Адепт Грязных Искусств (СИ)

-- Понял, – снова перебил я Габриэль. Забрал из её рук бинты и мазь, сунул в карман брюк.
– А ваша одежда? – спохватилась девушка. – Мы можем предоставить вам…
– У меня есть.
Под пристальным взглядом медсестры я подошёл к чемодану, приоткрыл крышку и вытянул оттуда одну из рубашек, быстро её на себя накинул и застегнул на пару пуговиц.
– Этот чемодан побудет здесь, потом его заберу, – попросил я, но по тону вышло, что констатировал факт.
Девушка нахмурилась.
– Но старшая медсестра не разрешит…
– Назовите ей моё имя, и она не будет возражать.
Щёки Габриэль порозовели (видимо, коллеги Хлои уже были наслышаны о наших с ней «высоких» отношениях).
– Вот и отлично, – улыбнулся я ей. – Спасибо за работу.
Не оборачиваясь и ничего больше не говоря, я вышел из приёмной, на ходу застёгивая оставшиеся пуговицы на рубашке и раздумывая, что делать дальше.
Мне предстояла неприятная встреча с представителями Суда. Правда, меня она не особо волновала. Тут имелась задача поважнее: как их ювелирно устранить.
***
На крыльце медблока меня терпеливо ждал секретарь Суда, в руке он держал карманные часы с открытой крышкой.
– Вы задержались на две минуты, мистер Ринг, – сказал он, подозрительно меня оглядывая.
Я усмехнулся.
– Знаете, в нашем медблоке порой хочется задержаться… и не на две минуты.
Он, конечно, догадался, о чём я говорю. Выражение его лица смягчилось.
Я спустился с крыльца и направился в сторону замка; секретарь, как тень, последовал за мной.
– Извините, мистер Ринг, но это неизбежно, – произнёс он, поравнявшись. – Мы будем сопровождать вас двадцать четыре часа в сутки. Завтра утром меня сменит секретарь Кин, затем его сменит секретарь Жевьер. Вы ни на минуту не останетесь один, не беспокойтесь.
Я остановился и посмотрел на мужчину.
– А в туалет вы тоже будете со мной ходить? Или в душ? Останетесь у изголовья моей кровати, когда я буду спать?
Секретарь закивал.
– Вы находитесь под нашим круглосуточным наблюдением. На вас может быть совершено покушение…
– И вы меня защитите, мистер Чезаро? – Я прищурился и смерил рыжего коротышку взглядом: мне даже интересно стало, как он собирается меня защищать. Карандашом?
Не пришлось бы защищать его самого.
Он мгновенно понял, о чём я подумал, сдвинул край сюртука и продемонстрировал кобуру на поясе. Из неё торчала рукоять армейского револьвера.
– Я имею право применить оружие для вашей защиты.
– Думаете, этого будет достаточно?
Он снова кивнул.
– Что ж, тогда мне не о чём беспокоиться, – сказал я и опять зашагал в сторону школы.
Сам же в это время решил рискнуть и прощупать мозги Чезаро. Раз уж у меня вышло это с ментальным фортисом Беном, то с обычным человеком должно получиться и вовсе.
Возможно, он даже ничего не заметит.
Я ухватил секретаря за запястье, чуть касаясь пальцем его ладони.
– Совсем забыл вам сказать… пометьте, пожалуйста, одну деталь у себя в тетради…
Секретарь вскинул брови, но руку не высвободил.
– Что вы вспомнили, мистер Ринг? Что-то подозрительное?
Я изобразил на лице озабоченность и испуг.
– Когда я сегодня заглянул в свой шкафчик в раздевалке, то нашёл там дохлую крысу. Это явно послание с угрозой. Вы так не считаете?
Чезаро задумался.
А я в это время перевёл взгляд на его потный лоб и сосредоточился.
Сначала не почувствовал ничего, перед моим внутренним взором предстала лишь темнота, но через несколько секунд сквозь мрак неведения пробились картины.
Я увидел кабинет директора и возмущённую Ли Сильвер на фоне её «стены ненависти»: портретов военных агентов, имперской семьи и адептов-предателей Ронстада.
Директор быстро говорила, жестикулировала, была очень зла. Сквозь ватный туман проникли её отрывистые реплики: «Я не позволю вам за ним ходить… он старшеклассник… он не ребёнок… ничего с ним здесь не случится, он под моей защитой. Или вы сомневаетесь, что здесь безопасно?..».
Ей ответили строго и холодно: «Мы не говорим о его защите, мы наблюдаем за его поведением. Одна ошибка с его стороны, неадекватное или грубое поведение, попытка сбежать – и он отправится ждать Суда в тюрьму…».
 
Картина неожиданно разбилась на части и сменилась другой.
На этот раз передо мной предстал салон поезда, вагон-ресторан первого класса.
За столиком я сижу один, в самом углу, в руке дымится окурок сигары. Пространство неестественно плавится, едет в бок, волнами накатывает отчаяние и грусть.
Передо мной опустошённая бутылка с серебристой этикеткой и стакан, наполовину наполненный виски, льдинки в нём почти растаяли. Я кидаю взгляд в окно, отчётливо слышу звук гудка поезда, потом смотрю на стакан, вздыхаю, тянусь к выпивке и в пару глотков опустошаю посуду. Совсем не чувствую вкуса виски, а ведь он ужасно дорогой, мне не по доходам, и от этого становится ещё тоскливее.
Звучно ставлю стакан на стол, вытираю ладонью губы, подношу сигару ко рту и затягиваюсь приятным сладковатым дымом. И тут же ощущаю вину, ведь снова думаю о жене и… двух любовницах, одна из которых беременна и живёт в Лэнсоме, а вторая – в Хэдшире, совсем юная, требовательная и напористая, зато такая жаркая, что не отказаться. Мечтает перебраться в столицу, но вряд ли ей это светит. К ней я заглядываю, когда отправляюсь в командировку по колониям…
– Мистер Ринг? – Секретарь дёрнул меня за руку и посмотрел с опаской. – Может быть, вы всё же отпустите? А то у меня от вашей железной хватки не только рука, но ещё и голова разболелась… Не стоит так беспокоиться из-за крысы, мистер Ринг. Наверняка, это намёк… ну знаете сами, на что. Здесь Рингов называют крысами.
Я отпустил запястье Чезаро, пока он ничего не заподозрил.
– Извините, да… ужасно боюсь крыс… – поморщился я.
А господин секретарь не так прост, оказывается.
Мы вместе поднялись на крыльцо школы. Чезаро с интересом осмотрел бронзовых химер, отлично понимая, что они символизируют.
У двери нас встретил Бернард, как всегда выдержанный и невозмутимый. Он внимательно глянул мне в глаза, те сверкнули белизной…
…и в моей голове прозвучал голос, мягкий и вкрадчивый:
– Сегодня после одиннадцати наш дежурный уборщик забудет запереть дверь в общий зал для торжеств на третьем этаже. Учтите это, мистер Питон.
Вот, значит, как?..
Я сделал вид, что ничего не произошло, но, проходя мимо камердинера, еле заметно ему кивнул.
Чезаро хвостом проследовал за мной в холл. Как раз была перемена, и в коридорах толпились ученики. Однако вместо того, чтобы повернуть налево, туда, где находился кабинет директора и ждал разговор, который вряд ли мне понравится, я направился прямо через холл, к лестнице.
– Мистер Ринг, куда вы? – последовал резонный вопрос от секретаря.
Он начал подниматься за мной по ступеням.
– Мне нужно переодеться, мистер Чезаро, – ответил я. – А моя школьная форма находится на втором этаже, в том самом шкафчике, о котором я вам говорил.
– Но нас ждут…
– Подождут, – отрезал я.
Чезаро спорить не стал, продолжая следовать за мной.
Мы поднялись до второго этажа. В тренировочном зале готовился к уроку один из младших классов. Ученикам было лет по десять-двенадцать. Они галдели и толпились у стены с оружием, но, когда увидели, кто вошёл в зал, мгновенно заткнулись, притихли и во все глаза уставились на меня.
Потом кто-то из них шепнул:
– Это тот самый… ну тот… Ринг…
После чего школьники выдали аплодисменты, и пока я шёл к мужской раздевалке, продолжали хлопать. Я на них даже не глянул – с каждым разом я всё равнодушнее реагировал на восторженные проявления адептов.
 
Они меня никак не трогали.
Чезаро не поленился зайти со мной в раздевалку. Я открыл шкафчик, бегло осмотрел вещи – вроде, ничего не изменилось. Висела наспех наброшенная на крючок форма, внизу туфли и наплечная сумка, из неё точно так же торчали две книги: «История Бриттона» и фолиант о волхвах.