Нацистские пожиратели кишок (ЛП)

- Майн фюрер, позвольте представить вам Хелену Шмидт, - сказал Шульц.
Хелена улыбнулась.
- Майн фюрер, - сказала она. - Я здесь, чтобы исполнить любое ваше желание. Скажите мне, что вы хотите, чтобы я сделала, и я сделаю это. - Она соблазнительно прошмыгнула через комнату. Оказавшись рядом с Гитлером, она прижалась грудью к его руке и погладила по спине.
Шульц заметил, как хитрая усмешка растянула уголки рта Гитлера.
- Я потребую, чтобы она надела противогаз, - сообщил Гитлер Шульцу.
- Я уверен, что это можно устроить.
Хелена все еще улыбалась.
- Очень хорошо.
Шульц прошел вглубь комнаты. На столе стояло блюдо, покрытое клошем. Шульц взял блюдо и вернулся на свое место рядом с Гитлером.
- Оставляю вас в покое, - сказал Шульц. - Но прежде чем я уйду, могу я предложить вам закуску?
Шульц поднял с блюда клош. На блюде лежали крекеры. Каждый был намазан маслом. А на каждом крекере лежало глазное яблоко, идеально круглое, с коротким обрубком стебля, все еще оставшимся там, где они были вырваны из соответствующих глазниц.
Гитлер посмотрел на крекеры, а глаза снова посмотрели на него.
- Не возражаю, - сказал он, поднимая брови. Он взял один из крекеров, поднес его ко рту и раскусил пополам. Его резцы с легкостью прорезали глазное яблоко. Глазное яблоко хрустнуло, а затем лопнуло. Изнутри вытек черный сок. Он потек по крекеру, по губам и подбородку. Гитлер вытер сок тыльной стороной ладони.
Он пожевал глазное яблоко еще несколько мгновений, прежде чем проглотить его.
- Ну и как вам?
- Очень мило. Очень ароматно.
Шульц улыбнулся. Он был в приподнятом настроении. Он не мог поверить, какое впечатление произвел на Гитлера его приезд. Вся тяжелая работа окупалась. Шульц был уверен, что Гитлер навсегда запомнит его имя.
- Хорошо, - сказал Шульц. –Я оставлю вас в обществе Хелены. Я уверен, что она позаботится обо всем, что вам потребуется. Пожалуйста, налейте себе вина. Ваша еда будет готова примерно через час.
- Хорошо. Мне не терпится отведать вкуснейшего еврейского мяса.
Шульц снова улыбнулся.
- Так и будет, мой фюрер.
 Восемь   
 
К счастью, время ужина наступило рано. Заключенные стояли в построении уже более пяти часов. Погода стояла мягкая, так что это было благословением. И все же оставаться на ногах в течение такого длительного периода времени – особенно в неподвижном положении – было нелегко. У Мэри болели лодыжки. Это была не просто боль, которую она часто чувствовала в мышцах после нескольких часов на ногах. Это была адская боль.
Но благодарить бога можно было еще за то, что сегодня, во время линейки, никто не упал в обморок.
Конечно, было действительно неприятно наблюдать, как Шульц убил этого человека (кстати, его звали Бен). Когда одного из присутствующих убивают без всякой причины, это всегда ужасно. Но смотреть, как кого-то забивают до смерти только за то, что он не мог простоять столько часов, было гораздо хуже. Это было действительно несправедливо.
Но сегодня этого не случилось. И это было хорошо.
За ужином Мэри взяла бульон и ломоть хлеба и села рядом с Мириам, которая уже сидела рядом с Густавом. Оба почти закончили с едой.
- Ладно, - сказала Мэри. - Я сказала Станиславу, что мы придем повидать его во дворе.
Станислав был во внешнем мире раввином.
- Ты рассказала ему суть дела? - спросил Густав почти насмешливо.
- Не совсем так. Но он знает, что мы нуждаемся в его помощи. Вот и все.
- Я все еще думаю, что ты сумасшедшая, - сказал Густав, вытирая остатки бульона крошечным ломтиком хлеба, который он сохранил. - Сначала ты думаешь, что нацисты едят своих еврейских пленных, а теперь вот это. Ты действительно сошла с ума.
- Я – нет. Отнюдь. И независимо от того, что именно, по твоему мнению, здесь происходит, ты знаешь, что мы исчезаем. Ты же знаешь, что они ни за что не оставили бы нас в живых. Решишься ли ты поверить, что они едят нас, или нет, это зависит от тебя.
- Ты права, это зависит от меня. И я в это не верю!
 
- Говори потише, - сказала Мириам, размахивая руками перед лицом Густава. - То, что ты в это не веришь, еще не значит, что ты должен нас выдать.
- Ты права. Мне очень жаль.
- Кроме того, нам понадобится твоя помощь.
Густав покачал головой.
- Не уверен, что смогу. То, о чем ты говоришь – безумие. Но если это сработает... Что ж... Эта мысль пугает меня еще больше.
Мэри кивнула.
- Я знаю. Это страшно. Но это наш лучший шанс. Мы можем сбежать и покончить с войной, и все это за один раз.
- Я сделаю все, что смогу. Но я ничего не могу тебе обещать.
- Я знаю, что ты не можешь ничего обещать. Я бы тебя об этом не просила. Все, о чем я прошу, это помочь нам попытаться сделать это.
- Конечно, я помогу тебе. Но на самом деле тебе нужно убедить не меня, а Станислава.
Они нашли Станислава снаружи, он сидел в углу двора. С ним было несколько человек. Это было против правил – исповедовать свою религию, пока они были здесь пленниками. Это, безусловно, каралось смертью. Несмотря на это, Станислав продолжал проповедовать небольшой пастве, которая собиралась вместе с ним во время их отдыха.
Станиславу было около шестидесяти лет. У него были волнистые белые волосы, которые он зачесывал назад. Он носил очки в проволочной оправе с толстыми линзами, которые искажали его глаза, делая их намного больше, чем они были на самом деле.
Мэри, Мириам и Густав осторожно приблизились, не желая мешать им. Но когда они приблизились, Станислав посмотрел на Мэри и сказал:
- Чем могу помочь?
Мэри улыбнулась.
- Здравствуй, рабби. Не могли бы мы поговорить несколько минут?
- Конечно. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.
- Ох. Мне очень жаль, но я считаю, что этот вопрос лучше обсудить с глазу на глаз.
Станислав строго посмотрел на Мэри.
- А это не может подождать до завтра? Я уверен, вы заметили, что сегодня вечером у них гость. Мы молимся за нашу безопасность.
Мэри шагнула вперед, чуть ближе к Станиславу.
- Мне нужна твоя помощь. Что-то, что может помочь этой ситуации более непосредственно.
По выражению глаз Станислава Мэри поняла, что он заинтригован.
- Пожалуйста, - сказал он людям, с которыми молился. - Пожалуйста, продолжайте. Я скоро вернусь. - Затем он встал и пошел вместе с Мэри через двор.
Мириам и Густав последовали за ними.
- Итак, - сказал Станислав. - Что вам от меня нужно?
- У меня есть идея, - сказала Мэри. - Если это сработает, мы сможем убить Гитлера и вырваться из этого ада.
- Что ж, убить Гитлера – блестящая идея. Как и побег. Но я не понимаю, что я могу сделать?
Мэри на мгновение задумалась, прежде чем заговорить.
- Бог – творец всей жизни на Земле. Но не вся жизнь принадлежит этому миру. Мы хотим, чтобы ты создал что-то для нас, существо не от мира сего.
- То, о чем ты говоришь, это Голем, да?
- Да. И, пожалуйста, не говори мне, что такой вещи не существует. Я знаю, что это так; я видела такое своими глазами.
Станислав удивился. Он выглядел так, словно сам никогда ничего подобного не видел. Если он действительно был человеком Божьим, он должен был верить в такие вещи. Но верить во что-то столь фантастическое и видеть все это собственными глазами – это совершенно разные вещи.
Мэри рассказала Станиславу ту же историю, что накануне Мириам и Густаву.
- Это было, когда я была ребенком, - начала она. - Никто не знал, откуда он взялся и почему. Но однажды ночью в нашу деревню пришел зверь, похожий на большого человека, но полностью сделанный из грязи, и начал убивать всех, кто попадался ему на пути. Я видела, как он убил человека; он поднял его в воздух и начисто оторвал ему голову. Это мой отец остановил его. Он, как и ты, был раввином. Он молился Богу, чтобы это существо исчезло. Это отняло у него всю веру, но существо в конце концов рассыпалось и вернулось в землю, откуда и появилось.