Артефаки. Часть 3 (СИ)

— Ваша фамилия? — Он преодолел ступор первым. Конечно же.
— Шэдли, — просипела в ответ.
— Вынужден внести вас в список опоздавших. Мисс Шэдли. Займите свободное место.
На трясущихся ногах я доковыляла до единственного незанятого места — в первом ряду, естественно, никому же не хотелось сидеть так близко к преподавателю.
Я тихонько выложила старенький планшет и быстро сфотографировала информацию с огромного учебного экрана. Затем раскрыла блокнот, щёлкнула ручкой и приготовилась записывать по-старинке, как всегда это делала в колледже.
— Ладно, вернёмся к артефактике, — мелодично продолжил выступление Эван. — Поговорим сегодня, что это за наука, зачем она нужна, и кому точно не стоит продолжать обучение.
Я ласкала, облизывала и обнимала его мимолетными, осторожными взглядами. Так хотелось прикоснуться к его голубоватого оттенка костюму, идеальным швам, аккуратным манжетам, вдохнуть его уникальный аромат парфюма, который я больше ни у кого не чувствовала.
— Артефактика — это сложная наука. Она не подходит фанатикам. Не подходит тем, кто пришёл в неё ради пафосных благородных целей. Если вы пришли сюда, чтобы излечить все болезни мира, то лучше забирайте документы.
Картинка руководителя, каким я запомнила его со времен стажировки, рассыпалась мелкими осколками непонимания и разочарования.
Я дерзко вскинула руку.
Эван вперил в меня холодный взгляд, но на мою немую просьбу никак не отреагировал, продолжив напор:
— Если вам кажется, что вы всесильны, запомните: вам кажется. Если думаете, что вправе решать, кому носить артефакты, а кому нет, запомните: ни у одного человека нет такого права. Вы не Боги.
Я упрямо тянула руку.
Эван делал вид, что не замечает этого.
— Если вы думаете, что родились с даром артефактника и теперь вам необязательно учиться, то знайте: вы не думаете. Вы тупите. Повторяю, в таком случае вам лучше забрать документы.
Девушка рядом со мной тоже подняла руку. Эван кивнул в её сторону, разрешая задать вопрос.
— Но разве не осознание своего призвания даёт мотивацию?
— Мотивацию даёт понимание, ради чего вы работаете.
Я злобно вскочила с места и эмоционально высказала и своё непонимание:
— То есть артефактник не может работать ради высшей цели?
— Какой высшей цели, мисс Шэдли? — Эван тут же меня осадил. — Излечить всех больных?
— Создать артефакт, который сможет спасать жизни.
— Ценой чьей жизни будете создавать артефакт?
— Что? — Я аж пошатнулась.
— Кем пожертвуете, мисс Шэдли?
— В каком это смысле? Никем я не собираюсь жертвовать.
— И это отличает глупого фанатика от настоящего профессионала, — опасно улыбнулся Эван. — Профессионал знает, что артефакты не создаются без жертв. Ослеплённый идеей артефактник не видит препятствий. Не думает. Не анализирует. Только подвергает опасности всех вокруг себя.
— Как же тогда создавать новые артефакты? Или вы предлагаете всю жизнь плести одни и те же знакомые плетения?
— Нет, мисс Шэдли, я предлагаю думать головой. И всем, кто считает себя новыми Богами, советую покинуть аудиторию.
— Артефакты задумывались, как помощь человечеству! — возмущённо воскликнула я.
— Они и помогают.
— И могут помогать ещё больше!
— Скорее всего. Сперва, правда, убьют сотню-другую подопытных. Особенно, если тестировать их сразу на людях.
Залепил мне словестную оплеуху на всю аудиторию.
Я разъярённо стиснула зубы.
— Великие вещи создаются людьми, которые не боятся идти вперёд.
— Великие провалы создаются ими же, — парировал Эван.
— Что ж, значит, артефактика учит засовывать голову в песок и ждать, пока какой-нибудь кудесник не придумает что-нибудь новое?
— Артефактика учит сдержанности. Кропотливости. Усидчивости. Арефактика учит совершать ошибки и исправлять их. Учит осторожности. Каждый, кто хоть раз создавал плетение, знает, как опасна бывает магия.
— И что же теперь, людям, у которых горят глаза, нельзя прикасаться к магии?
— У людей, чьи глаза горят, как правило, начинают гореть и руки.
Вторая словесная оплеуха.
 
На этот раз я пошатнулась вполне ощутимо.
— Ваши возражения закончились, мисс Шэдли? — хладнокровно уточнил Эван.
Я кивнула, чувствуя себя раненой птицей, и под заинтересованные взгляды студентов вернулась на место.
Эван продолжил объяснять, что значит «быть артефактником». Я слушала вполуха, тыкала ручкой в листы блокнота, но так ничего и не записала. Сканировала подозрительным взглядом новую версию своего руководителя.
Жёсткий и жестокий. Не терпящий возражений. Высеченный из стали. Похудевший, отрастивший темные волосы, прячущийся за непоколебимыми терминами и ледяными фразами.
— А у артефактника может быть мечта? — задала вопрос какая-то первокурсница с дальних рядов.
— Конечно, — слегка улыбнулся Эван. — У каждого может быть мечта.
— Но вы ведь говорили, что таких людей не должно быть в профессии.
— Я сказал вовсе не это, мисс. Никто не может запретить вам мечтать. И вряд ли это помешает вашей работе.
— Но тогда как насчёт ваших слов про людей с горящими глазами?
Эван устало вздохнул и помассировал виски.
— Слушайте, поясню кратко: вы станете артефаком, если будете думать горящей жопой, а не головой.
Кто-то прыснул.
— Простите, мистер Дэппер, но наша лекция уже закончилась, — решился сообщить незнакомый мне парень с первого ряда.
— Хорошо. На сегодня всё.
— А как же домашнее задание? — не понял этот же парень.
— Домашнего задания не будет. Это наша последняя лекция.
— Но ведь она первая.
— И последняя.
— Почему? — достаточно громко спросила я, глядя на него в упор.
— Я увольняюсь, — хлестко отозвался Эван, схватил чемоданчик и начал спускаться с кафедры.
— ХА-ХА-ХА НУ Я ЖЕ ГОВОРИЛ, — оглушил нас какой-то подозрительно знакомый голос с последнего ряда.
  
Глава 5
 
Глава 5
Хотела бы я продолжать любоваться ГАУ, ходить по коридорам, плавясь от удовольствия и дышать без возможности надышаться. Да только Эван смазал мне всю картину идеального первого учебного дня.
На негнущихся ногах я спустилась по лестнице и, потыкавшись из одного угла в другой, всё-таки нашла столовую. Подошла к ближайшему автомату и принялась усиленно тупить, выбирать какие-то позиции, тыкать в сенсорные кнопки, с возгласом отчаяния пыталась всё это оплатить. И только когда забрала автоматически выехавший поднос с заказом, вспомнила, что ведь взяла еду из дома.
За свободный столик плюхнулась так агрессивно, будто собиралась раздавить все стулья в ГАУ.
Хотелось побыть немного наедине с собой и подумать.
Но не тут-то было.
— Привет, бунтарка. — Рядом брякнулся парень, вместе с собой опрокинув на стол и свой поднос.
— Эм. — Я поспешно убрала руки, как будто их могло задеть этим ураганом.
— Я Джек, — представился незнакомец.
— Я Эрин. — Говорила максимально настороженно.
— Мы с тобой вместе были на тестовом, помнишь меня?
— Не особо.
Бум.
Соврала.
— Кхм, ты любитель ярких толстовок? — Я красноречиво посмотрела на его оранжевую одежду. — Тогда, наверное, помню.
— А ты любительница лезть на баррикады? — расхохотался он.
Я на всякий случай отодвинулась чуть дальше.
— Тут мои друзья, — весело продолжил он, — они присядут к нам, ты не против?
Моё мнение не имело веского значения: его друзья присели бы к нам, даже если бы я сказала «против».
Они расселились и загомонили:
— Это из-за тебя наш препод уволился?
— Ты хоть представляешь, кто он?
— А Джек говорит, что твоя фамилия Берлингер.
— А ты знаешь Юргеса, да?!
Я зачерпнула ложкой кашу и, давясь, сунула в рот.
На мне скрестилась пара десятков глаз.
— Так вы реально с Юргесом друзья?! — заговорщицки уточнил Джек, громче всех озвучив всеобщие мысли.