Карра для Лаки (СИ)
— Лаки Акферд, Карра Скойлок лучшая! — крикнула я и побежала к нему.
Он улыбнулся шире, а затем его улыбка дрогнула. Если секундой назад у него был выбор, то я его отобрала, оставляя в секундном прошлом. Ему пришлось раскинуть руки и позволить мне запрыгнуть на него. Стало немного легче, когда рука девушки осталась в том же положении, но удерживала только воздух. Я обхватывала Лаки за шею, а его руки чувствовала на своих ногах.
— Карра, что ты...
Губы слишком близко.
Мне до одури захотелось стереть следы всех поцелуев на его губах. Оставить только свои. Разве можно удержаться? Он шумно втягивал воздух и сжимал руки, несдержанно отвечая мне. Воздух вышибало из легких, а сознание падало в тягучую, но волшебную темноту. Она игриво щекотала в животе, ласково согревала тело и убаюкивала сердце, чтобы через пару мгновений ударить им о грудь. Когда звон в ушах стал стихать, а туманная пелена сошла с глаз, позволяя без головокружения открыть глаза, я отстранилась и обомлела. Лаки продолжал удерживать меня на руках и, облизывая губы, переводил опьяневший взгляд от моих глаз к моим губам.
— Карра, так сокурсников не благодарят, — услышала я далекий голос Агнети.
Вместе с голосом подруги пришло осознание происходящего, и я улыбнулась, потянувшись за новым поцелуем. Плевать, что будет потом! Ерунда, если Уол будет ругать меня! Лаки называл его глупцом не просто так — Уол тоже виноват, оставляя меня одну. И белокурая целительница должна понять, что нельзя прикасаться даже к свитеру Акферда. Карра Скойлок не будет только неприступной и щедрой. Если мне понадобится, то продемонстрирую жадность. Я буду самой собой до последнего...
Мы отстранились одновременно. Лаки усмехнулся, не позволяя мне сползти с него, и поинтересовался:
— Что же случилось грандиозного? Чем заслужил?
— Я лучшая, — прошептала ему, пропуская между пальчиков его короткие волосы.
— Это я уже слышал. И для кого ты стала лучшей?
В его светлых глазах отражались веселые искорки. Я склонила голову к плечу и коротко произнесла:
— Для декана за контрольную!
— Птичка, а может слезешь со своего насеста? Нам бы с ним поговорить, — протянул Ювен.
Я скривилась, но тихий смех Лаки, не позволил мне отвлечься на высказывание рыжего.
— Оставь их, потом поговорите, — потребовала Агнети и громче произнесла: — Чего столпились? Вагрин, я слышала, что у тебя пропала цепочка с бриллиантом. Почему заявление не написала? Или ты ее тоже незаконно заполучила?
— Что за обвинения? — возмутилась девушка.
Мой смешок утонул в обсуждении новой темы, умело подкинутой Агнети. Толпа направилась дальше по коридору. Лавия уходила неспешно и постоянно оглядывалась, и только Ювен остался ждать. Лаки позволил мне сползти вниз, но мгновенно притянул к себе, обнимая за талию, и обратился к другу:
— Дай нам время.
Ювен кинул на меня хмурый взгляд, но быстро отвел его в сторону, кивнул Лаки и поспешно направился по коридору за одногруппниками.
— Я вот не поняла, ты ему приказал или попросил? По тону трудно понять, но я бы сказала, что на приказ больше похоже. Он не обижается?
Когда я поняла, что остаюсь с парнем наедине, меня осенило, что не так уж я этого и хочу. А поцелуи мои даже показательности не стоили. Поэтому готова была увести тему разговора куда угодно.
— Сейчас меня другое волнует, — разрушил мой замечательный план Лаки, подталкивая меня к двери. — Твое поведение вызвано тем, что твою работу признали лучшей?
У двери он крепче прижал меня к себе одной рукой, будто предугадывал, что я близка к размышлениям о побеге, а второй толкнул дверь. Заглянул внутрь, убедился, что кабинет пустой и затащил меня за собой следом. Через мгновение я рывком была усажена на парту и притянута для поцелуя. Мне пришлось признаться самой себе, что влюбленность никуда не исчезла. Она, зараза, затаилась, обвела меня вокруг пальца и ударила спонтанно, стоило только разок необдуманно себя повести. Короткий поцелуй прервался, я потянулась за дурманящими губами, но услышала тихий смех и закрыла глаза, осознавая собственную глупость. Лаки планировал принять оплату, некогда им же и озвученную. Его не интересуют сувениры, а вот повторить приятную для нас обоих «ошибку» он не против. Вот только парень пошел еще дальше и добавил лести:
— А если я скажу, что ты для меня давно лучшая? — прошептал, пощекотав дыханием кожу на щеке. — Без всяких контрольных, уникальных случаев и надуманных отличий Карры Скойлок от обычных людей.
— Тогда я обижусь. Лучше искренность, Лаки, — твердо произнесла я.
Мне стало не по себе, и я попыталась оттолкнуть его, но он будто не заметил моих усилий — его губы нежно касались кожи. Я прикрыла глаза от удовольствия, но отвернулась, не позволяя себя обмануть. Лаки обхватил мое лицо ладонями, повернул, вынуждая смотреть ему в глаза, и полушепотом заговорил, впечатляя меня:
— Ты любишь чернику, Карра. Если среди нескольких пирожных, кулька с конфетами или печеньями будут с черничной начинкой, ты будешь выбирать именно их. Ты жалуешься на дождь, но при этом подставляешь руку, с улыбкой ловя капли и наблюдая, как они скатываются по руке. Твоя любовь к яркости... Мне кажется, что именно в ней проблема твоего случая. Тебе стоит попробовать рисовать. Возможно, со временем ты будешь писать картины. Карра, ты с ума сходишь, желая меня. Вот только Карра Скойлок не такая. Она будет втайне грезить, чтобы я нарушил все ее «не хочу» и сломал вялое сопротивление, обеляя ее невинный образ, но сама не позволит себе спуститься к обычным смертным. — И добавил не самое приятное, но то, что я никогда не слышала от других: — Карра, ты не уникальна. В тебе много обычного. Не надо приписывать себе несуществующие отличия от массы.
В конце прозвучало грубо.
— Да, — согласилась я, кивая и встревая в его монолог.
— ...но ты веришь мне, что я влюблен в тебя такую?
— Чего? — опешила я, ощущая, как захватывает меня паника.
Мысли разделились от непонимания и недоверия. Разве такое возможно? Лаки склонялся ко мне за следующим поцелуем, а я растерянно пыталась разобраться, чем нам грозит взаимность. Он влюблен. В самом деле? Его последнее высказывание отодвинуло все на задний план. На потом.
— Для меня ты давно лучшая и единственная, — прошептал он мне перед тем, как поцеловать.
Я вжала голову в плечи, но все же ответила на поцелуй и пропала. Иногда в сознании вспыхивали воспоминания беседы, с которыми приходили сомнения и стыд. Что будет с Лаки, когда моя влюбленность пройдет? Он не заслуживает участи забытого парня с разбитым сердцем. Лаки Акферд многое сделал для меня, а в итоге просто останется в моем прошлом. Но такие мысли сметало сильными ощущениями. Кожа на ладонях целителя была нежной. Он поглаживал мою спину и живот под свитером. Сжимал талию. Я и не поняла, как так получилось, что нависала над партой, удерживаемая им. Почему не остановила его, а только ловила поцелуи? Его громкое дыхание ударяло в голову не хуже любого алкоголя.
— Ну ничего себе, Скойлок! — врезался в волшебную атмосферу голос Оккера. — Я всех впущу, но позже! — прокричал в щель, удерживая дверь прикрытой.
Мне не удалось соскочить на пол и отойти подальше от Лаки. Он мне просто не позволил вырваться из объятий. Оккер пробормотал боевое заклинание, вырисовывая невидимое плетение на двери, и она засияла едва заметным оранжевым контуром. На той стороне послышались недовольные возгласы.
— Две минуты на допрос! — обрадовался боевик, оборачиваясь к нам.
— Оккер Балифр. Дважды оспаривающий заявления за нарушение закона Ларлини. Трижды почти отчисленный за нарушения устава института, но оставленный благодаря выдающимся способностям боевика. Правда? — монотонно произнес Лаки, не сводя какого-то холодного оценивающего взгляда с бабника и удивляя меня, потому что я Оккера так и не успела показать ему. — А может, дело в матери?