Кровь Рима (ЛП)

Вокруг города виднелись конные патрули Радамиста, высланные для пресечения любых попыток бегства из столицы. Как и многие города, она переросла свои оборонительные сооружения, и горстка кварталов сгруппировалась вдоль главных путей, ведущих из нее. Были предприняты некоторые попытки снести ближайшие к стенам здания, чтобы лишить нападающих возможности укрыться в радиусе выстрела из лука от стены, но укрытий все равно было предостаточно, отметил Катон, указывая на некоторые строения возле главных ворот.
- Сегодня вечером мы направим туда людей и укрепим их. Оттуда пращники смогут держать врага на мушке, пока мы начнем осадные работы.
Макрон кивнул.
- Должен сказать, я удивлен, что парфяне, похоже, предоставили нам возможность установить наши укрепления так близко к стене. А учитывая высоту городских укреплений, мы легко сможем построить наши на том же уровне и очистить стены от защитников до начала штурма. Заставляет задуматься, что за дурак там командует. Если только это не какая-то ловушка.
Катон внимательно осмотрел здания и землю вокруг них, прежде чем ответить: - Я не понимаю, как это может быть ловушкой. Но мы узнаем это, когда пойдем на вылазку сегодня вечером.
- Я полагаю, это означает, что ты будешь возглавлять отряд?
Катон резко посмотрел на него. - Да, и что из этого?
Макрон был недоволен тем, что поднял эту тему, и втянул воздух сквозь зубы, прежде чем продолжить. - После Лигеи будет лучше, если ты останешься в тылу. Ты нужен людям, господин.
- В Лигее я был не в себе, - тихо сказал Катон. - Меня обманули, я...
- Обманули?
- Это не имеет значения. - Катон поспешно собрался с мыслями. - Как я уже сказал, я был не в себе. Но теперь я выздоровел и готов снова повести своих людей в бой. Учитывая то, что случилось с Глабием, я думаю, мне необходимо оправдаться в их глазах.
Макрон покачал головой.
- Тебе нечего доказывать. Это правда, что они обсуждали ту злостчастную казнь, но для тебя это просто солдаты. Они оставили все это позади. Ты видел, какими они были в последние несколько дней. Готовыми взяться за дело. И им нужно знать, что человек, который ими командует, - лучший для этой работы. Это ты, парень. Я был бы плохой заменой.
Катон улыбнулся.
- Нет, мой друг. В любом случае, я решил. Я буду возглавлять отряд. Мне нужно увидеть их оборону вблизи.
- Как пожелаешь, господин, - согласился Макрон. - Это будут твои похороны.
- Поверь мне, я буду осторожен.
Лестница под сторожевой башней скрипнула, и мгновение спустя Нарсес, тяжело дыша, взобрался на платформу. Катон холодно посмотрел на него, на мгновение задумавшись, насколько он был замешан как соучастник в действиях своего господина.
Нарсес склонил голову, прежде чем заговорить.
- Его Величество просит вас принять участие в сегодняшнем пире в честь нашего прибытия в его столицу. Ты и центурион Макрон, господин.
- Пир? - Макрон потер руки. - А почему бы и нет? Я всегда говорил что пир, лучший способ отметить конец долгого похода.
- Правда? - Катон выгнул бровь, затем обдумал приглашение. - И на который час?
- На закате, господин.
«В это время лета дни были длинными, так что оставалось достаточно времени, чтобы поесть, а затем организовать людей для ночной операции», решил Катон. Но ему нужно будет убедиться, что он не выпьет лишнего и не переест. А если он откажется от приглашения, то рискует нанести обиду.
- Передай Его Величеству, что мы с радостью примем участие.
Нарсес почувствовал облегчение и быстро кивнул.
- Я немедленно передам ему, господин.
С этими словами он вернулся на лестницу и поспешил вниз, прежде чем Катон успел бы передумать.
***
В иберийском лагере было оживленнее, чем когда-либо прежде. Некоторые солдаты достали деревянные инструменты, которые они называли дудуками, и играли парами: один мужчина почти постоянно выводил низкую ноту, а его товарищ выдувал ноты основной мелодии, а другие присоединялись к ним, напевая вместе с ними, пока они делили еду и вино у костров. Катон с любопытством отметил, что это совсем не похоже на неистовый смех и грубую болтовню, доносившиеся из римских палаток. Может быть, пока они и союзники, но их язык и культура были столь же чуждыми, как у любого варвара из дальних стран.
 
Где-то, во время перехода недалеко от реки, Радамист сумел раздобыть более роскошное укрытие и мог с комфортом разместить в своем большом шатре не менее пятидесяти гостей. Когда Катон и Макрон вошли, он приветствовал их широкой улыбкой и указал на подушки на почетном месте справа от себя.
- Добро пожаловать, друзья мои! Добро пожаловать. Присаживайтесь.
Катон склонил голову, Макрон последовал его примеру, а его друг ответил формально: - Мы благодарим вас, Ваше Величество, за приглашение и...
- Избавьте себя от формальностей, друзья мои. Мы все здесь товарищи по оружию. Сегодня вечером мы обедаем как братья накануне битвы. Когда эти парфянские псы будут уничтожены, Артаксата станет моей, и моя возлюбленная Зенобия снова будет рядом со мной. Идите, садитесь и ешьте с нами.
Два римских офицера сделали то, что им было предложено, и уселись на мягкие подушки из тонкого материала. Катон догадался, что это очередное недавнее «приобретение», и они были почти неприлично удобны по сравнению с тонкой подстилкой, набитой конским волосом, которая лежала на его походной кровати. Слуги поспешили через боковую створку и поставили перед ними множество блюд и две фляги с вином. Макрон голодным взглядом окинул все это, затем потянулся к блюду с бараньими котлетами и с чувством вины задержал руку, в ожидании пока его командир не начнет есть первым. Катон, помня о своих планах на вечер, взял из корзины небольшую глазированную булку и откусил уголок.
Радамист рассмеялся.
- Трибун, кто-то может подумать, что ты боишься, что я пытаюсь тебя отравить! Если ты хочешь, чтобы мой дегустатор попробовал твои блюда перед употреблением, я буду рад помочь.
Катон покачал головой.
- Я прошу прощения, Ваше Величество. Просто римские солдаты не привыкли к такой изысканной пище во время похода. Мы считаем, что наши солдаты идут дальше и сражаются лучше на простой пище. Не так ли, центурион?
Макрон с сожалением посмотрел на баранину и корзину с инжиром, затем взял булку из той же миски, из которой выбрал Катон, и согласился по-гречески, чтобы понял хозяин пиршества: - Верно, господин. Хотя, конечно, пока мы в Армении, и все такое…
- Очень здоровая позиция! - Радамист кивнул. - Вижу, вы заметили баранину с пряностями. Настоящий деликатес этого региона. Вы должны попробовать его.
Макрон весело ухмыльнулся, но при этом упорно отказывался встретить суровый взгляд Катона. - Обязательно попробую, Ваше Величество!
Он положил в рот один из больших кусков баранины и некоторое время энергично жевал, после чего его челюсть перестала работать, а затем отвисла, и он пробормотал.
- С пряностями? Да, эта долбанная штука просто горит.
Макрон без тщательного пережёвывания проглотил кусок мяса, затем налил в кубок вина и быстро выпил его, а затем налил еще, при этом пот выступил у него на лбу.
Катон неодобрительно прищелкнул языком.
- Центурион Макрон только что продемонстрировал, почему римские солдаты должны придерживаться простой диеты, Ваше Величество.
Радамист усмехнулся, наклонившись вперед, он взял кусок баранины и с удовольствием прожевал, глядя Макрону прямо в глаза.
- Возможно, наша еда иногда слишком сложна для тех, у кого более тонкий вкус. Не бери в голову, центурион. Налегай на хлеб, как трибун Катон, а?
 
Макрон слегка нахмурился, отвернувшись и втянув холодный воздух губами, которые все еще пощипывало.
- Как ты собираешься начать осаду завтра? - Радамист направил свой вопрос на Катона.
Катон проглотил кусок хлеба, который он задумчиво жевал, и прочистил горло. Он уже решил не информировать иберийца о ночных действиях, поскольку не доверял хозяину вечера в том, что тот будет осторожен с полученной информацией. Если слухи распространятся и дойдут до врага, то у парфян может появиться возможность устроить ловушку или, по крайней мере, произвести сокрушительную контратаку. Лучше было захватить дальние здания под покровом темноты, а утром сообщить об этом Радамисту.