций? Давайте поступим следующим образом, товарищи, — он обвел пристальным взглядом сидящих за столом футболистов. — Вы сейчас заберете эти приглашения с собой, а, скажем, утром, после завтрака, сдадите их мне. Надеюсь, никто не попытается сделать вид, будто забыл или потерял эту бумажку, правда?
— Дурных нема, — проворчал Яшин. Лев Иванович взял со стола свое приглашение, сложил его пополам и засунул во внутренний карман клубного пиджака. Остальные динамовцы последовали его примеру. И лишь Ривелино, как ни в чем не бывало, продолжал читать предложение испанского футбольного гранда. Ну, ему, черту нерусскому, было простительно.