Хайд

При виде другого фотопортрета – человека в образе Уильяма Уоллеса [56] – он вздрогнул.
– Иэн! – позвал Хайд и, когда Поллок подошел к столу, показал ему снимок. – Узнаёшь его?
Поллок окинул взглядом мужчину с буйными вьющимися волосами, густой бородой и дерзко выпяченным подбородком.
– Это Кобб Маккендрик, – сказал он.
– Точно. Стало быть, мы нашли связь меж… – Хайд, листавший альбом, оборвал себя на полуслове.
Он уставился на другую фотографию – это, очевидно, было воплощение Флоры Макдональд, горской женщины, которая помогла спастись бегством принцу Чарльзу, Молодому Претенденту [57], во время якобитского восстания 1745 года. Капитан отметил, что в качестве фона на снимке использован тот самый задник с высокогорным пейзажем – идеализированным образом Шотландии, который стоял в фотоателье, когда они нашли мертвого Данлопа. Но вовсе не эта декорация привлекла основное внимание Хайда.
– Похоже, мы не просто связь нашли, а целую паутину связей, – поправился он, развернув к Поллоку альбом, открытый на фотографии красивой молодой женщины, переодетой во Флору Макдональд.
Это была Элспет Локвуд.
  
Глава 42
 
Келли Бёрр снова навестила Хайда у него дома тем же вечером – пришла сменить повязки на руке и на голове. Пока она этим занималась, Хайд рассказывал ей, что произошло за день.
– Поверить не могу, – вздохнула она, бинтуя ему голову и склонившись над ним так низко, что он чувствовал тепло и запах ее тела. – Мы ведь совсем недавно разговаривали с Данлопом. Думаете, он связан с Темной гильдией?
– Если, конечно, такая организация и правда существует, – печально отозвался Хайд. – А я, знаете ли, уже готов это признать. Эдинбург с его пристрастием ко всевозможным тайным обществам сводит меня с ума. Страшно представить, сколько всего в этом городе подпольных клубов, ячеек, кружков любителей выпивки, азартных игр и прочих непотребств. И состоят в них сплошь добрые пресвитерианцы из приличных семей, которые ведут двойную жизнь и прилежно каются в бог знает каких мелких пакостях и тяжких грехах, совершаемых за закрытыми дверями. Признаться, порой меня тошнит от лицемерия и лживости привилегированных классов эдинбургского общества. – Он смущенно хмыкнул и взглянул Келли в глаза. – Простите, я что-то разбушевался. Неделя была трудная.
– Главное, сидите ровно, – велела Келли. – Я сейчас закончу с перевязкой, и можете бушевать сколько угодно. Вы хоть немного продвинулись в поисках Элспет Локвуд?
– Меня беспокоит затянувшееся отсутствие того частного детектива, Фаркарсона, нанятого ее отцом. Наш юный Поллок завтра утром заглянет к нему домой еще раз, на этот раз с ордером на обыск и изъятие всех записей, хранящихся в квартире. Но, честно говоря, я боюсь, что шансы найти мисс Локвуд живой и невредимой тают день ото дня.
– У вас есть какие-нибудь предположения, что с ней могло случиться?
– Честно признаться, нет. Но юный Поллок считает, что у нее могли начаться такие же приступы неврастенического бреда, от которых страдали ее мать и брат, вследствие чего она могла нанести вред самой себе. Однако исходя из того, что об Элспет рассказывал ее отец, я в этом сомневаюсь.
Келли, сменившая повязку у Хайда на голове, переключила внимание на его руку. Сняв бинт, она слегка нахмурилась: кровь проступила из раны между стежками кетгута, хотя воспаления не наблюдалось.
– Вам нужно беречь руку, Эдвард, – сказала она. – Я уже предупреждала вас, что она может не до конца восстановиться, если вы будете по-прежнему пренебрегать мерами безопасности. Я настоятельно требую, чтобы вы носили руку на перевязи.
Хайд, опустив голову, пробормотал в знак согласия нечто неразборчивое, и Келли, взяв его пальцами за подбородок, заставила посмотреть ей в глаза:
– Это приказ вашего личного врача.
Ее лицо было совсем близко. От заботливого голоса и прикосновения, от того, как она подняла его голову, у обоих вдруг возникло чувство близости. Последовал неловкий момент. Затем Келли выпрямилась:
 
– Пойду приготовлю чай.
Когда следующим утром Хайд приехал на Торфикенскую площадь, раненая рука висела у него на перевязи, как требовала Келли. Но, работая у себя в кабинете с документами, он быстро взбесился от того, что перевязь мешала, снял ее и засунул в ящик.
Не успел капитан ознакомиться с первым рапортом из стопки, скопившейся на столе, как его потревожили.
По решительному стуку в дверь и нервному оживлению ворвавшегося молодого констебля Поллока было ясно, что его привело сюда важное дело.
– Вы изъяли записи Фаркарсона, Иэн? – поинтересовался Хайд.
– Да, сэр, – кивнул Поллок, – но…
– Нашли что-нибудь полезное в его документах?
– Нет. То есть пока нет, сэр, – нетерпеливо доложил Поллок. – У меня пока не было возможности с ними ознакомиться. Есть кое-что поважнее…
– Не понимаю, что может быть важнее поисков пропавшей…
– Я о другом, сэр. – На этот раз Поллок решительно перебил начальника. – У меня возникла идея. – Он досадливо качнул головой. – И как это мне не пришло на ум раньше! Мы же с самого начала кое-что упустили. Надо было сразу туда наведаться.
– О чем вы говорите, констебль Поллок? – спросил Хайд, теряя терпение.
– О Коббе Маккендрике, сэр. Мне кажется, я знаю, где он может скрываться.
Хайд и Поллок полчаса провели в ожидании на стоянке кэбов у портовых доков Лейта. Солнце, временами заглядывая в прорехи облачного покрова, проливало тусклый свет на серо-бурые, закопченные складские постройки.
Искомый кэбмен оказался невысоким жилистым парнем с певучим выговором уроженца Файфа. При виде Хайда у него на лице, как и у многих людей, незнакомых с капитаном, отразилась смутная тревога. Зато он быстро вспомнил Поллока и их разговор в тот вечер, когда молодой сыщик был на тайной сходке в Лейте. Кэбмен также не забыл, где он тогда высадил Маккендрика и его спутника.
– Хорошая у вас память, – сказал Хайд.
– Ага, а то! В нашем деле без этого никак. Но того субчика-то я запомнил не токмо из-за своего кучерского навыка, а ишо потому, как видел его потом опять. И, кстати-то, ждал, что вы придете. Хотя думал, конечно, придете знамо раньше.
Хайд с Поллоком переглянулись.
– Того субчика? – повторил Поллок.
– Ага. Того, который того, фьють, – свистнул парень из Файфа. – Порешили кого, короче. Я про доктора, что чокнутых лечил. Это ж он был с тем, другим, джентльменом тогда.
– Вы имеете в виду доктора Сэмюэла Портеуса? – насторожился Хайд.
– Ага, его. Узнал по картинке в «Эдинбургском почтальоне». Вы ж из-за него здесь, нет?
Хайд посмотрел на Поллока – у молодого человека на лице отражалась смесь потрясения и досады.
– Тот джентльмен богемного вида, которого я видел в ту ночь с Маккендриком… – начал Поллок. – Я принял его за писателя или художника, но, получается, это был врач… Простите, сэр, я плохо рассмотрел его и не провел параллель…
Хайд повернулся обратно к кэбмену так резко и решительно, что тот едва не попятился.
– Вы должны немедленно отвезти нас туда, где высадили этих людей в ту ночь, – заявил капитан.
По дороге Хайд велел кэбмену остановиться возле полицейского участка на Торфикенской улице и послал Поллока за Маккендлессом, Демпстером и шестью констеблями в униформе. Он также попросил Поллока принести четыре служебных револьвера из оружейной комнаты сыскного отделения.